Придушенный цепью Старший захрипел и выхватил кинжал, но Стриж ударом по запястью обезоружил эльфа. Тот смотрел на него с растерянностью и непониманием.

Ну да, ещё миг назад он предполагал, что пленница просто вырвалась, усыпив бдительность, а сейчас осознал, что его предал собственный телохранитель.

Перефразируя Пушкина, «о, сколько нам открытий чудных готовит этот разговор».

— Дёрнешься, заорёшь, сделаешь ещё какую-то глупость и ты покойник, ясно? — недружелюбно поинтересовался Лёха, подходя вплотную и осматривая немногочисленные украшения на остроухом.

От звучания человеческой речи с характерным жёстким акцентом из уст верного телохранителя глаза у того на миг расширились, но тут же оценивающе прищурились. Сообразил, что перед ним подменыш и теперь пытается понять как это было сделано.

— Кивни, если понял, — велел Лёха, отрывая полосу от материи, драпировавшей стул.

Надёжно связав эльфу руки за спиной он ещё одним куском ткани обмотал себе руку и поочерёдно снял с эльфа все побрякушки, не желая на практике выяснять что из этого могло быть опасным артефактом. Увы, времени на раздевание и полноценный обыск не было — в любую секунду могли обнаружить труп в камере.

Старший, не спуская с него взгляда, зло дёрнул щекой и коротко кивнул. Миа чуть ослабила цепь.

— Как? — хрипло просипел эльф, часто и тяжело дыша.

Уточнений не требовалось — он хотел знать каким образом Стриж принял чужой облик.

Пустотник хотел было рявкнуть, что вопросы тут задаёт он, но передумал. Не выглядел Старший изнеженным трусливым вельможей, которого легко запугать и подавить. Зато такого можно держать на крючке, выдавая по капле интересную информацию.

«Ничего не напоминает? — впервые за долгое время подала голос Белочка. — Ты тоже вытаскивал информацию из Гарма таким способом. И чем это для него закончилось?»

«Потому я буду осторожен и солью дезу», — отмахнулся Лёха, вслух сказав совершенно иное.

— Артефакт Древних, — без раздумий выдал универсальный ответ и тут же перехватил инициативу. — Где наши эгиды?

— Хотите сбежать, — понятливо усмехнулся Старший, в глазах которого не было и тени страха или паники. — И что вы расскажете презренным низшим, которых называете господами?

Глядя на него Стриж нутром чувствовал — что-то не так. Ушастый зол, удивлён, но при этом слишком спокоен для того, чья жизнь висит на волоске. Как будто он всё ещё контролирует ситуацию. Словно готов смертельно удивить наглецов.

Сердце забилось чаще, время словно замедлилось, а мысли, наоборот, ускорили бег. Память воскресила взгляд Кьеля, когда тот осознал, что его предали. Взгляд того, кто без колебаний умрёт, но не выдаст тайн врагу.

Тут было иное. Плохо скрытая презрительная насмешка, словно Старший планировал не просто убить себя, но и прихватить врагов. А в его глазах они, благодаря выдуманной легенде, даже не просто враги, а самые настоящие посланники апокалипсиса.

Раз люди начали разводить эльфов, как скот и рабов, то очень скоро нужда в Поднебесном исчезнет. Тела для пустотников будут закупать у тех же Пауков, что переквалифицируются из охотников в фермеров, а немногие сохранившиеся артефакты Древних будут использовать с помощью таких вот выкормышей, считающих верхом счастья услужить господам. Им осталось лишь научиться читать сохранившиеся книги и разграбить Поднебесный.

Перспектива, по сути, ближайших десятилетий. Уже практически «завтра» по меркам живущего не первую сотню лет эльфа. Может местные Старшие и были корыстными самолюбивыми автократами, поработившми часть своего народа ради процветания небольшой клики избранных, может они способствовали загниванию и регрессу, присвоив сохранившиеся знания высокоразвитых предков, но… Но даже они понимают, что нарушение статуса кво грозит не только падением их власти, но и полным исчезновением остатков эльфийского народа. Даже хуже, чем уничтожением — вырождением в домашний скот.

Ради попытки предотвратить такое будущее можно и умереть. Тем более, что выбор невелик: почётная смерть сейчас, или позорная немногим позже.

Но как? Он связан, петля из хладного железа на горле блокирует магическую силу.

Взгляд Лёхи зацепился за край золотой татуировки, выглядывающей из-за ворота. Показалось, или она медленно перемещается, меняя форму?

Сука, а ведь хладное железо не блокирует действие магических плетений на теле. Иначе вырубались бы печати пустотников, тату-переводчики и артефакт, сделавший Белочку его частью. И кто сказал, что нельзя внедрить к тело, скажем, магическое взрывное устройство? Как последняя граната, которую припасают для себя.

Она решала бы много проблем разом: носитель важной, секретной информации не выдаст её врагу, да и в случае попытки свержения власти город рисковал разом лишиться всех носителей секретов Древних.

Сука…

— Нет никаких господ, — вернувшись к действительности презрительно бросил Стриж. — Мы не служим ни Тиграм, ни кому-то ещё. Мы — пустотники и любим клановых магов не больше вашего.

От его слов Миа выглядела не менее поражённно, чем эльфийский Старший. Она уставилась с немым вопросом, который совершенно чётко читался и без слов: «КАКОГО ХРЕНА?!»

«Даже я офигела» — призналась Белочка.

«Ты, главное, не мешай».

— То, что я вам рассказывал — чистая правда, — продолжил вдохновенно вещать Лёха. — Только не про нас. Когда мы убили одного из Тигров, мудилу по имени Зартан, с удивлением обнаружили, что его пустотник вовсе не один из нас. Он-то нам и рассказал много интересного. Не сразу, конечно, но мы умеем убеждать. И ты в этом убедишься если не ответишь на наши вопросы добровольно. Где эгиды?!

Вопрос он задал зло, схватив Старшего за одежду и как следует встряхнув. При этом он невзначай обнажил ключицу эльфа, где медленно, едва заметно меняла форму золотая вязь на коже.

Старший, похоже, этого даже не заметил. Он поражённо смотрел на Лёху и в этом взгляде читалась напряжённая работа мысли.

— Что вы собираетесь делать? — вместо ответа спросил ушастый.

— Свалить от вас куда подальше и осваивать артефакты, которые нашли в руинах, — рыкнул Лёха. — А потом вырезать как можно больше клановых магов, освободить своих и осесть в каком-нибудь тихом месте. Но для этого нам нужны эгиды и знание вашего хренова языка!

Краем глаза он следил за татуировкой. Та больше не двигалась.

— Вы хотите убивать низших? — в голосе ушастого появились нотки заинтересованности. — Но что тогда случилось с Кьелем?

— Спелся с людишками, — презрительно бросил Стриж, помня старую истину, что лучшая ложь — это изменённая правда. — А когда мы его прижали — успел рассказать кое-что интересное прежде, чем сдох при попытке побега.

Делать вид, что ему не наплевать на судьбы поднебесников Лёха не стал — всё равно никто не поверит. Зато теперь они с Мией были не угрозой самому существованию города, а лишь мелкой бандой, способной больше помешать «низшим», а не эльфам. Дикарями, в руки которых попали бесценные артефакты прошлого. Артефакты, которые, при должной хитрости, можно будет заполучить.

Миа, уловив общее настроение беседы, ускорила мыслительный процесс эльфа, ненадолго затянув цепь потуже. Ушастый захрипел, но татуировка так и не пришла в движение. Что бы она ни делала, процесс «поставили на паузу».

— Куда вы дели наши эгиды? — зловещим голосом повторил главный вопрос Лёха.

Прочесть что-то по лицу эльфа не получилось — живущий так долго, он научился хорошо владеть эмоциями.

— Эгиды передали сапфировому и драконьему наставникам, — когда давление цепи ослабло, прохрипел он.

Стриж мимоходом отметил, что у эльфов и людей осталось много общих традиций. Сапфировые и драконьи наставники не слишком уж отличаются от лазурных кречетов и пурпурных змей.

— Что за наставники и где их найти? — бдительно следя за видимой частью татуировки спросил пустотник.

То, что эльф вдруг заговорил, настораживало и наводило на нехорошие мысли. Пошлёт в ловушку — и они не узнают об этом до тех пор, пока не попадутся в неё.

— Наставниками обычно становятся дети Старших, — сообщил остроухий. — Очень опасные противники. Сейчас они должны осваиваться с полётом над священным садом. Думаю, вы увидите их в небе.

— Отлично, — Лёха хищно оскалился и, подумав, решил подбросить Старшему ещё один факт для размышлений. — Что вы готовы отдать за секрет выращивания ваших деревьев?

Железное самообладание на миг изменило эльфу. Он уставился на Стрижа так, будто тот вдруг воспарил над полом.

— Ты владеешь тайной?! — он даже подался вперёд так, что Миа была вынуждена затянуть цепь, заставляя пленника захрипеть.

— Ещё нет, — усмехнулся довольный вызванной реакцией Лёха.

Хрен теперь остроухий захочет его убить. Шанс научиться самим выращивать драгоценные деревья и, как следствие, увеличить поголовье магов, был слишком соблазнительным, чтобы его лишаться.

— Но планирую в ближайшее время наведаться в гости к Паукам и поговорить с ними по душам, — доверительно сообщил он. — Вот хочу узнать что вы сможете предложить мне за то, что я поделюсь секретом.

Миа вновь ослабила хватку.

— Думаешь, мы не пытались? — отдышавшись, разочарованно протянул Старший, явно не веря в успех задуманного предприятия.

— А у вас были крылатые эгиды, невосприимчивость к людской магии, артефакт для смены лиц и знания из другого мира? — самодовольным тоном поинтересовался Стриж, лучась уверенностью в себе. — Ты забыл что мы — пустотники.

Похоже, спектакль по набиванию собственной цены нашёл благодарного зрителя. Ушастый оценивающе прищурился, обдумывая сказанное.

— И ты готов поделиться секретами с нами? — недоверчиво спросил он.

— За хорошую цену — почему нет? — удивился Стриж. — В отличие от людей, вы на нас не охотитесь. Делить нам особо нечего, а выживать на основе взаимовыгодного сотрудничества — куда проще, чем порознь.

— Так почему вы напали на нас, а не пришли договариваться? — задал резонный вопрос Старший.

— Торговать пока нечем, — пожал плечами Лёха. — Эгиды нужны нам самим, а с остальным мы толком не разобрались. Как определить цену артефакта, принцип работы которого не понимаешь? Да и вы в этом случае скорее захотите отобрать и не платить. Миром правят сильные, с ними будут договариваться. Слабых сожрут.

Возражать против этой истины эльф не стал. Подумав, он произнёс:

— Я помогу вам выбраться из города если вы потом продадите секрет Пауков именно мне.

Услышав это Лёха мысленно восхищённо выругался. Он не ошибся, посчитав, что местная верхушка — то ещё змеиное кубло, борющееся за власть. И что при выборе между героической смертью и возможной выгодной сделкой, способной вознести его на недосягаемую высоту «отца нации» чёрный Старший выберет второе.

Страшно даже представить какой непререкаемый авторитет получит тот, кто подарит народу Поднебесного секрет выращивания волшебных деревьев. К лику святых причислят, не меньше.

— Мы можем помочь друг другу, — вкрадчивым голосом продолжил ушастый. — Незачем воевать там, где можно решить миром и к взаимной выгоде.

Миа за его спиной саркастически хмыкнула, а Лёха, подбросив на ладони отобранный кинжал, осведомился:

— Помочь? Ты нас недавно на куски был готов разрезать, а теперь вдруг решил поговорить о сотрудничестве?

— Вы тоже не с дарами в наш город пришли, — резонно напомнил эльф, глядя прямо в глаза собеседника.

Стриж ухмыльнулся и кивнул, признавая его правоту.

— И что ты можешь нам предложить? — спросил он предполагая, что сейчас ушастый предложит провести их к садам.

Совершать подобную глупость пустотники, конечно, не собирались. С учётом того, что они не понимали местный язык, Старшему не требовалось даже пытаться убегать — достаточно просто изложить ситуацию любому караулу, мимо которого требуется пройти, и они пропустят беглецов. Ровно для того, чтобы ударить в спины расслабившимся простачкам.

— Сделку, — отозвался Старший. — Я прекрасно понимаю, что вы мне не доверяете. Я вам — тоже.

Пустотники оценили прямоту. Похоже, остроухий решил не играть во внезапно проснувшиеся братские чувства.

— У нас есть общий враг — низшие, — продолжил эльф.

— Враг? — насмешливо фыркнула Миа. — Вы с ними торгуете. Своими соплеменниками.

Старший злобно оскалился.

— Эти тупые скоты не оставляют нам выбора. Без амброзии мы обречены на окончательное вырождение, — в его голосе клокотала злость.

Про рабов, которых поднебесники оставляют для себя, эльф тактично умолчал, а пустотники не стали поднимать эту тему, чтобы не сломать тонкий мостик намечающихся деловых отношений.

— Как только мы расскажем как разводить деревья — сразу из деловых партнёров превратимся в соперников, — не стал строить из себя наивного дурачка Лёха.

— Можете не продавать нам сам секрет, — подозрительно покладисто предложил ушастый. — Главное — продавайте нам много деревьев, чтобы мы могли прокормить амброзией всех.

В том, что ушастые не станут мириться с таким положением дел долго Стриж не сомневался. Может несколько лет они действительно будут выкупать как можно больше саженцев, но как только запас амброзии позволит создать реально серьёзный отряд боевых магов… Можно будет считать дни до момента, когда поднебесники разнесут группировку пустотников и пленят столько, чтобы с уверенностью выпытать все секреты.

Возможно Старший понимал и то, что этот нехитрый план очевиден и для пустышек, но здесь и сейчас он сулил для обеих сторон больше плюсов, чем минусов. Лёха и Миа при содействии остроухого имеют реальные шансы выбраться из Поднебесного живыми и при эгидах, а он, если действительно сумеет получить доступ к знаниям Пауков, может претендовать на роль местного единовластного правителя.

— И ты проведёшь нас к эгидам? — недоверчиво прищурился Стриж.

— Нет, — к его удивлению ответил Старший. — Я дам вам в сопровождение своего родича. Она проводит вас в священный сад, но эгиды вы должны будете добыть сами.

— Она? — нахмурился Лёха.

Иметь дело с заложницей ему не хотелось — мужчину ему было куда проще убить в случае чего.

— Ниэль — дочь моего племянника, — по-своему понял недовольство пустотника Старший. — Она хорошо знает и наш язык, и язык низших, читает и пишет на обоих, разбирается в древних текстах. Если вы сумеете вернуть себе эгиды — забирайте её с собой. Она поможет вам разобраться с найденными артефактами и книгами.

Миа и Стриж недоверчиво переглянулись. После того, как коллега «чёрного» спровадил в изгнание собственного сына, веры в родительские и родственные чувства Старших у пустотников не было. Но с другой стороны, выбор тоже не велик.

— Я её проинструктирую на вашем языке, — опять по-своему истолковал заминку эльф.

Пустотники вновь переглянулись и Миа едва заметно кивнула.

— Хорошо, — сказал Стриж. — Зови.

— Мне надо будет позвонить в колокольчик, — предупредил Старший, показывая на один из плетёных шнурков, свисающих с потолка над столом.

— Только без глупостей, — Стриж многозначительно покачал кинжалом.

Эльф кивнул и подчёркнуто медленно протянул руку. Дёрнув два раза за шнурок, он вновь сжал ладонями подлокотники.

Пустотники напряглись, готовые к тому, что в кабинет Старшего ворвётся стража и придётся продать свои жизни подороже. Но полминуты спустя в двери вошла одетая в черное эльфийка с заплетёнными в косу каштановыми волосами. При виде родича в бедственном положении она зло прищурилась, но прежде чем успела что-то сделать, Старший бросил короткую фразу на эльфийском. Девушка замерла, разглядывая пустотников со смесью злости и удивления.

— Слушай меня внимательно, Ниэль, — перешёл Старший на язык людей. — Ты полетишь с нашими новыми союзниками…

Чем дольше говорил эльф, тем больше удивления читалось на лице его внучатой племянницы. Ниэль явно не ожидала такого задания, но перечить воле родича не посмела. Просто стояла, внимательно слушая и периодически насторожено поглядывая на пустотников.

Стриж и Миа так же внимательно слушали инструктаж, ища подвох, но Старший сказал лишь то, о чём было договорено.

Ниэль ни единым жестом не выказала неудовольствия приказом помочь побегу, хотя должна была понимать, что без убийства соплеменников едва ли обойдётся. Похоже, вся родня Старших готова идти на жертвы ради роста собственного влияния. И плевать, чём идёт речь: изгнать сына-революционера, отправить на вероятную смерть внучатую племянницу, убить несколько эльфов из соперничающих ветвей, или рискнуть собственной жизнью ради перспективы немалого возвышения.

— То оружие, которым вы захватили эгиды — что это? — задал важный вопрос Лёха.

— Мы называем его «Птицелов», — без раздумий ответил Старший. — Древнее оружие, созданное против крылатых демонов и вражеских летунов в эгидах. Действующих эгид не видели уже больше сотни лет, да и демоны с небес не атаковали многие годы, так что «птицеловы» перешли на хранение в арсенал. А когда из охраняемого сада пропали двое наших, мы решили, что демоны вернулись и вооружили «птицеловами» стражу в саду.

Стриж хмыкнул. Похоже, Белочка права: оружие как-то воздействует на демоническую силу, влияя и на эгиды, и на крылатых хищников из другого мира. Интересно, а сработает ли оно на другие артефакты с таким типом питания?

— И где эти «птицеловы» сейчас? — поинтересовалась Миа. — И сколько их?

— Увы, — вновь тяжело вздохнул Старший. — До наших дней дошло всего шесть этих прекрасных изделий предков. С двумя у входа в сад дежурит стража, остальные хранятся в арсенале под надёжной охраной.

Ниэль бросила на него быстрый взгляд и недовольно поджала губы. Она прекрасно понимала, что странные чужаки непременно захватят с собой чудесное оружие, но не посмела перечить воле Старшего. Или посчитала, что мудрому родичу виднее, что делать.

— Одно условие, — неожиданно добавил остроухий.

Стриж напрягся, ожидая подвоха.

— Вы убьёте тех, кто сейчас испытывает эгиды, — жёстко продолжил Старший. — Нам не нужны лишние свидетели.

«И дети конкурентов в борьбе за власть», — мысленно завершил за него Стриж глядя на согласно кивнувшую Ниэль.

— Хорошо, — вслух сказал пустотник.

«С удовольствием, — подала голос Белочка. — Надеюсь, у меня получится их сожрать».

— И вы попытаетесь убить меня, — неожиданно произнёс эльф.

Повисла тишина.

— Не поняла, — медленно протянула Миа, встретившись с Лёхой взглядами.

Лишь Ниэль задумчиво прищурилась, по всей видимости поняв и оценив задумку.

— Вы убили моего телохранителя, похитили мою родственницу, — спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном пояснил Старший. — Было бы странно, если бы вы вломились ко мне и оставили живым и невредимым.

— Избить тебя как следует? — прищурился Лёха, не горевший желанием терять лишнее время.

— Не нужно. Я нанесу себе удар близко к сердцу. — Ответ эльфа ошарашил пустотников. — Не вынимайте нож из раны, скуйте меня кандалами и я дождусь помощи.

— Ты совсем на голову ослаб? — удивился было Стриж, но тут заметил искру понимания в глазах Мии.

— Регенерация от амброзии, — пробормотала она и одобрительно кивнула. — Если правильно ударить — риска практически нет.

— Возражений не имею, — усмехнулся Лёха, оценив правдоподобное алиби эльфа.

Правда он искренне сомневался, что у того хватит духу вонзить в себя клинок, но, если тот вдруг струхнёт, готов был протянуть дружескую руку помощи. А заодно лично проконтролировать, чтобы ушастый с развязанными руками и оружием и руках не думал даже дёрнуться.

Сняв со стены кинжал Древних, явно выполнявший тут роль иконы в «красном углу», Лёха развязал остроухого и приставил клинок к его горлу, ниже цепи из хладного железа.

— Дёрнешься — и попытка убить тебя увенчается успехом, — недобро предостерёг он.

Кинжал покойного телохранителя же вручил Старшему. Если уж чужаки нанесли внезапный подлый удар, то логично, что сделали это оружием покойника.

— Когда вы вернётесь с Ниэль и тайной амброзии, я расскажу вам секрет изготовления пустотников, — произнёс эльф и без колебаний всадил кинжал себе в грудь.

Раздался короткий стон и чёрная мантия вокруг лезвия едва заметно намокла.

— Ты знаешь, как делают пустотников? — в этот момент Лёхе хотелось схватить ушастого за грудки и трясти, как грушу.

— У нас мало времени, — не отрывая восхищённого взгляда со старшего родственника напомнила Ниэль. — Скоро совет Старших продолжится и сюда придут.

— Сука… — тихо прошипела Миа, проворно снимая цепь с шеи эльфа и тут же сковывая его кандалами.

Ранен он или нет, а колдануть что-то напоследок очень даже может.

Пару секунд Стриж размышлял возможно ли прихватить старого пердуна с собой и допросить в более спокойном месте. Увы, вариантов просто не было. Знай он язык, может быть и придумал бы причину по которой тащит с собой бездыханное тело, скажем, в мешке, но при нынешних обстоятельствах… Вряд ли Ниэль согласится сотрудничать при таких раскладах.

— Работаем по плану, — скомандовал Лёха, затыкая связанному рот импровизированным кляпом.

Кинжал из сплава Древних он отдал Мие, которая спрятала его в рукаве лезвием вверх, придерживая ладонью. Достаточно чуть шевельнуть кистью и рукоять оружия окажется в ладони.

Стриж же быстро отрезал кусок шнура, — того самого, что дёргал Старший, вызывая родственницу. Миа понятливо завела руки за спину и он опутал её запястья. Теперь для посторонних пленница выглядела связанной. Вряд ли кто-то станет подходить ближе, чтобы проверить прочность пут. Ну а если рискнёт — что же, это будет последний храбрый поступок в его жизни.

Для жителей города вышедшая в коридор троица выглядела вполне обыденно. Старший послал родственницу и телохранителя отконвоировать пленницу — вполне рядовое событие.

Но для пустотников маршрут к саду превратился в настоящее испытание выдержки. Ниэль достаточно было сказать одно слово на родном языке первому же стражнику, чтобы побег превратился в последний бой.

Девчонке даже особо подставляться не нужно — обрисует ситуацию стражникам, те сделают вид, что всё нормально, и пропустят беглецов дальше. А спустя пару секунд им в спины прилетит по арбалетному болту, а заложница станет героиней дня. Или вовсе сообщат какому-нибудь боевому магу, а тот поймает наглых пустышек в неведомую волшебную ловушку, опять-таки прикрыв родственницу Старшего.

Потому когда один из стражников окликнул девушку и обменялся с ней парой фраз, Лёха напрягся и мрачно следил за выражением лица болтливого ушастого. Понять, уточняет он какие-то рабочие моменты, напоминает о назначенном свидании или спрашивает, всё ли с ней в порядке, получив в ответ информацию о двух опасных преступниках, так и не смог.

«Надо было грохнуть и её, и того ушастого мага, — шепнула на ухо Белочка. — А уже под видом Старшего добрались бы до сада без посторонней помощи».

«И засыпались бы на первом же коллеге, решившем уточнить что-то», — буркнул Лёха, мысленно всё же склоняясь к правоте демона.

«Зато умерли бы сытыми», — мечтательно протянула тварь в голове.

Но умирать не пришлось. Ниэль завершила разговор и они продолжили путь. Несмотря на неприятный холодок между лопаток, арбалетного болта в спину Стриж так и не дождался.

Спустившись по лестнице на несколько уровней они наконец достигли выхода в сад, где их ожидал неприятный сюрприз.

Вереница рабов передавала по цепочке вёдра с чёрной тягучей субстанцией. За невольниками бдительно следила пара стражников, награждая ударом каждого, кто проливал хотя бы каплю драгоценного вещества. В священный сад рабам доступа не было — вёдра принимали и бережно разносили к деревьям уже вольные эльфы, одарённые привилегией ухаживать за амброзией.

Вход охраняло четверо стражей. Ещё пара, вооружённых теми самыми «птицеловами», ошивалась неподалёку. Они бдительно поглядывали небо, где сейчас кружилась пара крылатых эгид. Просто зенитчики на страже города, чтоб их демоны подрали.

На вышедшую троицу они поглядывали с интересом, но никто вопросов не задавал — очевидно, статус телохранителя и внучатой племянницы был достаточно высок для того, чтобы ходить в священный сад когда вздумается.

Стриж кисло оглядел всю эту толпу. Стражи много — двое надсмотрщиков, четверо собственно караула у ворот и двое зенитчиков. Плюс садовники и рабы, которые хоть и не вояки, но их несколько десятков и кто знает, что они решат делать. Например, кто-то из невольников решит выслужиться перед хозяевами и кинется им на помощь.

Беглецы и их спутница остановились на площадке перед входом в сад, рядом с зенитчиками. Глянув вверх, Лёха убедился, что испытатели описывают круги над горой, не поднимаясь особенно высоко. Это хорошо, меньше времени уйдёт на прицеливание и посадку захваченных доспехов.

К некоторому удивлению пустотников, за чудесными артефактами предков никто больше не наблюдал — ни садовники, ни стража. Может, из-за визита приближённых к власти, а может, просто зрелище приелось.

Мысленно приказав Белочке выпустить из-под кожи в ладонь артефакт-вспышку, Лёха наклонился к Мие, будто проверяя, крепко ли связаны её руки и шепнул:

— Зажмурься.

Девушка поудобнее перехватила спрятанный в рукаве кинжал и закрыла глаза.

Сдавив артефакт в ладони, Стриж подбросил его, одновременно опустив голову и зажмурившись.

Полыхнуло так, что глазам стало больно даже несмотря на плотно сжатые веки.

Оглядевшись, он увидел монохромный мир. Яркий свет всё же обжёг сетчатку им с Мией. Но они ещё дешёво отделались. Остальные попавшие в зону поражения застыли плоскими чёрно-белыми фигурами, вытаращив ничего не видящие глаза. Реальность для них исчезла, выбитая шоком вспышки.

Пустотники не стали ждать, пока враг придёт в себя. Одним прыжком оказавшись рядом с замершими зенитчиками, Стриж и Миа полоснули их кинжалами по глоткам и выхватили «птицеловы» из мгновенно ослабших рук.

И тут началось самое настоящее светопреставление. Первое ошеломление прошло и ослепшие эльфы заорали на разные голоса. Кто-то кинулся бежать, даже не понимая, что не видит дороги, кто-то наоборот, щупал перед собой воздух, не рискуя сдвинуться с места. Один из стражников зачем-то начал тыкать копьём во все стороны, ранив двоих рабов и собственного товарища.

Садовники, оказавшиеся вне зоны поражения, растерянно смотрели на весь этот бедлам, соображая, что произошло и как поступить. Отличные свидетели того, как коварные убийцы похитили родственницу Старшего.

Для достоверности картины Стриж ударом кулака в заушную впадину оглушил трущую глаза Ноэль. А затем быстро изучил трофейное оружие.

Больше всего «птицелов» походил на древний мушкет. Деревянное ложе, спусковая скоба и ствол в виде чешуйчатого тела из золота и серебра, заканчивающийся драконьей головой с распахнутой пастью. И ничего, похожего на предохранитель или переключатель режима огня.

Мысленно выматерив себя за то, что не удосужился узнать у Старшего, как пользоваться эти артефактом, Лёха прижал приклад к плечу и взял на мушку один из крылатых силуэтов, скомандовав Мие:

— Мой слева. Твой справа!

— Приняла, — отозвалась та, повторяя действия напарника.

Стриж нажал спуск. Раздался тихий гул и пустотник увидел, как крылатая эгида замирает в воздухе. Лёха повёл стволом вниз, как антидроновым ружьём, и древний доспех послушно зашёл на посадку. Он зло усмехнулся, хорошо представляя шок запертого внутри эльфа.

Сам испытал его совсем недавно.

Мимо пронёсся ополоумевший от ужаса раб. Споткнувшись об агонизирующего стражника, он покатился по земле и с воплем канул с обрыва. Тихо выругалась Миа, в которую едва не врезался несчастный и на этом вся панихида по погибшему закончилась.

Едва эгиды коснулись земли, Миа, не выпуская «птицелов», повернула в свободной руке кинжал, примерилась и точным ударом вбила его в смотровую щель эгиды. Клинок из сплава Древних вошёл аккурат ниже визора, войдя в голову эльфа по рукоять.

— Перехватила! — коротко рявкнула она, наведя свой «птицелов» на цель Лёхи.

Это было ошибкой. Умирающий эльф, к эгиде которого вернулась способность двигаться, бился в агонии, ломая крыльями кусты, ветки и вспарывая тела оказавшихся поблизости несчастных.

К воплям паники прибавились крики агонии.

Коротко выругавшись, Стриж перебросил свой «птицелов» Мие, вытащил кинжал рванул ко второй эгиде. Та приземлилась в стороне от первой и пустотник намеревался предельно быстро завладеть ею и убраться подальше из столь не гостеприимного города.

Увы, оказалось, что даже в заблокированной броне маг вполне способен воевать. Нутром почуяв опасность, Лёха дёрнулся в сторону и гудящее огненное копьё прошло совсем близко, опалив кожу.

Времени выдумывать что-то не было, и пустотник просто со всей возможной скоростью рванул к цели, всаживая нож в незащищённую часть лица эльфа. Вокруг того вспыхнул и тут же угас огненный покров, успевший за секунду до смерти мага спалить руку Стрижа до самой кости.

Наверное, он орал. В общей какофонии ещё один крик агонии не слишком выделялся, а сам Лёха едва осознавал действительность из-за болевого шока. То, что он не лишился сознания, было или чудом, или работой Белочки. Как, возможно, и всё остальное.

Повреждённая конечность быстро обрастала чёрной чешуёй, а уцелевшая рука будто жила собственной жизнью. Вскрыла эгиду, рывком выдернула оттуда покойника. А следом Стриж, едва соображая что происходит, залез в броню и взлетел.

Он видел, как Миа бежит к замершей наконец второй эгиде, как подоспевшие из города стражники поднимают арбалеты. До замутнённого сознания ещё доходил смысл этой картины, а тело рвануло вниз, вставая между девушкой и стрелками.

Арбалетные болты бессильно осыпались, ударившись в распростёртые крылья, а затем стрелки погибли, нанизанные на острые металлические перья.

Миа, занявшая место в своей эгиде, рванула к лежащей на окровавленной траве Ниэль, схватила эльфийку и лежащие рядом с ней «птицеловы», после чего взмыла в небо.

Лёха рванул следом.

На сторожевых вышках суетились воины, сообразившие, что происходит нечто скверное. Установленные на верхних площадках арбалеты-переростки пришли в движение, выцеливая эгиды.

Проверять на что способно это оружие пустотники не захотели: достигнув края плато они сложили крылья и камнями рухнули вниз, уходя с линии обстрела.

На полпути к земле они вновь расправили крылья и взяли курс на разбитый лагерь в лесу, держась вне досягаемости стрелков в сторожевых башнях. У них было совсем немного времени чтобы забрать припасы и убраться как можно дальше от Поднебесного.