– Ух, блин. – Честь распахнуть дверцы мавзолея собирались предоставить Кириллу. Но не вышло – сил у него, как ни пыхтел, не хватило. За створки взялся Рэд. – Это еще что?! – Командир с натугой рванул дверцу и отшатнулся от увиденного.

Кирилл заглянул вовнутрь. Вот уж чего не ожидал.

Содержимое шкафа показалось затянутым грязной, мерзкого вида пленкой. Колбы, пробирки, емкости с сыпучим материалом, – все, что когда-то стояло на полках, – сейчас выглядело так, как будто было изготовлено единой композицией.

– Не надо! – Кирилл попытался перехватить протянутую руку Насти. – Не трогай.

А девушка спокойно ковырнула с ближайшей колбы кусочек защитного слоя и поднесла к фонарю.

– Не волнуйся, – разглядывая странное вещество, успокоила она, – пивные дрожжи людей не едят.

– Что? – Рэд смотрел на Настины пальцы с опаской.

– Пивные дрожжи. Помните, Нина Александровна рассказывала? Тут внутри, на полке, закваска стояла. Температура, влажность – идеальные условия для роста плесени. За столько лет она ссохлась, конечно. Но, знаете… – Настя снова поковыряла покров. – Ничто другое так удачно реактивы не защитило бы. Они к полкам намертво приклеились.

– Во! – торжествующе поднял палец Джек. – Видали, какая от бухла польза?

Очищенные от засохшей плесени реактивы бережно упаковали в коробки – их принесли с собой новосибирцы. Настя, Володя и другие ребята прибыли, когда Рэд и Джек уже пришли в себя и даже могли разговаривать. Разве что сипели больше обычного.

Андрей Юрьевич остался в больнице, но про него точно было известно, что опасность миновала. В больницу же, по утверждению обеспокоенной Насти, следовало отправить и Джека, и Рэда, и Кирилла заодно.

– Что тут у вас было? – допытывалась девушка. – Вы чего такие… странные?

Джек отшучивался, хотя Кирилл видел, что чувствует себя еще паршиво и привычный развеселый тон дается ему нелегко, Рэд отмалчивался.

А сам он отчего-то даже не сумел как следует обрадоваться чудесному спасению реактивов – судя по всему, нимало не пострадавших. Хотя это был настоящий клад. В мавзолее обнаружились вещества, найти которые бункерные ученые в самых смелых мечтах не рассчитывали.

Наверное, какая-то часть его души так и осталась на берегу. В наполненной болью палатке.

Вместе с Настей на берег явился парень по имени Игорь – Кирилл уже видел его в кабинете у Валерия. Парень оказался жадным до знаний. Упаковывая пробирки, Кирилл успел рассказать и про теорию Вадима о вакцине, и про механизм адаптации, который изучали в Нижнем, и о замечаниях, которые сделал Борис.

Игорь внимательно слушал. Уточнял, переспрашивал. Многого из того, что упоминал Кирилл, не знал – уровень образования его и воспитанника Бункера заметно разнился – но был по-настоящему увлечен наукой. О Борисе, виденном в детстве, вспоминал, как о божестве. И Кириллу, которому скоро предстояло снова увидеться с кумиром, от души завидовал.

В самом разгаре беседы Игорь неожиданно прыснул. Кирилл удивился:

– Я что-то смешное сказал?

– Нет. – Игорь улыбнулся еще шире. – Ты просто… очень забавно говоришь. О таких серьезных вещах рассказываешь – я половины не понимаю – и материшься, как сапожник! У нас даже Андрей Юрьич, когда не в духе, так не загибает. Вот и смешно.

Кирилл повторил про себя только что произнесенную фразу и покраснел.

– Извини.

Оставив Олесю в гарнизоне, Рэд с Джеком стесняться в выражениях перестали. Поначалу Кирилла это забавляло – не думал, что на основе десятка слов можно выстроить такое лексическое многообразие – а сейчас, оказывается, сам заговорил не лучше. Причем, что интересно: в общении с девушками или, например, с Борисом нецензурные слова не проскакивали и даже не пытались! А стоило оказаться в обществе парня своего возраста, как свежеобретенная лексика полилась полноводной рекой.

– Ребята так говорят – ну, и я за ними… Ты меня одергивай, ладно?

– Да мне-то что. – Игорь улыбался. – Говори как хочешь. Просто смешно стало.

Настойчивая Настя, сумевшая-таки выпытать у бойцов, что произошло, и распахнувшая глаза от ужаса – хотя Кирилл, рассказывая, постарался максимально смягчить краски – немедленно по возвращении потащила их в больницу.

– Обед вам сюда принесут. Галина Федоровна, не выпускайте их, пожалуйста!

– От меня не сбегут, – уперев руки в широкие бока, пообещала Галина Федоровна.

Кирилл, глядя на представительную докторшу, подумал, что сбежать отсюда и впрямь будет посложнее, чем из набитого солдатами гарнизона.

На лице Галины Федоровны грозно хмурились черные брови. Уложенные в высокую башню волосы у корней были седыми, а дальше – неожиданно рыжими. Двойной подбородок опирался на необъятный бюст – медицинский халат едва на нем сходился – а ниже тело Галины Федоровны напоминало сложенные в стопку спасательные круги. Голос у докторши оказался под стать внешности – густой и басовитый.

– А ну, марш в смотровую!

Герои дня по одному были пропущены через смотровую. Их скрупулезно обследовали.

Взвесили – Кирилл открыл от изумления рот, увидев, что стрелка весов, в Бункере едва дотягивавшая до шестидесяти, уверенно перевалила за семьдесят – заглянули в глаза и горла, простучали локти с коленями и прослушали грудные клетки. Джеку обработали рану. Рэд с Кириллом к тому времени лежали в кроватях.

– Значит, слушайте внимательно, – непререкаемым тоном заявила Галина Федоровна, убедившись, что Джек тоже улегся и всем своим видом изображает смирение. – Лечение вам назначаю такое… – Она помедлила и рявкнула: – Кушать и спать! Понятно?

В первый момент бойцы от неожиданности обалдели. Потом Джек расплылся в широкой улыбке.

– От это я понимаю, больница, – восхитился он. – Всю жизнь бы так лечился! – Приподнявшись на локте, заговорщически подмигнул Галине Федоровне. – А можно, коль пошла такая пьянка, еще самогона и девочек? Чтобы уж до полного выздоровления?

Галина Федоровна свела внушительные брови.

– Клизму можно, – пригрозила она. – Тебе – первому! Чтоб ерунду не болтал… Курите?

– Не-ет! – Джек даже руками замахал от удивления. – Что вы, доктор? Это ж вредно.

– Врешь, – уверенно отмела Галина Федоровна. – Лиза! Проверь их одежду, сигареты – мне на стол. Сейчас обед принесут, потом дашь молока с медом, чтобы лучше спалось… И все! На бочок – и баиньки. Понятно? – Она обвела глазами пациентов.

Даже у Джека не нашлось, что ответить.

– Ну вот, другое дело. Отдыхайте, – милостиво разрешила Галина Федоровна.

И, покачивая спасательными кругами, выплыла за дверь. Лиза немедленно – следом. Кирилл ей и слова сказать не успел.

– Крутая тетка! – откидываясь на подушку, восхитился Джек. – «На бочок – и баиньки»… Зашибись – лечение. У нас режим: поели – лежим! – И расхохотался.

– А че, пацаны, – отсмеявшись, решил Рэд. – Когда еще так свезет? Этак в натуре дохлого вылечить можно. – С наслаждением потянувшись, он заложил за голову руки.

Никто из пациентов не видел, как Галина Федоровна всхлипывала в соседней палате. Там отлеживался после приступа Андрей Юрьевич. С «Галчиком» они дружили еще с молодости.

– Ты бы видел этих мальчиков, Андрюша… И ожоги, и пулевые, и осколочные – хоть в медицинский справочник. Что ж им вынести-то пришлось? Среди какой дряни вырасти? А главное, понимаешь, – им как так и надо это все! Ну, ожоги. Ну, ранение… Когда я взялась ладони зеленкой мазать – все в порезах, говорят, крючками рыболовными ободрали – смотрели, как на дурочку. На фиг, говорят, надо, медикаменты переводить? И сейчас, слышишь, как хохочут. – Из-за стены донесся дружный молодой смех. – А этот красавчик, у которого воронка на плече такая, что смотреть страшно – громче всех.

– Ну, зато не плачут. – Андрей Юрьевич погладил подругу по вздрагивающей руке. – Не то что некоторые медработники.

– Шутишь все… – Галина Федоровна высморкалась. – Скажи. А ты, и правда, веришь… что вакцину создадут?

Андрей ответил сразу, убежденно и не задумываясь:

– Я верю, что к этому нужно стремиться. Что нельзя опускать руки и жить последним днем! Ты посмотри, Галчик, что вокруг творится. Уроды совсем распоясались, ничего уже не боятся. Вспомни: ни мы в Омске, ни Борис у нас уж сколько лет не были. Пробовали – и, поджав хвост, назад бежали. Знать не знали, что Борис состав этот новый придумал, для плащей. Что таблетки сердечные довел до ума… Только эти сумасшедшие пацаны и сумели прорваться. И то, рассказывали, в каждом поселке уроды на них набрасывались, как с цепи сорвавшись. Такое… отчаяние обреченных наступает, понимаешь?

Галина Федоровна нахмурилась.

– Жить осталось недолго, уроды это чувствуют и стремятся насладиться хотя бы последними днями? Ты это хочешь сказать?

– Именно. Уродов уже не пугает возможная смерть, они играют ва-банк. Кто-то гибнет, а кто-то и джек-пот срывает. Получает еду, оружие, лекарства… И таких, желающих сорвать джек-пот, с каждым днем все больше. Страшно думать, как пацаны назад пробираться будут… Галчик, я поеду с ними.

Галина Федоровна в испуге отшатнулась.

– Андрей… Ты с ума сошел? Ты же едва от приступа оправился!

Но она знала друга достаточно давно, чтобы понимать: от решения тот не отступится.

* * *

Рэд, узнав, что Андрей Юрьевич собрался ехать с ними в Омск, упирался до последнего.

– Дядя, тебе жить надоело? – возмущенно сипел он. – Ты ж чуть не сдох прям у нас на руках – забыл, что ли? Ты ведь даже стрелять не умеешь!

– А я стрелять и не буду. – Горячность Рэда разбивалась о спокойную решимость. – Я вам платформу толкать помогу и за рычаги дергать. Вчетвером-то, как ни крути, сподручней. И руки, опять же, освобожу – тому, кто стрелять умеет.

Рэд угрюмо промолчал.

– В конце концов, проявите уважение к принимающей стороне, – попросил Андрей Юрьевич. – Разрешите воспользоваться, так сказать, транспортным средством. Не поверите, сколько всего за эти годы накопилось, о чем с Борисом потолковать хочется.

– И что? Кроме тебя, толковать некому? Помоложе-то?

– У тех, кто помоложе, и тут дел полно, – отрезал Андрей Юрьевич. – А с моими любая баба справится. И потом, я ведь к Борису не навсегда собрался. Через месяц-другой за мной ребята приедут. Думаете, вы одни на весь мир такие отважные? Дрезину наши умельцы осмотрели, сказали, что такую же слепят. Вот и повод будет из поселка вырваться.

Присланные Валерием деловитые парни в спецовках удалили с дрезины ржавчину, тщательно смазали. Ободрали с бортов лохмотья дерматина, укрепили железом.

Джек ходил вокруг и восторженно прищелкивал языком. По его мнению, теперь на этаком «звездолете» можно было гнать «хоть в Америку». Представление о географии адапты имели крайне смутное, и морочить Джеку голову рассказом о том, что Америка находится на другом континенте, Кирилл не стал.

Он боялся, что Лиза на проˆводах начнет плакать, но девушка держалась стойко.

– Может быть, мы еще и увидимся. Но только я тебя ждать не обещаю. Сам понимаешь.

– Понимаю, – согласился Кирилл.

Это, несомненно, было правильно – что Лиза не обещает его ждать. Но все же почему-то обидно.

Гостям собрали в дорогу еды, медикаментов. Тщательно упаковали отобранные реактивы в металлический контейнер. Конечно, Кирилл с удовольствием забрал бы все, что обнаружили в мавзолее, – но, во-первых, места в набитых рюкзаках было немного, а во-вторых, совесть тоже надо иметь.

Он долго просидел в кабинете Валерия. Делился с Игорем и еще двумя – пожилыми – мужчиной и женщиной всеми знаниями о новом мире, которые удалось добыть. Постарался не упустить ни одной полезной идеи или разработки. «Коллеги» сосредоточенно записывали.

Провожать гостей собралась целая толпа. Непривычный к такому вниманию Рэд неловко отворачивался.

– Счастливо оставаться, – пробурчал он. – Живы будем – увидимся. Лекарство вам привезем… Погнали, что ли?

– Спасибо за все! – от души добавил Кирилл.

– Ну да, – спохватился Рэд. – И спасибо тоже.

Джек был занят – он прощался с девушками.

Красавца облепила целая стайка, но Насти среди девчонок не было.

Еще в больнице Джек признался, что пальцем к ней не притронулся. Строгая воспитанница Нины давным-давно и пока безответно влюблена в Володю. Выведать это, по словам Джека, ничего не стоило, ибо «крепко врезанных – за километр слыхать».

– А чего ж ты у нее торчал аж до вечера? – недоверчиво удивился Рэд. – Почему спать не пришел?

Джек расплылся в довольной улыбке:

– Кино смотрел.

– Да иди ты!

– Ей-богу, у бабки спроси. Сперва с девчонкой за жизнь трещали – ихнюю сестру ведь, как прорвет, не остановишь. А потом, когда валить собрался – бабанька прискакала. Раскудахталась – звездец. Да куда же ты пойдешь, да по такому солнцу, да оставайся, места полно! Вот, пожалуйста, в гостиной ложись – и отдыхай… А я гостиную-то срисовал, едва вошел, двери у них везде нараспашку. Монитор на стене висит – во. – Джек широко развел руки. – Я говорю – а кино включите? Они – конечно-конечно, выбирай.

А Володя-то с Настей, заметил Кирилл, стояли рядом. И не просто так стояли – держались за руки.

– Ты и с ним, что ли, «потрещать» успел? – он кивнул на Володю.

Джек возмутился.

– Я что, на сутенера похож? Делать больше нечего.

Обнял Настю на прощанье – гораздо крепче, чем следовало бы недавнему знакомому, – заработал яростный Володин взгляд и, довольный, полез в дрезину.

* * *

Проведенная разведка показала, что в первом же обитаемом поселке к визиту чужаков подготовились.

– На въезде в город навалили на рельсы всякого дерьма, – рассказал Джек, – и ждут. Всю ночь караулят, а на день в дом ушли.

– Дом далеко? – Рэд хмурился.

– Да прямо у дороги.

– Сколько их?

– Семеро, не считая баб.

– Огнестрел?

– Калаши. Я два заметил.

– Ай да гарнизонщики, – восхитился Рэд, – сильны! Аж досюда Диких стволами затарили… Ладно. – Он потер повязкой лоб и принялся излагать план: – Значит, так. Встаем на закате. Пакуемся в комбезы, дрезину подкатываем как можно ближе – докуда сумеем, чтобы не услышали. И мы с Жекой идем к ним… Вдвоем управимся?

Джек пожал плечами:

– Должны.

– О’кей. Бункерный, ты с дядей Андреем на улице останешься, кучу раскидывать. – За время путешествия пренебрежительное обращение «дядя» сменилось у адаптов на «дядь Андрей». – Да гляди как следует, чтобы из дома никто не выскочил и из соседних не прибежали!

Кирилл кивнул.

– А прибегут или выскочат – что делать?

– Радоваться, – буркнул Рэд. – Ствол тебе зачем – мух отгонять? Вали всех, кого достанешь, и дядю Андрея прикрывай. У тех, кто в соседних домах, огнестрела, скорее всего, нет.

– Нету, – подтвердил Джек, – у паханов только.

– Ну, во… Они, может, как пальбу услышат, со страху и не вылезут. А ты, дядь Андрей, главное, не отвлекайся. Знай себе, кидай – что они там на рельсы навалили. Бункерный прикроет, не боись.

– Пуганый, – хмуро отозвался Андрей Юрьевич. – Я, мальчик, как все случилось помню, и то, как в первые годы выживали. С тех пор мало чего боюсь… Плащ, вот, правда, неудобный. Мешать будет.

Защитный костюм производства «Борис и компания» представлял собой не комбинезон, как у адаптов, просторный и не сковывающий движений, а что-то вроде чехла. Прятаться под таким от солнца, неспешно передвигаясь по улице, труда не составляло. А вот растаскивать наваленную на рельсы «гору дерьма»…

– В мой комбез запихнешься, – критически оглядев Андрея Юрьевича, решил Рэд. – Впритык, конечно, но должен влезть. А я – в плаще. Нам-то с Жекой главное – до дома доскакать. А там уж по фигу.

– Вы… – Андрей Юрьевич откашлялся. – Я так понимаю, разговаривать с уродами даже не собираетесь? С теми, что в доме?

– Как пойдет. Обычно не до базаров.

Андрей Юрьевич вздохнул.

– Вот то-то и оно, что обычно не до них! Никому. Кто первый стреляет, тот и прав. Оттого не жизнь вокруг, а тупое выживание.

– Сталкер, – пожаловался Джек, – нас тупыми обозвали!

– Ох, дурачок. – Андрей Юрьевич покачал головой. – Я не на вас ругаюсь. На жизнь нашу бл… дскую… Потому с вами и поехал, что надежда появилась – хоть что-то в ней изменить.

Укладываясь спать, Кирилл внезапно сообразил, что правильнее было бы Джеку остаться на улице, а ему самому пойти с Рэдом. Стрелять в помещении, при свете и с близкого расстояния – совсем не то же самое, что вглядываться в густеющие сумерки и успеть заметить возможного противника раньше, чем он тебя. Хотел сказать об этом Рэду. А потом понял, что тот все решил правильно.

Кирилл никогда еще не расстреливал врагов в упор, глядя им в глаза. И сомневался, что хорошо с этим справится.

* * *

То, что стук колес становится различим с расстояния около полукилометра бойцы вычислили, еще добираясь сюда. Смазанный и избавленный от ржавчины «звездолет» катился по рельсам заметно тише, чем раньше. Но все же решили не рисковать. Оставили дрезину в полукилометре от засады.

Таясь, подобрались к нужному дому – двери и ставни казались закрытыми наглухо, но какое-то наблюдение за рельсами Дикие, несомненно, вели.

Дом был каменный, трехэтажный, однако во всех обитаемых поселках люди селились теперь в первых этажах. Домов в изменившемся мире было много, обитателей – мало. Живи где хочешь.

Кирилл с Андреем Юрьевичем замерли под окнами. Рэд и Джек взбежали на крыльцо. По сигналу командира дружно ударили в дверь – та провалилась вовнутрь – и исчезли.

Спустя секунды из дома послышались выстрелы – Кирилл насчитал четыре – и истошно завизжала женщина. Тут же раздался до боли знакомый глухой звук, и визг прекратился: должно быть, кто-то из адаптов ударил женщину в висок. Кириллу показывали этот удар – не всегда смертельный, смотря как бить, но гарантированно вышибающий из противника сознание. Ему такое пока не удавалось, тут нужны были точность и хладнокровие. А адапты били мастерски.

Андрей Юрьевич поморщился.

– Ее не убили, – пообещал Кирилл, – Просто вырубили. – Ему очень хотелось верить, что не ошибается.

Больше выстрелов не было. Скоро в ставню негромко постучали изнутри.

Кирилл встрепенулся.

– Бежим!

Он, как было условлено, прикрыл выбитую дверь, а Андрей Юрьевич бросился к завалу.

Кирилл уже разглядел, что Дикие стащили сюда все тяжелое, что подвернулось под руку: мебель из окрестных домов, садовые скамейки, даже покореженный остов автомобиля. Если бы можно было не соблюдать необходимую тишину, времени на разбор баррикады ушло гораздо меньше, но действовать приходилось бесшумно. К тому же от Кирилла было мало толку – он то принимался всматриваться вглубь улицы, то косился на замерший в тишине дом. И хорошо, что всматривался.

Фигуры, выскочившие из другого обитаемого жилища – не ближайшего, а через два; дальнее строение выглядело солиднее, чем ближние развалюхи, – сумел заметить раньше, чем те заметили чужаков.

– Тихо! – Кирилл схватил Андрея Юрьевича за руку. – Присядьте!

Мужчина молча подчинился. Они притаились в укрытии баррикады.

– Кучер! – настороженно позвал кто-то из выскочивших. Окрик разнесся по пустынной улице так громко, что казалось – кричат в двух шагах. – Че у вас за кипиш? Че палиˆте?

Подходить ближе сосед, похоже, побаивался – тут Рэд как в воду глядел. Но эти два дома были в поселке не единственными обитаемыми. Если сейчас не ответить – Дикий, скорее всего, поднимет тревогу.

Кирилл поудобнее перехватил автомат, вгляделся в темноту. У дальнего жилища стояло человек пять.

– Кучер! – снова, громче, позвал сосед.

От скрипа открываемой ставни Кирилл едва не подпрыгнул.

– Че орешь? – Высунувшийся в окно абориген недовольно сипел.

Кирилл пригнулся за баррикадой низко, как мог. Он пока не очень понимал, что происходит, и почему высунувшийся так спокоен – будто ничего не случилось. Но, согласно адаптским правилам, в непонятной ситуации следовало вести себя по принципу «меньше пыхтишь – меньше налажаешь».

– Нормально все, – сварливо сообщили из открытого окна. – Ляху на дурь прихлобучило, палить начал… Угомонили уже.

Соседи помолчали, выжидая. Но продолжения не последовало.

– Так че? Мы – спать тогда? – с заметным облегчением в голосе прокричал мужчина.

– Не хочешь спать – иди пахать, – предложил остроумный Кучер.

Загоготал и с треском захлопнул ставню.

Кирилл дождался, пока соседи скроются. Рука, которой он постучал в окно – ушли, все нормально – подрагивала. И поˆтом облился под одеждой до самых пяток. А так – ничего.

Вернулся к Андрею Юрьевичу, помог разбирать завал. Раскидав баррикаду, подогнали к дому дрезину – Рэд и Джек запрыгнули в нее на ходу. Высунувшегося было снова на стук колес соседа загнали в дом единственным выстрелом. Дальше поселок проехали без остановок.

– И как вы только заставили этого Кучера говорить! – восхитился Кирилл. – Я уверен был, что на помощь позовет, стрелять приготовился. А он – пахать иди… И, главное, голос такой недовольный – как будто от пьянки оторвали. А не заставляют под автоматами черт-те что пороть.

Рэд с Джеком переглянулись.

– А мы никого не заставляли, – невозмутимо обронил командир. – Я этого Кучера первым грохнул, как только вошли. Я говорю – брось оружие, жалом в пол! – а он, придурок, ствол задрать попытался. Ну, и… понятно. И второго, который с огнестрелом был – тоже. Тот, правда, пошустрее оказался, пару раз пальнуть успел. Тетка завизжала… Ну, Жека ее успокоил, чтоб не крякала. А потом мы их с четырех комнат в одну согнали, жвалы позаткнули – и всех делов. Быстро управились. После того, как паханов положили, пикнуть никто не посмел.

– А… – Кирилл уже ничего не понимал. – Если все они молчали… и этого… Кучера вы убили? Кто же тогда с соседом разговаривал?

– Кто-кто, – раздался вдруг недовольный голос Кучера. – Конь в пальто!

Оторопевший Кирилл вытаращил на Джека глаза. Даже рычаг от удивления бросил.

– Вот это да! Я не догадался.

Джек довольно засмеялся.

– Ну, если ты не догадался, хоть и рядом сидел, куда уж было этому, поленом треснутому! Я на то и рассчитывал.

– А откуда же ты узнал… – Кирилл все еще не мог поверить. – Про Ляху какого-то?

– Так коню ж понятно было, что разоряться начнут – че за пальба? – разъяснил Джек. – Я у Диких спрашиваю: этого, с калашом – как звать? Говорят, Ляха… Вот и все.

Андрей Юрьевич похлопал в ладоши:

– Браво. Тебе бы на сцене выступать.

Джек презрительно скривился.

– Вот уж на фиг! Не девка, небось. Я до того, как все случилось, машины бы собирал. Были такие люди, которые любую машину – да хоть пароход! – собрать и разобрать могли. Помнишь, Сталкер, Герман рассказывал? – Рэд утвердительно кивнул. – Вот это я понимаю, жизнь! Это тебе не Диких отстреливать.

Андрей Юрьевич, слушая, грустно улыбался.

– А я бы в хоккей играл, – неожиданно добавил Рэд. – Герман говорит, у меня удар правильный и башка хорошо работает. Он говорит, до того, как все случилось, у меня точно взрослый разряд был бы.

– А я… – Кирилл задумался. Вспомнил рассказы Сергея Евгеньевича.

Исследовательские центры. Лаборатории. Морской шельф, земные недра, космические станции… От разнообразия перспектив закружилась голова.

Кирилл взял себя в руки.

– Я бы изучал мир, который нас окружает, – твердо объявил он. – Я бы сделал так, чтобы люди никогда не оказывались в заложниках! Ни у Солнца, ни у болезней. Чтобы для того, чтобы выжить, не приходилось убивать. Никому.

– Так не бывает, – обронил Рэд. Но как-то неуверенно.

И никто командира не поддержал. Даже Джек не смеялся. А Андрей Юрьевич странно молчал.

– Дайте-ка, ребятки, закурить, – не глядя на спутников, попросил вдруг он. – Что-то я разнервничался.

Укладываясь спать, Кирилл заметил, что мужчина потихоньку проглотил таблетки. Завтра нужно будет поговорить с Рэдом. Нельзя все-таки пожилому человеку так тяжело, наравне с ними, вкалывать.