К столовой горе, на которой стоял град Поднебесный, Стриж подлетел с запада, где небо темнее. Причём на большой высоте, иначе часовые могли рассмотреть крылатый доспех и поднять тревогу.

Похоже, манёвр удался: в чужака не полетели стрелы или заклинания, не было видно признаков нездорового оживления. Хотя, может Лёха просто не заметил активности противника, заворожённый увиденным.

Там, у себя дома, он не раз читал про сады Семирамиды — одно из чудес античного мира. Теперь ему представилась возможность увидеть местный аналог.

Остроухие превратили в сад полуразрушенную пирамиду-зиккурат, что венчала гору. На уцелевших террасах, ставших аллеями, росли те самые деревья с зелёной древесиной и серебристой корой. На их ветвях красовались уже знакомые «золотые яблоки».

Сколько труда было вложено в этот сад — даже представить страшно. Вряд ли изрядно деградировавшие эльфы создали такое с помощью немногих оставшихся магов. Скорее в дело пошёл старый добрый тяжёлый труд. Возможно даже рабский — не только же для Пауков местные ловят собратьев.

Смущало только отсутствие других построек: только пирамида и сад. А где дома? Где население города? Вряд ли они все уместились внутри руин: насколько мог оценить Стриж — они способны вместить не больше пары сотен жильцов.

Лишь после продолжительного наблюдения он заметил, как из непролазного на первый взгляд кустарника на склоне вылез вооружённый эльф и деловито направился вниз по тропинке. Несколькими минутами позже снизу поднялся другой остроухий и исчез в том же кустарнике.

«Пещеры», — догадался Лёха.

Это объясняло то, что за всё это время он практически не увидел обитателей города. Обжили эльфы естественную сеть пещер, или создали её сами — не ясно, но входы они замаскировали так умело, что Стриж вряд ли отыскал бы их самостоятельно. Да и вообще не заподозрил бы их существование.

Лёха хмыкнул. Поднебесный город оказался подземным. Ирония, понятная тут лишь ему: гордые эльфы перешли на образ жизни гномов.

Зависнув, словно пустельга, он с интересом разглядывал сад.

Каждое дерево росло в центре круга из густого кустарника. Даже скудных познаний Стрижа хватало, чтобы понять — кусты посажены не для красоты, а в качестве ветрозащитного барьера. Иначе ветер быстро унесёт натасканную на террасы землю. Да и саженцам, пока не окрепнут, нужна защита.

К тому же, выглядело всё весьма красиво: растения образовывали беседку со стенами из кустарника и кровлей из древесной кроны.

Впечатление немного портили лестницы между террасами. Построенные из тёсаного камня, они резко контрастировали с монолитом стен, служа очередным наглядным подтверждением упадка некогда великой расы.

К удивлению Стрижа, не смотря на поздний час, в саду кипела работа. Из ворот бывшего ангара, где в незапамятные времена базировались летающие колесницы, бедно одетые эльфы передавали друг другу по цепочке вёдра.

Визор позволил разглядеть ошейники с массивными кольцами, украшавшие шеи работников. Похоже, не всех пойманных дикарей продавали Паукам. Сложно сказать, повезло ли эти бедолагам — сохранив разум, они потеряли свободу. А хрен, как известно, ничуть не слаще редьки.

А может он ошибается и это местные горожане, лишённые свободы за какие-то преступления?

Стоящие у ворот сада стражники внимательно следили за рабами, готовые пресечь любую попытку бегства или неповиновения.

Один из невольников уронил поданное ведро. На землю вместо воды пролилась тягучая, больше похожая на нефть чёрная жидкость. Немедленно к проштрафившемуся подскочил эльф в кольчуге и принялся от души лупцевать палкой, не забывая огреть и соседей неудачника.

«Вот только давай без игры в Спартака, поднявшего восстание рабов», — попросил демон.

Стриж только хмыкнул. Ничего подобного он и не собирался совершать.

И дело не в том, что это невозможно — шанс есть всегда. Просто даже в случае успеха ничего не поменяется.

Здесь одни стоят других. Восставшие рабы устроят резню, причём вполне возможно, что не пощадят ни женщин, ни детей. Потом немного порежут друг друга, выясняя, кто теперь новый царь горы, а победители станут жить-поживать, захватывая соплеменников в рабство и обменивая Паукам на оружие.

Так что, господа эльфы, «чума на оба ваших дома», как сказал персонаж бессмертной драмы Шекспира.

«Смысла нет», — коротко ответил Стриж демону.

Тот удивлённо хмыкнул и замолчал.

Стражник тем временем завершил экзекуцию. Повесив дубинку на пояс, он пнул скорчившегося на земле раба и отошёл к воротам сада. К удивлению Стрижа, наказанный резво вскочил и с удвоенной энергией взялся за работу. Видать, били его больно, но так, чтобы не выводить из строя.

Вёдра у рабов принимали остроухие в одинаковых долгополых одеждах, наводящих на мысли о служителях какого-нибудь культа. Во всяком случае все остальные мужчины предпочитали ходить в штанах, а не в балахонах.

Культисты, как мысленно назвал их Лёха, относили ведро к дереву и обмазывали ствол той самой тёмной жижей, обмакивая в неё кисти. При этом губы у них шевелились, словно остроухие молились, или пели.

Завершив работу, культисты уходили из сада, отдавая опустевшие вёдра ожидающим на почтительном расстоянии рабам. Тем, похоже, запрещали подходить даже близко к деревьям. Опасались саботажа, или попыток украсть драгоценный плод?

Вспомнив, с каким благоговейным восторгом так и оставшаяся безымянной эльфийка поедала золотое яблоко, Лёха вполне допускал, что при первой же возможности любой из невольников сожрёт попавший под руку плод. Ну а последствия… Их и так периодически побивают, а тут хоть будет за что.

Когда странный ритуал с окрашиванием древесных стволов был завершён, сад опустел. Остались лишь стражники у ворот, стерегущие сад от неизвестной пока угрозы. Опасаются появления разлома прямо тут, или стерегут ценный ресурс от охочих до фруктов сограждан?

В любом случае, это облом. Ни один из стражников не был магом, да и шансы, что они знают что-то полезное, невысоки. И, самое печальное, они дежурят парами с этой стороны ворот, но никто не гарантирует, что с внутренней стороны нет дублирующего отряда.

Взять языка и не нашуметь вряд ли получится.

Стриж разочарованно цыкнул и задумался о возвращении к реке несолоно хлебавши, как к воротам сада подошёл остроухий в расшитых серебром и золотом одеждах. При виде него воины синхронно склонили головы.

Эльф даже не удостоил их кивком, пройдя словно мимо пустого места. Однозначно птица высокого, по местным меркам, полёта. Может, даже один из тех Старших, про которых говорил покойный вожак налётчиков. Странно только, что без охраны, но с другой стороны, причин тому может быть множество. Начиная от отсутствия угрозы в своём городе и заканчивая таинством какого-нибудь ритуала.

Оказавшись в саду, остроухий целеустремлённо зашагал к лестнице, ведущей на верхнюю террасу.

«Вот его и будем брать», — обрадованно сообщил Лёха демонице. снимая перчатку.

Если окажется, что «язык» на деле ни хрена не «язык» и человеческой речи не понимает, то на поздний ужин Белочке пойдёт сразу, а не после допроса.

В том, что это маг, Стриж не сомневался даже без подсказки демона.

Эльф, не подозревая о своей участи, поднялся на террасу и подошёл к одному из деревьев. Приложил кончики пальцев ко лбу, постоял так несколько секунд, а потом сорвал с ветки золотистый плод.

Лёха замер, с интересом наблюдая за ритуалом, запоминая каждое движение. Может, правильное употребление этого фрукта каким-то образом положительно влияет на магические способности. Кто их, волшебников, знает?

Почтительно держа в ладони яблоко, эльф опустился на колени и вынул из кармана золотое блюдце. На него он положил плод, после чего осторожно поставил блюдце на землю.

Затаив дыхание, Лёха наблюдал, уже готовый увидеть, как золотое яблочко катится по блюдечку, показывая страны заморские. Увы, тут старые сказки не нашли своего воплощения: ни стран заморских, ни даже видеочата с отрядом разведчиков. Ушастый просто снова прижал ко лбу пальцы в ритуальном жесте, а потом достал маленький ножик и разрезал фрукт на несколько долек, после чего тщательно облизал лезвие.

Стриж дождался, когда эльф положит в рот ломтик плода и спикировал на жертву не хуже ястреба.

— М-м-м! — замычал перепуганный остроухий, когда тяжёлое тело придавило его к земле, а латная перчатка зажала рот.

— Тихо, — шепнул Лёха, прижимая костяной клинок к горлу жертвы. — Не шуми. Замри, если понимаешь мою речь.

— М-м-м! — эльф задёргался, пытаясь вырваться.

То ли от страха у него отключился разум, то ли он настолько был уверен в том, что ему не посмеют причинить вред, но на лезвие ушастый не воспринял как угрозу.

Ждать дальше Стриж не стал. У эльфов очень чуткий слух и стражники у ворот могли услышать шум и мычание. Да и сам маг мог в любую секунду оправиться от шока и ударить каким-нибудь заклятьем, проверять которое на себе совсем не хотелось.

Демон радостно заурчал, когда костяной клинок погрузился в тело добычи. Ощущая, как эльф под ним стремительно холодеет, Лёха задумался, куда деть труп. Оставлять тут — глупо. Чем позже ушастые поймут, что поднебесный сад больше не безопасен — тем лучше. Может ещё повезёт и кто-то более вменяемый и полезный придёт сюда отведать фруктовую нарезку.

Когда демон насытился, Лёха вынул клинок и задумчиво посмотрел на блюдце с нарезкой. По-хорошему, его стоило бы взять с собой, или по крайней мере спрятать, но трогать незнакомый золотой предмет очень не хотелось. Кто знает, вдруг оно зачаровано?

Решив, что хрен с ней, с уликой, Лёха подхватил замёрзший труп и взмыл в небо. Набрав высоту, он отлетел на пару километров от горы, сбросил свою ношу в лес и вернулся обратно.

Убитого пока никто не хватился. Стражники несли службу у ворот сада, даже не подозревая о том, что за их спинами произошло убийство. Подобная беспечность воинов могла быть вызвана ощущением полной безопасности этого места. Эльфы считали, что их сад на вершине недосягаем для врага, — как своих собратьев, так и демонов, — потому пост на входе имел больше церемониальное значение. В противном случае остроухие отнеслись бы к охране куда серьёзнее, организовав ещё и патрулирование.

Но если с врагами двуногими было всё ясно — по отвесной скале хрен залезешь незаметно, а единственная тропинка под надзором, — то наплевательское отношение к угрозе атаки демонов удивляло.

Может, разломы в мир демонов не возникают на такой высоте?

Надо будет выяснить на досуге, но сейчас Лёха только радовался вражескому благодушию. Именно вражескому: только так он воспринимал жителей Поднебесного после нападения у реки.

Следующий кандидат в «языки» появился, когда отмеренное Лёхой самому себе время почти истекло. Упустить корабль Пауков он не хотел, а перед столь важной встречей стоило отдохнуть и подготовиться.

Новый визитёр был облачён в такую же мантию, как и прошлая жертва. И он в точности повторил ритуал с фруктом, разве что выбрал дерево на нижней террасе.

Лёха тоже не стал выдумывать ничего нового, сработав по старой схеме.

— Тихо! — прошипел он, придавливая коленопреклоненного остроухого к земле и зажимая ему рот. — Замри, если хочешь жить!

«Язык» покорно замер. Это хорошо — значит, понимает речь. Если хотя бы настолько, как покойный налётчик — просто прекрасно.

Убрав клинок, Лёха кулаком оглушил эльфа. Допрос он проведёт в лесу, там, где пленному неоткуда ждать помощи.

Располосовав одежду остроухого, Стриж надёжно связал ему руки и заткнул рот кляпом. В принципе, можно было улетать, но тут в голову пришла разумная, хоть и запоздалая мысль.

Скинув транспортный контейнер, Лёха начал обрывать фрукты с дерева, невольно вспомнив детство у бабушки в деревне, когда с друзьями обносил охраняемые сады. Тогда, правда, довеском к фруктам не шёл связанный фермер, а вместо заряда соли в задницу от местных сторожей можно было схлопотать стрелу или какое-нибудь заклинание.

«Не увлекайся — напомнила Белочка. — Нам это всё ещё тащить охренеть как далеко.»

Лёха кивнул и с сожалением закрыл контейнер.

Мелькнула неуместная мысль: что если сварганить из этих яблок сидр, или какую-нибудь настойку — получится у него волшебный эликсир, или просто самое редкое в мире бухло?

Рассмеявшись собственным мыслям, Стриж пообещал себе устроить полноценный выходной по возвращению. Если вдуматься, с самого прибытия в этот мир он постоянно или куда-то бежит, с кем-то дерётся, или находится на грани смерти.

В конце-концов, Белочку он уже заработал, надо бы хоть раз и как следует напиться.

Увы, до ближайшего кабака, где его накормят, напоят и спать под стол уложат, было далеко. Из ближайших развлечений — только допрос эльфийского мага.

За мыслями о предстоящем деле и прошла оставшаяся часть полёта. Уже во время приземления, в голову Стрижа пришла интересная идея. Что, если допрашивать «языка» будет не остроухий собрат, а демон в древней броне?

«Нарасти мне на лицо чешую и сделай клыки», — сказал Лёха Белочке.

«Это должно быть забавно», — одобрила демоница его идею, тут же приступив к трансформации.

Когда ушастый пришёл в себя, то обнаружил, что сидит, привязанный к дереву. Подняв взгляд, он уставился на недобро ухмылявшуюся чешуйчатую харю, частично скрытую шлемом крылатого доспеха предков.

Эльф сглотнул и заелозил по земле ногами в инстинктивной попытке отползти.

— Помощи не будет, — утробным рычащим голосом сказал ему Стриж, поигрывая кинжалом. — Ори сколько угодно.

Остроухий зло ощерился. Яркая вспышка заклинания превратила тряпичные путы в пепел. Но не успел эльф воспользоваться свободой, как его плечи пробили кинжалы, пригвождая к дереву.

Остроухий заорал от боли, глядя на своего пленителя со страхом и ненавистью.

— Мне нужны ответы на вопросы, — рыкнул Лёха, ухватив его за волосы и заставив смотреть в глаза. — Ответишь сам — убью просто, быстро и не больно. Откажешься — всё равно расскажешь. А когда я выпытаю всё, что нужно — просто тебя сожру. Ты меня понимаешь?

Эльф опустил глаза.

— Дья, — после недолгой паузы тихо сказал он.

Лёха довольно усмехнулся. Отлично, значит, не придётся пачкаться, выбивая информацию форсированным допросом. А то до реки километров пять, пока долетишь — успеет всё подсохнуть, да и насекомые дремать не станут.

— Имя, — начал Стриж со стандартных вопросов.

Голосовые связки, изменённые демоном, превращали всю его речь в пугающее горловое рычание.

— Арьяс, — тихо ответил пленный, морщась от боли.

Что интересно — имя он назвал без малейшего акцента.

— Ты — один из Старших? — продолжил допрос Лёха.

Не было гарантии, что ушастый поймёт мудрёное слово «должность», потому стоило задавать максимально простые вопросы.

Эльф вскинул голову и неожиданно зло усмехнулся.

— Ньет, — ответил он.

В этом коротком слове уместилась целая гамма эмоций. Злое торжество от того, что ненавистная чешуйчата рожа промахнулась. Недовольство собственным положением. И зависть к тем, кому удалось забраться выше.

Стриж разочарованно вздохнул. Жаль, а было бы интересно пообщаться с одним из правителей этого «града на холме».

— А ты кто? — поинтересовался он у пленного.

— Арьяс, — затравленно озираясь просипел эльф.

Лёха вновь вздохнул. Похоже, чёртов языковой барьер мешает нормальному пониманию вопросов.

— Не имя, — попытался зайти Стриж с другой стороны. — Ты — не Старший. Кто тогда?

Остроухий сглотнул и наморщил лоб, пытаясь осмыслить вопрос.

— Команьдирь алы, — наконец произнёс он.

«Охренеть, вот всё понятно», — подумал Лёха.

«Ала» для него была термином из учебника истории: вроде так именовалось подразделение лёгкой конницы в Римской Империи. Но Стриж сильно сомневался, что у остроухих есть не то что лошади, а даже вьючные ослы. Слишком уж крутая тропинка вела к Поднебесному. Разве что конюшни спрятаны где-то у подножия горы.

— Что такое «ала»? — уточнил Стриж.

Эльф поморщился. Пробитые руки явно не подстёгивали желание остроухого нести свет знаний чешуйчатым уродам. Но, прекрасно понимая, что может быть гораздо хуже и больнее, он послушно принялся объяснять своё положение в местной иерархии. Рассказ плавно перешёл на жизнь и устройство самого Поднебесного.

«Алами» назывались охотничьи команды, отлавливающие «лесных дикарей». Пойманных по большей части продавали Паукам, но некоторых превращали в рабов. Такое случалось лишь в случае смерти кого-то из невольников: места на вершине горы было не так много, чтобы тратить его на никчёмных дикарей.

Что же до Старших, то правители Поднебесного были для простых горожан практически небожителями. Даже буквально: простые смертные ютились в пещерах, в то время как Старшие заняли зиккурат. Пусть изрядно разрушенный, но всё же артефакт ушедшей эпохи.

Простолюдинам правители показывались лишь пару раз в год, во время больших праздников. В остальное время они не покидали своих покоев, охраняемых лучшими воинами города. Прислуживали им лишь избранные, они же доставляли из сада волшебные фрукты. Рабам не дозволялось даже смотреть на Старших, не то что приближаться и, уж тем более, прикасаться к ним.

Именно правители хранили секреты магии предков. Они умели оживлять древние артефакты, они же вручали их избранным для служения Поднебесному. Они даровали достойным право вкушать «амбросию», а когда та пробуждала в счастливцах магию — обучали владению новым даром.

Но, конечно, никто не мог сравниться магическим искусством со Старшими. Власть их вечна, а слово нерушимо. Старшие хранят знания и законы, охраняют свой народ от демонов и низших.

— Продавая своих же собратьев этим самым низшим? — зубастая улыбка Лёхи явно не добавила эльфу веселья.

— Сохьраняя порьядок дьяже цьеной изьгняния сьвоего дьитя! — горячо выпалил остроухий. — Оньи уньичтожьят тебья, есьли ти прибьлизишья к горьёду!

— Изгнания? — заинтересовался Лёха, в памяти которого что-то назойливо царапалось. — Что за изгнание?

Он слышал что-то такое, совсем недавно… Да! Точно! Тот ушастый пристебай Гарма говорил что-то о том, что не слышал о других изгнанниках.

— Изьгняний льишаеться всьего! — в голосе эльфа слышалось презрение. — Онь — пожьива дьемоновь и дьикарьей. Есьли онь попадьётся алам — будьет поймань и пьродан ньизшим.

Незавидная участь, что и говорить. Но могло ли так случиться, что изгнанный сын Старшего не закончил свою жизнь в качестве обеда, или безмозглой пустышки, а каким-то образом сумел договориться с цельным графом?

Спрашивать этого бесполезно: изгнанный явно перестал для него существовать в тот же день. Но у Стрижа и без того было немало вопросов.

— Что вы получаете от низших, кроме оружия? — задал он один из таких.

Эльф на секунду задумался, словно размышляя — стоит ли отвечать на такой вопрос.

Почувствовав ненужные колебания, Лёха безжалостно надавил на один из кинжалов, погружая его глубже в плоть.

Эльф вскрикнул и поспешно выдохнул:

— Сажьеньцы! Тьолько ньизьшие умьеют их рьястить!