Пирамиду Стриж заметил случайно, когда искал место для посадки. Полёт быстро исчерпал внутренний ресурс демона и дальнейший путь предстояло преодолеть на своих двоих.

Особенно печалила необходимость бросить доспех, но на всём протяжении полёта Лёха так и не увидел ни дыма, ни других признаков человеческого жилья. А это значило, что идти придётся далеко. Такое расстояние не преодолеть, таща на горбу гору металла.

Ничего. Спрятать броню в какой-нибудь ложбинке, прикрыть ветками, присыпать листьями и, главное, спрятать там второе поисковое кольцо. С его помощью получится вернуться позже и отыскать артефактный доспех.

Ища взглядом подходящее место, Лёха заметил нечто, выглядящее чуждым в лесу. То, что он сперва принял за каменный гребень, почти затерявшийся среди зелени, имело подозрительно-знакомые очертания.

Присмотревшись, Стриж осознал, что пролетел над очередным памятником ушедшей цивилизации. Изрядно разрушенным, но всё же рукотворным.

Подспудно он ждал чего-то подобного. Все колониальные империи похожи, вне зависимости от времени и географического положения. Римляне, испанцы, англичане — все строили сеть фортов в своих колониях. Было бы странно, действуй эльфы иначе.

А в том, что пирамиды — это именно форты, Лёха не сомневался. Крепость с гарнизоном, способным и прорыв демонов остановить, и рекрутировать пушечное мясо из туземцев, и усмирить этих самых туземцев, вздумай они бунтовать.

По логике, такие опорные пункты должны находиться на равном удалении друг от друга, покрывая сетью территорию колонии. Если гарнизон одного форта не в силах справиться с угрозой самостоятельно — он переходит к обороне, одновременно призывая на помощь соседей. Или ожидая подмоги из метрополии.

И, как в мире Стрижа, всё рухнуло, едва пропала связь с центром империи.

Этот вывод был самым очевидным. Любая колониальная империя держится за счёт путей сообщения. Неважно, сухопутных, как у римлян, или морских, как у испанцев и англичан. Главное — налаженная логистика, позволяющая бесперебойно доставлять товары или перебрасывать войска на нужные участки. Когда всё это рушится, колонии оказываются предоставленными сами себе. Тем, кому повезёт, выживут и даже разовьются в новые государства. Остальные деградируют, или погибнут.

В этом мире остроухих колонистов ждал второй вариант.

Если в этот мир перебрасывали только военный контингент, то квалифицированные кадры, клепавшие артефакты и вооружение, оставались в метрополии. И при обрыве связи произошла неизбежная потеря технологических компетенций.

Попросту говоря, бойцы умели пользоваться артефактами, создать которые сами не способны. И едва такой крылатый доспех утратит энергию, зарядить его своими силами уже не сумеют. Тогда потеря зарядных платформ, о которых говорила Белочка, равнозначно возврату в бронзовый или железный век.

И тут уже решает количество, которым и взяли туземцы.

Тех же, кто выжил в резне и избежал участи пустышек, ждала судьба вечных изгоев, вынужденных скрываться, чтобы не стать добычей своих недавних вассалов.

Такой вот фентези-постапокалипсис без ядерных взрывов и мутантов.

Да и легенды местных о Древних и Проклятых должны иметь под собой историческое основание. Скорее всего, этот мир в качестве прокси использовала не одна сила. Кроме эльфов был кто-то ещё, некий соперник. Может, те же драконы, которых так боится Белочка.

Очень даже может быть, что в попытке оборвать связь чужих колоний с метрополией, ушастые закрыли и собственные транспортные пути.

Осталось понять, что случилось с загадочными Древними и, по возможности, пошариться и по их заброшенным военным базам. И помочь в этом, с немалой вероятностью, мог тот ушастый ушлёпок, строивший из себя пустышку Гарма.

Слишком много они поставили на карту, чтобы попасть к клановому артефакту Кречетов и зеркалу-телепорту. Могло ли так случиться, что разные человеческие кланы работали на разных господ? Очень даже могло. Тогда и портал под замком Лауры вполне может оказаться дорожкой в опорник Древних. Недаром же её клановый артефакт так напоминает чешую здоровенной рептилии.

Лёха размышлял об этом, облетая руины пирамиды. Её плачевное состояние подсказывало, что тут вряд ли удастся отыскать хоть что-то полезное.

Выглядело строение так, словно по нему долго работала артиллерия крупных калибров. Верхняя часть практически исчезла, превратившись в груду обломков. У подножия пирамиды среди камней сломанной игрушкой валялся остов голема, в котором ещё можно было опознать сфинкса. Металлическое лицо конструкта слепо смотрело в небо пустыми глазницами, будто посмертная маска на крышке саркофага.

Стриж приземлился на то, что осталось от верхнего этажа, и огорчённо осмотрел постапокалиптическую картину.

Судя по уцелевшей части пирамиды и покорёженному сфинксу, здесь в чести был древний Египет. Вернее, наоборот, египтяне скопировали архитектуру остроухих пришельцев на небесных колесницах.

Ну, или этот архитектурный стиль привнесли в оба мира пресловутые рептилоиды с Нибиру.

— Чую, нихрена мы тут не найдём, — недобро предрёк Лёха.

Белочка промолчала. Несмотря на первоначальный скепсис и трату собственных ресурсов, лететь ей понравилось и принудительное возвращение обратно в ряды пехоты не вызывало у демона никакого энтузиазма.

Подойдя к уцелевшему куску стены, Стриж посмотрел вниз и замер, углядев движение. Отпрянув, он упал на живот, мимолётно поразившись, что броня почти не мешает даже в таком положении.

Теперь Лёха выглядывал куда осторожней, всматриваясь туда, где заметил движение. Через несколько секунд из шлема опустился визор и включил приближение.

Увиденное заставило Стрижа изумлённо присвистнуть.

К руинам продвигался отряд эльфов.

Они изрядно отличались от мифического народа холмов в нарядных праздничных одеяниях. Эти скорее напоминали боевую группу в чёрной облегающей униформе.

Приглядевшись, Лёха моргнул от удивления. Не считая лиц и кончиков пальцев, разрисованных чем-то вроде маскировочной краски, эльфов покрывала чёрная чешуйчатая кожа, как и его самого.

Одержимые?

Лишь присмотревшись внимательней, он понял, что это одежда. Даже головы ушастых прикрывало что-то вроде бандан, нижние концы которых оплетали длинные косы, превращая те в тугие тёмные жгуты.

— «Они используют шкуры демонов?» — ошарашенно спросил Стриж у Белочки.

— «Ну, их собственная кожа явно уступает по прочности», — ответила та, очевидно ничуть не оскорблённая таким обращением с трупами сородичей. — Тебе ли не знать?

Лёха хмыкнул, пытаясь припомнить нечто подобное у виденных им людей.

Не вышло. Никто из виденных ранее не щеголял в подобном наряде.

Но все мысли об особенностях эльфийской одежды выветрились, стоило увидеть зверя, верхом на котором ехала эльфийка. Саблезубый кошак, брат-близнец Гюнтера в нынешней его ипостаси, вышагивал важно без всякого седла или сбруи.

И вся эта развесёлая компания двигалась к руинам, в которых скрывался Лёха.

— Надо валить, — тихо, будто её мог кто-то услышать, заметила Белочка. — С такой оравой мы не сладим.

— А нам и не надо с ними воевать, — так же тихо ответил Стриж. — Пока понаблюдаем. Интересно же увидеть остроухих в их естественной, так сказать, среде обитания.

— Слышь, Дроздов недоделанный, смотри, чтобы они тебя не засекли, — предупредила демоница. — На их рожи глянь — эти типы ничего хорошего не ждут. Увидят — сначала стрельнут, потом спросят. А сил на полёт осталось всего-ничего. Если сумеют выследить — догонят и прикончат, несмотря на то, что ты — редкий краснокнижный зверь.

Тут спорить было не о чем: эльфы выглядели сплоченным отрядом, движущимся по враждебной территории. Опасаются демонов, или людей? Или и тех, и других? Как бы то ни было, с них действительно станется сходу попытаться угробить незнакомца — просто для вящей безопасности.

Неожиданно саблезубый замер и вскинул голову, настороженно прядая ушами. Его всадница тут же плавным текучим движением спрыгнула наземь и выхватила нож.

Поздно: внизу словно зажглось маленькое солнце, на мгновение осветив поляну. Моментально потемневший визор спас зрение Стрижа, но тому всё равно понадобилось несколько секунд, чтобы проморгаться от цветных пятен.

В памяти сразу всплыл артефакт, по действию напоминавший «световую гранату», с помощью которого он сам совсем недавно удрал из темницы Змеев. Похоже, внизу сработал какой-то аналог, только мощнее.

Но кто активировал эту штуку?

Когда зрение восстановилось, Стриж увидел как из отлично замаскированных лёжек выскакивают вооружённые эльфы. В отличие от угодивших в засаду, эти остроухие носили кольчуги из уже знакомого ему металла.

И их было больше.

Вот только саблезубого вспышка не ошеломила. Любой другой зверь после такого метался бы в панике, но этот лишь зажмурил глаза, прислушиваясь, а потом мощным прыжком оказался среди нападавших, подмяв под себя пару неудачников.

Теперь уже панически заорали налётчики. И Лёха их прекрасно понимал: врубившийся в строй хищник превратился в натуральную машину смерти. То, что устроил саблезубый, затмило самые кровавые моменты боевиков и триллеров.

Полилась кровь. Много крови. В стороны летели то раненые нападающие, то их оторванные конечности. Ухватив истошно орущего эльфа когтями, саблезубый играючи разорвал остроухого на две половины, а затем одним укусом обезглавил его товарища, пытавшегося ткнуть хищника копьём.

Ослеплённые эльфы пытались отступить в лес, удивительно ловко передвигаясь для тех, кто ничего не видел.

Нападающие отступили, сбившись в ощетинившийся сталью строй, от них отделилась небольшая группа, пустившись вслед за беглецами.

Тяжело дышащий саблезуб повёл головой и припал на передние лапы, готовясь к прыжку, но не успел. Сверкнула вспышка и в тело зверя впились сотни огненных клинков. Хищника разорвало в клочья, щедро оросив кровью землю и замерших в ожидании атаки эльфов.

Налетчики, возбуждённо переговариваясь, разошлись в стороны, пропуская вперёд эльфа, в котором намётанный глаз Стрижа легко опознал командира. В отличие от своих бойцов, он щеголял в кирасе с золотым плетением, а на поясе висел клинок в инкрустированных драгоценными камнями ножнах.

— Маг, — озвучила прописную истину Белочка.

— А то я сам не понял, — отозвался Лёха, поглядывая в сторону беглецов.

У них дела тоже не задались. Даже если лес был их домом, слепота сделала своё дело. Желай преследователи этого — сумели бы перестрелять всех из луков.

Но они явно собирались взять добычу живьём.

Загонщики справились достаточно быстро, но при этом всё же понесли потери. Двух беглецы сумели достать кинжалами, а один поймал лицом нож, метко брошенный на звук одним из слепцов.

Командир, тем временем, занялся ранеными. И эльфийская медицина в его исполнении разительно отличалась от того, что представлено в фэнтези-романах. Вожак просто добил безнадёжных, жестом приказав своим воинам унести тела павших.

Своих и чужих, что характерно, сложили отдельно.

Тех же, кого он признал имеющими шансы на выживание, эльф бережно перевязал чистыми тряпицами, напоил чем-то из фляги и оставил в покое. Судя по блаженным улыбкам раненых, выпили они какой-то местный аналог противошокового.

Но стоило увидеть, как поступают с покойниками, как Лёха и сам захотел от души хлебнуть из той самой фляги.

То, что с тел сняли всю одежду, его не удивило, а вот когда трупы погибших чажаков начали деловито разделывать, как в мясной лавке…

— Они что, каннибалы? — ошалело поинтересовался Стриж.

— Вот спустись и спроси, — огрызнулась Белочка. — Я тебе что, антрополог-эльфовед?

— Да что-то как-то не хочется, — отказался от щедрого предложения Лёха, с трудом задержав взгляд на отталкивающем зрелище.

Как бы мерзко это ни выглядело, нужно было разобраться в местных реалиях.

К его глубокому облегчению, никто не стал есть мясо павших врагов. Его попросту выкинули, сложив в сумки очищенные от плоти драгоценные кости.

— По ходу, и у этих нет любви к ближнему своему, — подытожил Лёха. — Что там твоя наследственно-склеротическая память говорит про это?

— Ничего, — отозвалась Белочка. — Могу только сказать, что они неразумно разбрасываются ценной пищей. Столько мяса пропадает зря…

— А я вот рад, — тихо признался Стриж. — Меньше всего мне хотелось бы узнать, что эльфы усваивают только мясо себе подобных.

Хотя, каннибализм прекрасно довершил бы вырисовавывающуюся картину деградации.

Остроухие внизу меньше всего походили на наследников великой цивилизации, сохранивших достижения предков.

Сейчас Лёха как следует рассмотрел кольчуги на нападавших. Старые, явно латаные после боёв мастерами, и рядом не стоявшими с создателями такой брони. Заплатки из обычной стали походили на кусок мешковины, криво приделанный к сшитой некогда на заказ одежде.

И никакой артефактной брони, вроде той, что раздобыл Стриж, даже старой и побитой. Никаких летающих колесниц и прочих чудес. Разве что один-единственный маг на весь отряд.

У пленников не было и того: сталь, да ныне мёртвый саблезуб.

Такой вот эльфийский постапокалипсис. Империя рухнула и представители развитой расы, лишённые поддержки метрополии, превратились в дикарей, сражающихся между собой. За что и почему — уже не важно. Если вообще сами помнят, а не продолжают лишь потому, что так завещали предки.

Вожак эльфов ещё раз осмотрел раненых, проинспектировал разделку трупов и подошёл к пленным. Ухватив за волосы связанную девушку-наездницу, он рывком поставил её на ноги. Та попыталась плюнуть в лицо мучителю, но сослепу промахнулась, вызвав глумливый смех у остальных налётчиков.

А вот их командир не смеялся. Влепив строптивой пленнице пощёчину, он намотал её косу на кулак и потащил к пирамиде. Воины сопроводили его действия одобрительными криками и улюлюканьем.

Лёха не понял ни слова, но само звучание было знакомо. На этом, или очень похожем, языке с ним пытался разговаривать холуй Гарма.

— Что ж вы все такие однообразные-то? — злобно оскалившись, задал риторический вопрос Стриж.

Чёрт знает, как остальные эльфы, но конкретно эти любители охоты на собратьев ничем не отличались от своих бородатых или чернокожих собратьев по ремеслу. Такое же двуногое дерьмо, годное максимум на удобрения.

Вопреки ожиданиям, эльфийка не стала кричать. Вместо этого она попыталась достать ублюдка ногами. Тщетно: остроухий насильник ловко увернулся от пинка и вбил кулак в живот строптивице. Та упала на колени, свернувшись в клубок от боли. Эльф зло оскалился и, вскинув свободную руку, выстрелил в девушку заклинанием, похожим на молнию. Тело жертвы затряслось в конвульсиях.

— Ты как насчёт раннего завтрака? — спокойно поинтересовался Лёха у Белочки. — В меню отбивная по-эльфийски.

Демоница тут же появилась рядом с белоснежной салфеткой, аккуратно заправленной в декольте.

— Ты же знаешь, я всегда не прочь перекусить, — раздвоенный язычок прошёлся по алым губам. — Разве что меня раздражает, что ты вечно лезешь кого-то спасать. Как герой глупой книжонки про рыцарей.

— Я старомоден, — ответил Лёха. — Лучше уж походить на наивного героя нелепой рыцарской книжонки, чем на одного из популярных нынче ублюдков, трясущихся только за свою задницу.

— И почему я не попала в голову одного из таких? — вздохнула демоница.

— Это тебе наказание за грехи, — сообщил Стриж, наблюдая, куда направляется остроухий.

Поняв, где примерно окажется маг, он отполз назад и, убедившись, что остальной банде снизу его не видно, перебежал к нужному месту.

Осторожно выглянув, Лёха зло ухмыльнулся. Эльф и не подозревал об уготованной ему участи, свято уверовав в собственную безопасность. Придавив ногой жертву, он неторопливо, явно наслаждаясь ощущением власти, расстёгивал штаны.

— Голожопых мы ещё не убивали, — хмыкнула Белочка, поправив складку на салфетке.

Стриж не ответил — он был занят, отцепляя правую перчатку доспеха. Иначе не получалось отрастить «столовый прибор» демоницы.

Боль от растущего клинка он встретил злорадной ухмылкой. Сейчас она была почти приятной. Расправив крылья, он нетерпеливо спикировал на жертву.

В последний момент эльф вскинул голову, видимо, услышав шелест воздуха. Лёха с удовольствием смотрел, как похотливую улыбку на его лице сменяет выражение дикого, потустороннего ужаса. Остроухий успел даже открыть рот, а вот заорать — уже нет.

Костяной клинок пробил его горло и любитель жёсткого секса захрипел, отчаянно дёргаясь. А Стриж, глядя в его выпученные от страха и боли глаза, улыбался.

Пожалуй, в великодушные и благородные герои он тоже не годился.

Едва нога перестала придавливать пленницу к земле, как та откатилась в сторону и слепо пнула ногой в пустоту. Лёха молча наблюдал за ней, краем глаза любуясь леденеющим трупом эльфа. Почему-то это зрелище грело ему душу.

О пленнице он особенно не беспокоился. Видеть она начнёт не скоро, а убежать куда-то связанной, да ещё и с приспущенными штанами, не сумеет. Ну а начнёт орать — вызовет только глумливый хохот дружков ныне покойного мага. Идти и проверять никто не станет.

Осталось решить, что делать с девчонкой. Тащить её с собой, расходуя ограниченный запас сил демона? Не хотелось, но ещё меньше он желал оставлять её тут, с этими ублюдками. Развязать и оставить — вообще не вариант. Слепая далеко не уйдёт, а если её поймают обозлённые потерей вожака бандиты, то можно не сомневаться — устроят такое, что смерть для эльфийки станет благом.

Вряд ли стоит надеяться на то, что ему вдруг повезёт и эльфийка знает язык людей. Значит, будет сопротивляться и орать, как только он её схватит. И ладно тут это не вызовет особых подозрений, но в полёте она полностью его демаскирует.

Хотя…

«Белочка, а летающие демоны бывают?» — спросил он.

«Ммм?.. — демоница подняла на него алые, покрытые поволокой наслаждения, глаза. — Да, есть такие».

«Тогда у меня к тебе будет просьба как только ты закончишь трапезу», — широко ухмыльнулся Стриж.

Ужасающий, пронзающий мозг вопль демона заставил эльфов повскакивать с мест и схватиться за оружие. Из руин, куда командир отволок пленницу, послышался полный ужаса женский крик, а затем над руинами взмыл тёмный крылатый силуэт, уносящий с собой отчаянно голосящую добычу.

Переглянувшись, бойцы бросились к остаткам древней стены, свернули за угол и едва не споткнулись об обледеневший труп мага.

Над лесом разнёсся ещё один торжествующий вопль демона.