Экипаж трясся по грунтовке, заставляя вспоминать лягушонку в коробчонке. Сказочную, а не морского пехотинца[54] в БТРе[55]. Не самое комфортабельное средство передвижения, зато в самый раз купеческой дочери, решившей отправиться в короткое путешествие с малым отрядом охраны.

Именно такую легенду предложил Лауре кастелян. Дескать, дело это насквозь обыкновенное и особого интереса ни у кого не вызовет. Борт видавшей виды кареты даже украшал любовно нарисованный, но изрядно заляпанный грязью герб какого-то мелкого вассального клана. Любой купец старается отыскать какую-то забытую богом родню, чтобы гордо заявить, что он — потомок аристократического рода, а после малевать его символ везде, где только можно.

Посматривали на таких выскочек с презрением, или вовсе игнорировали их существование.

То, что нужно для желающих остаться незамеченными.

Где и у кого Пузырь арендовал эту карету Лёха прослушал, потому что в этот момент отчаянно боролся с зевотой. Но кастелян заверял, что владелец «каршеринга» ни сном, ни духом, кому на самом деле сдал в прокат экипаж, потому «её сиятельство могут быть спокойны, тайна умрёт вместе со мной и моими людьми».

В последнем пункте Стриж не сомневался. И даже знал, как это будет. Белочка — тоже.

«Он не Пузырь, а Гамбургер», — перекрестила она кастеляна.

«Почему именно гамбургер?» — удивился Лёха.

«Не очень полезная, но вкусная пища. Как ваши полуфабрикаты из фастфуда», — объяснил демон.

«Ты ещё и еду сортируешь?», — поразился Лёха.

«Ну да, — Белочка вроде как даже немного обиделась. — Я же не животное какое, у меня тоже вкусы есть».

«Ну-ка, поделись», — попросил Стриж.

Не то, чтобы его всерьёз интересовали вкусовые пристрастия «квартиранта», но разговор помогал скрасить нервное ожидание развязки путешествия.

«Такие вкусняшки, как те маги, которых я съела — они как тортики, только полезные, — охотно начала демоница. — Простые люди — как внутривенное питание: никакого удовольствия, сил особо не прибавляют, но помогут не сдохнуть. А Пузырь — он как дешёвый фастфуд. Магии — всего ничего, и при этом нет ни внутренней силы, ни воли. Кровь не кипит, как настоящая, а скорее похожа на приторный сок из порошка, разведённого водой».

«О как», — Стриж поёрзал, поудобнее устраиваясь на подушках сиденья.

Собственно, на комфорт жаловаться грех — по крайней мере, куда удобнее, чем в кузове грузовика. Мягкий диван, есть опция «отопление», роль которой выполняет чья-то чёрная лохматая шкура. И, главное, за шиворот не заливает дождь, зарядивший с самого утра.

Несмотря на дремучее средневековье, дороги тут были вполне приличные. Во всяком случае имперские — местный аналог федеральных трасс. Даже если дождь усилится — распутицы можно не опасаться.

Лёха чуть отодвинул шторку на окне и выглянул наружу. Как назло, весь обзор загораживала лошадиная задница, прикрытая вымокшей попоной. Один из всадников ехал практически впритирку с каретой. И Стрижу это не понравилось — случись что, хрен получится резко выскочить.

С другой стороны кареты наблюдалась та же самая картина. Конечно, могло быть так, что охрана самоотверженно закрывала собой «графиню», но Стриж очень в этом сомневался.

Ну да чёрт с ними. Он затем и сидит в карете, чтобы добровольно сунуть голову в змеиную пасть. И пусть Гарм насмерть подавится таким «угощением».

«Тоже мне, Каа доморощенный», — подумал Лёха.

«Нагайна, — поправила Белочка. — Не которая у Киплинга, а которая у Воландеморта».

«Блин, даже я сам не помню, как её звали», — признался Стриж.

«Ну вот, теперь ты мне ещё и за работу секретарём должен», — неожиданно беззлобно пошутил демон.

«Сочтёмся», — усмехнулся Лёха.

По его прикидкам, прошло уже часов семь, как они выехали из замка Лауры. Владения Кречетов закончились, и нападения нужно было ожидать в любую минуту.

«Воистину, хуже нет, чем ждать или догонять», — подумал Стриж.

Ожидание опасности всегда нервирует. Особенно когда охотишься на самое опасное животное — человека. Но если дёргаться и нервничать, то очень быстро охотник поменяется местами с добычей.

Поневоле вспомнился рассказ начальника штаба полка, в далёком уже двухтысячном году бывшем зелёным лейтенантом. Отбывая командировку в Чечне, он получил приказ найти расположение роты «мухоморов» — так тогда называли Внутренние Войска, до того, как те стали Росгвардией. Навигаторов в российских войсках ту пору не было, радиосвязь отличалась крайней нестабильностью и УАЗ с молодым офицером заплутал на дорогах Веденского района. В итоге, плюнув на секретность, возле одного из сёл лейтенант остановил старенькую «копейку», за рулём которой гордо восседал дед, помнивший, наверное, времена имама Шамиля.

Выслушав вопрос, старик степенно огладил бороду и ответил:

— Сынок, я не знаю. Но вот там… — он рукой указал направление, — … ваши в засаде уже третий день сидят. У них спроси — может, покажут.

Сказать, что молодой лейтенант обалдел от такой информации — значит, сильно преуменьшить. Свои эмоции двадцатилетней давности суровый «полкан[56]» излагал исключительно обсценной лексикой, вплоть до знаков препинания. Оказалось, что доблестные воины, засев в засаду, соблюдали секретность настолько, что совершенно спокойно ходили за сигаретами — хорошо, что не за водкой, — в близлежащее село, охотно рассказывая местным, кто, где и за каким чёртом засел.

Лёха, слушая этот рассказ, откровенно охреневал, удивляясь, как так получилось, что горе-засадникам «по самое не хочу» не «засадили» бандиты. Наверное, боевики просто сочли, что ну его нахрен с такими идиотами воевать. Иного объяснения Стриж не находил.

Сам полковник на вопрос молодых лейтенантов «Да как так?!» отвечал:

— Ну вот такое в те времена бывало.

Несмотря на комичность рассказа, Лёха накрепко усвоил простую истину: относись к засаде максимально серьёзно.

Как бы не было скучно, как бы не было страшно — помни о том, что враг не идиот. Скучно — найди способ тихо убить скуку, страшно — найди способ отвлечься.

Сам Стриж, если случалось ждать в засаде, успокаивался тем, что мысленно напевал любимые песенки. Здесь же у него появился собеседник, говорить с которым можно, не открывая рта.

Но едва он задумался, какие вопросы задать демону о его мире, как карета резко остановилась. В оконное стекло стукнул кулак в латной перчатке.

— Выходите, ваше сиятельство, — с неприкрытой издёвкой сказал всадник. — Приехали.

«Началось», — подумал Стриж.

Никакого волнения он не чувствовал. Только облегчение: план удался и закончилось нервное ожидание. Теперь настало время действовать.

— В чём дело? — воскликнул он испуганным голосом, подражая Лауре. — Где мы?

— У любящего свёкра, — услышав глумливый голос Гарма, Лёха едва не подпрыгнул от радости.

Есть! Старый змей лично приполз сожрать добычу, не подозревая, что вместо испуганного птенца его ждёт змеелов.

Дверь распахнулась. Стрижа грубо ухватили за руки и выволокли наружу, прямо в придорожную грязь. Пышное платье с рукавами-фонариками, призванное скрыть фигуру, стремительно намокало и тяжелело. Тёмный парик, которым лже-графиня должна была скрыть белокурые локоны, съехал набок и, замерев на миг, упал в лужу.

— Что вы себе позволяете? — пискнул Лёха возмущённым девичьим голоском.

Он старался выглядеть напуганным, что в этой ситуации было не сложно, и, одновременно, оценивал обстановку.

Она не радовала.

Змей прибыл во главе внушительного отряда. Человек двадцать, все конные, большинство закованы в латы, кроме четырех мужчин в лёгкой броне. Очевидно, боевые маги из тех, что больше полагаются на колдовство, чем на клинки. Несколько пустышек, безучастные лица которых скрывали маски, придавая им менее отталкивающий вид.

Многовато для поимки девчонки с тремя охранниками. Неужели старый Змей заподозрил подставу и готов отразить удар отряда прикрытия? И ведь могут справиться, такими-то силами…

На губах Гарма играла злая усмешка. Он молча разглядывал свою жертву, видимо наслаждаясь её беспомощным видом.

— Мы на императорских землях, граф! — вскинул Стриж голову в жесте отчаянной смелости и смахнул со лба намокшую прядь волос. — Вы нарушаете закон!

Сейчас Гарм скажет что-то унизительное, а потом наденет на пленницу кандалы из хладного железа, сунет её обратно в карету и повезёт в тихое место для вдумчивой казни. А может даже повезёт и граф решит составить «Лауре» компанию, поведав о печальной участи, что ждёт её в ближайшее время.

В худшем случае он решит унизить девчонку напоследок и просто перекинет скованную графиню через седло, везя как овцу на убой.

Хотя, если вдуматься, был вариант куда хуже. Зачем рисковать и тащить куда-то пленную графиню, когда можно быстро и надёжно прикончить её на месте? Да, не особо драматично, без задушевных разговоров и пыток, зато эффективно.

Маловероятный, но вполне реальный вариант развития событий. В этом случае Лёхе оставалось уповать лишь на свою подготовку, возможности нового тела и демона. Если же это не поможет — что же, придётся удовлетвориться знанием, что его смерть будет отомщена запоздавшей подмогой.

Граф, похоже, никуда особенно не спешил. Он тронул пятками коня, подъехал к Стрижу, мерзко усмехнулся и резким ударом ноги отправил того в грязь.

Лёха упал на четвереньки, ткнувшись лицом в тёмную жижу. Встав на колени, он утёрся рукавом и попытался встать, но копыто коня придавило подол платья и Стриж вновь рухнул в грязь под хохот пленителей.

Вот тебе и «война в кружевах», вот тебе и галантные противники…

Подняв взгляд, Стриж уставился в глаза графа. И невольно содрогнулся, увидев там смесь торжества и лютой злобы. Можно не сомневаться, что он уже придумал казнь, которой позавидует самый изобретательный маньяк.

А потом на смену растерянности и страху пришла злость. Старый ублюдок и его выкидыш Феб ради своих амбиций шли по трупам. А теперь, когда сынуля, потеряв берега, схлопотал заслуженное, Гарм решил отыграться на девчонке, посмевшей ему сопротивляться.

«Кранты тебе, сучий потрох!» — мысленно пообещал графу Лёха, ощущая, как растёт хищная радость демона, предвкушающего пир.

Бойцы Пузыря и кучер с удовольствием наблюдают за унижением «графини», не делая ни единой попытки защитить подопечную.

«Радуйтесь, радуйтесь, покойнички», — зло подумал Стриж.

А в том что эти четверо — мертвецы, он не сомневался. Даже если их не убьёт граф — пойдут на корм Белочке, причём вместе с Пузырём. Лёха лично попросит об этом.

Предатели должны получать по заслугам.

Три рыцаря спешились и окружили Стрижа. Их клинки замерли в опасной близости от его горла. Похоже, Лаура своей победой в «ритуале истребления» всё же создала себе славу опасного и непредсказуемого противника.

Почему-то сейчас это не радовало.

Следом за своими воинами спешился и Гарм.

— Ну здравствуй, мразь, — сквозь зубы процедил он.

В руке графа молнией мелькнул клинок, с треском разрезавший платье от шеи до талии, обнажая худощавый, но со всей очевидностью мужской торс и жилистое плечо Стрижа.

По ряду рыцарей прошёлся удивлённый вздох, а вот сам старый Змей потрясённым не выглядел. Его лицо перечеркнула злая усмешка.

— Думаешь, я забыл об убийце, что ушёл под личиной моего сына? — в живот Стрижа врезался графский сапог, заставив скорчиться от боли.

Латники еле успели убрать оружие, чтобы пленник не распорол себе горло, падая обратно в грязь.

— Думаешь, я настолько туп, что поверю в историю о Лауре, так удачно отправившейся почти без охраны на тайные переговоры? — прорычал Гарм, с ненавистью глядя на скорчившегося в грязи Стрижа.

Следующий удар пришёлся по рёбрам. Бил граф умело, подкованным мыском кавалерийского сапога.

Перед глазами Лёхи заплясали цветные пятна, а в голове звучал злой рык демона:

«Нас раскрыли! Ломай кольцо!»

Если бы Стриж был уверен, что следовавший за ним отряд Райны справится — он бы уже так и сделал. Но Змеев было куда больше, чем они рассчитывали…

— Ты будешь умирать долго, сучёнок, — задушевно пообещал граф.

Он пинком перевернул поверженного противника на спину и наступил сапогом на грудь, не позволяя дышать. Лёха сжал пальцы, готовый раздавить кольцо и подать знак тревоги.

— Ты проведёшь вечность в моей темнице, — продолжал Гарм, — рассказывая о том, кто тебя нанял, как ты убил моего сына и кто дал тебе артефакт, позволяющий менять лица.

Пальцы Стрижа, уже готовые сдавить скрытое под кожей кольцо, разжались.

Страх и паника отступили, задавленные холодным рассудком.

Гарм не собирается убивать его прямо сейчас. А это значит, план в силе, пусть и с существенными изменениями. Убийцу, лишившего жизни Феба, граф будет допрашивать лично. И, скорее всего, расскажет будущему покойнику не меньше, чем сообщил бы Лауре.

Да, его будут пытать, но он это переживёт. И дело было не только в уверенности, что вселяли «медицинские таланты» Белочки. Лёху готовили к подобному исходу, как и любого представителя его профессии.

Психику будущих спецназовцев закаляли не меньше, чем тела. И первое, что накрепко вбивали в бедовые головы курсантов — «не паникуй». Паниковать либо рано, либо уже поздно. Вместо этого нужно тратить время на трезвую оценку ситуации.

А ситуация пока что складывалась не особо угрожающая. Его немного побьют, а потом всё же отвезут в тихое место, где он останется если не наедине с графом, то в очень узком кругу. Никто не знает о демоне и его способностях к восстановлению тела, никто не знает о его сущности пустотника. Гарм уверен, что всё дело в неизвестных артефактах или секретных техниках какого-то местного клана.

«Я сейчас сама сломаю это грёбаное кольцо!» — взревела Белочка.

«Доверься мне», — мысленно попросил её Стриж.

«Чтобы ты угробил нас обоих?!» — не унималась демоница.

«Чтобы получить жизнь и силы главы клана Пурпурных Змей», — напомнил Лёха о другой стороне ситуации.

Демон умолк, обдумывая перспективы.

— Вяжите его, — приказал Гарм своей свите.

Стрижу заломали руки за спину и умело обыскали. Воспользовавшись моментом, он сжал кулак, ломая «маячок» с зелёным камнем. Группе прикрытия ушёл сигнал «дело плохо, но вмешиваться рано».

Когда Лёху подняли, он вновь увидел людей Пузыря. Они больше не улыбались. Раскрыв рты, они таращились на происходящее и на их лицах отчётливо проступала паника.

Вряд ли они были настолько тупы, чтобы не понять — предательство их господина раскрыто, раз вместо Лауры ехал какой-то странный мужик с лицом графини.

Понимал это и Гарм. А раз предатель в рядах Кречетов раскрыт — его люди превратились в ненужных свидетелей.

Гарм лениво махнул рукой. По этому сигналу Змеи без особых затей разрядили в предателей арбалеты. В упор. Латники получили болты в лица, прямо под неосмотрительно открытые забрала, а кучер — в грудь. Их тела радостно приняла в себя грязь.

— Заковать его! — приказал граф, равнодушно скользнув взглядом по трупам недавних союзников.

Один из бойцов вынул из седельной сумки знакомые уже Стрижу кандалы и защёлкнул широкие браслеты на его запястьях. Прикосновение ожгло, будто металл раскалили добела, а кожа покрылась волдырями. Терпеть и скрывать было бессмысленно, а потому Лёха от души заорал, выпуская боль и даря Гарму немного радости в жизни. Может он подобреет и скажет что-то полезное, глядя на мучения пленника?

— Хм… — граф, обернувшись на крик, с интересом уставился на ожог от хладного железа. — А это уже интересно…

Пальцы Гарма сомкнулись на руке Стрижа и граф без особого труда поднял его на ноги.

— Чистокровный? — едва слышно выдохнул он и хищно усмехнулся.

Толкнув Лёху на одного из латников, граф приказал:

— Обмотайте кандалы какой-нибудь тряпкой, свяжите как следует и бросьте на пол экипажа. Я поеду с ним. И пересадите туда моего пустотника. Обо всём, что видели сейчас, никому ни слова.

Воины Змеев молча уронили Стрижа в грязь, надёжно зафиксировали и освободили от кандалов, заменив их прочной верёвкой. Кандалы, впрочем, вскоре вернули, нехитро перемотав хладное железо синей тканью, срезанной с плаща одного из покойников.

В голове Лёхи мелькнула неуместная мысль о том, что и в этом мире в ходу синяя изолента.

В карету его закинули, как мешок с картошкой: без нежностей, прямо на пол к грязным сапогам Гарма. А вот графскую пустышку усадили бережно, словно боялись поломать. Оно и понятно — за поломку ходячей батарейки его сиятельство по головке не погладит.

— Трупы оттащите в лес, зверью, — распорядился Гарм. — Снимите с них всё ценное — создайте видимость нападения разбойников. Потом догоните нас по дороге в замок. И прикажи, чтобы меня без крайней нужды не беспокоили.

— Да, ваше сиятельство! — рявкнул рыцарь и закрыл дверцу экипажа, оставив Лёху наедине с графом.

Карета двинулась, но теперь оставалось только ностальгически вспоминать о том, как на колдобинах ушибалась задница, а не голова.

Перед глазами шевельнулись заляпанные грязью сапоги графа. Лёха отвернулся, только чтобы увидеть другую пару грязных сапог, в которые был обут пустышка графа.

Похоже, чужие сапоги да грязный пол кареты — вот и всё, что будет наблюдать Лёха всю дорогу до замка Змеев.

— Кто-то из ваших спелся с Кречетами? — задал странный вопрос Гарм.

Пока Стриж соображал, что это значит и не отбил ли он последние мозги при тряске, как услышал незнакомый голос:

— Не знаю. Я не слышал о других изгнанниках, но может он из далёкого клана.

Извернушись, Лёха увидел пустышку графа, с интересом взирающего на него вполне осмысленным взглядом.