Саблезубого разместили в пустующем деннике конюшни, подальше от лошадей. Но всё равно чуткие копытные нервничали, ощущая близость хищника. Сам денник на скорую руку оборудовали решёткой, у которой дежурили шесть стражников с длинными копьями, снабжёнными перекладинами у наконечников. Разумная предосторожность против прыгучей хищной твари весом в полтонны.

По настоянию Дарана, всё общение с пустотником должно было проходить в его присутствии. Калека желал контролировать ситуацию лично, так что Лёха с Мией ждали его у конюшни, наблюдая за Робином.

Рыжий кружил по манежу, выбирая момент, чтобы вскочить на спину Ветерку. Жеребец злобно прижимал уши и угрожающе фыркал, намекая, что лучше пройдохе поменять планы и сходить хлебнуть пивка, вместо того, чтобы рисковать костями.

Робин, ясное дело, предложение проигнорировал. Выбрав, как ему казалось, удачный момент, он ловко запрыгнул на коня. На этом удача закончилась — Ветерок взбрыкнул, и рыжий, описав красивую дугу, шмякнулся на песок. Вскочив на четвереньки, рыжий боком, как спасающийся краб, отбежал к краю манежа и пролез под ограждение. Очень вовремя: копыта Ветерка безвредно пнули воздух там, где только что находился зад пройдохи.

— Фух, — выдохнул он, садясь наземь и массируя ушибленную грудь.

Сейчас Робин напоминал рыбку-телескопа: встопорщенный золотистый хвост, выпученные глаза в растопырку и беззвучно открывающийся рот.

— Да, в родео ему не участвовать, — усмехнулся Лёха.

Кряхтя, рыжий поднялся на ноги и вновь поле под брус ограды.

— Зато премию Дарвина может получить, — отметила Миа. — Ну, если она тут есть.

— Если нет — нужно учредить, — согласился Стриж.

«И ты будешь первым номинантом!» — поделился мнением демон.

Возражать смысла не было. А учитывая первую смерть там, в родном мире, Лёха мог стать первым многократным номинантом премии Дарвина. Судя по тому, что она сохранилась в далёком космическом будущем человечества — то особо не поумнело.

— Иди за мной, — потянула его за руку Миа.

Лёха позволил увлечь себя за угол, где стены конюшни и сарая образовали узкий проход. К одной из дощатых стен его и прижала эльфийка, одарив долгим поцелуем.

— Я рада, что ты в порядке, — сообщила она, неохотно оторвавшись от его губ.

Лёха молча обнял её и прижал к себе. В выражениях чувств словами он никогда не был силён.

Поэтому к чёрту слова. Стриж улыбнулся и поцеловал девушку.

— О, я смотрю тебе кувырканий с Райной не хватило, — раздался ехидный голос Робина.

Тому явно не хватило коня, желавшего его убить, и он решил огрести ещё и от одержимой пустышки. Или не терял надежды охмурить Мию, для чего нехитро устранял конкурента.

«Вот гад! — под глумливый хохот Белочки подумал Лёха, предвкушая разговор с эльфийкой на тему верности. — Падла рыжая, что же ты шею не свернул, когда с коня падал! Сволочь, я тебе язык на узел вокруг шеи завяжу, вместо галстука!»

— Завидуй молча, — посоветовала Робину эльфийка, сопроводив слова неприличным жестом. — И, желательно, в другом месте.

Подмигнув Стрижу, она возобновила поцелуи, игнорируя рыжего пройдоху. Тот, потирая ушибленный бок, с ухмылкой наблюдал за происходящим, словно зритель в кинотеатре. Разве что попкорна не хватало.

Пока Лёха размышлял, поверят ему, если он скажет, что зубы Робину выбил Ветерок, Миа, не прерывая поцелуя, достала один из метательных ножей и красноречиво направила в сторону непрошеного зрителя.

Намёк тот понял и, сославшись на важные дела, исчез.

— Вот козёл, — выдохнул Стриж. — Не было у нас с Райной ничего.

— А я-то уж было подумала, что вот она — причина, по которой она передумала тебя убивать, — насмешливо прищурилась Миа.

— Она меня чуть не убила, когда я предложил ей постонать, имитируя бурный секс, — улыбнулся ей Лёха. — Предложи по-настоящему — точно оторвала бы мне башку по самую задницу.

Миа посерьёзнела.

— Я, конечно, опасалась, что в какой-то момент от нас избавятся, как от лишнего головняка, но не думала, что отравой и втихаря от своих. И, тем более, не ожидала, что Райна возьмёт и признается в этом сама. Что у вас там произошло на самом деле?

— Она сорвалась, — ответил Стриж. — Зартан действительно был натуральным дерьмом.

И Лёха пересказал Мие полные события последних дней, прибавив скупые обмолвки Райны о каторге.

— Уверен, что швырянием объедков этот удолбанец не ограничился, — завершив рассказ, добавил Лёха. — Слишком быстро Райна сорвалась. А потом впала в ступор. Хрен знает, что там ещё было, но зуб даю — измывался этот ублюдок куда изобретательнее.

— Жаль, легко умер, — сплюнула эльфийка. — Но, как говорят китежцы, нет худа без добра. Одним сукиным сыном в мире меньше, а ты заслужил доверие Райны и, судя по всему, Дарана. Теперь риск сдохнуть от рук союзников значительно меньше. Кстати об этом…

Она чуть отстранилась и окинула Лёху задумчивым взглядом.

— Тебе знаком термин «митридатизм»?

— Отцы-командиры называли меня по-разному, но такими словами ещё нет, — отшутился Стриж. — Это что за зверь такой?

Руки с талии эльфийки убирать он не спешил.

— Есть легенда о древнем земном царьке Митридате, что боялся отравления, — пояснила Миа. — До того боялся, что стал принимать небольшие дозы ядов в попытках выработать невосприимчивость к ним.

— И как? — заинтересовался Лёха. — Помогло?

— По легенде — да, — кивнула эльфийка, — а на практике такой способ применим к ограниченному типу ядов. Некоторые имеют накопительный эффект и такая профилактика убьёт вернее врага. Но в твоём случае…

Она задумчиво прикусила губу.

— Твой демон сумел вывести смертельную дозу незнакомого токсина. А что если скармливать ему незначительные порции яда для анализа и подготовки тела к выводу разных токсинов?

«Идите нахрен! — взвилась Белочка, уловив, куда ветер дует. — Вот избавлюсь от тебя — хоть горстями отраву жри! А пока мы вместе — отвалите, садисты!»

— Белочка против, — озвучил демонический протест Стриж. — А жаль…

«То есть меня тебе не жаль?! — разозлился демон. — Вот ты скот неблагодарный!»

«Было бы не жаль — даже мнения твоего бы не спросил», — попытался утихомирить «квартиранта» Лёха.

«Сейчас заплачу от благодарности,» — пробурчала Белочка, успокаиваясь.

— То есть она предпочитает экстренно искать способ спасти тебя от отравления, а не взять время на спокойную подготовку? — приподняла бровь Миа. — Я сомневаюсь, что это был первый и последний раз, когда нас пытаются убить ядом.

«Она права», — заметил Лёха.

Демон помолчал, обдумывая информацию, а потом тяжело вздохнул:

«Чёрт с вами. Попробуем. Всё равно другого выхода нет».

— Она согласна, — сообщил Стриж.

— Отлично! — обрадовалась Миа. — Я озадачу Райну, раз уж она такой специалист, найти нам все местные яды и расписать дозировки.

Демон угрюмо вздохнул.

— Если твой демон научится распознавать эти яды по запаху или вкусу — я избавлюсь от чувства вины за каждый съеденный кусочек, — призналась эльфийка.

«Какое благородство!» — фыркнула Белочка.

— Э, влюблённые, вас там ждут, — бесцеремонно объявил Робин.

При этом рыжий благоразумно выглядывал из-за угла, не желая схлопотать от заботливой эльфийки переизбыток железа в организме.

Лёха огорчённо вздохнул из с крайней неохотой выпустил Мию из объятий.

Дела не ждут ни в одном из миров.

У конюшни, действительно, уже ожидала целая делегация. Помимо Дарана, присутствовать при «беседе» захотели Лаура, Риган и Райна. Сложно сказать, что интересовало их больше: благонадёжность потенциальной пустышки, или способ, каким Лёха будет узнавать информацию у зверя, не способного говорить.

Ему и самому было интересно. Скорее всего придётся, как в детстве, играть в «данетки», потому что зверь сможет лишь мотать головой в знак согласия или отрицания. А может им повезёт и земляк будет владеть одним из языков, знакомых им с Мией. В конце-концов, в его время английский стал международным языком общения, а в далёком будущем есть эсперанто. Ну а писать, наловчившись, можно и лапой.

Лишь бы не кто-то из неграмотного средневековья, и не азиат, забивший на изучение английского.

— Свободны, — махнула рукой стражникам Лаура.

Те вопросительно посмотрели на Ригана и, получив одобрительный кивок, вышли.

Снаружи, плотно прикрыв ворота, остались дежурить Робин и молчаливый Виг. Главной их задачей было следить, чтобы никто не подсматривал и не подслушивал происходящее в конюшне.

— Начинайте, — скомандовала графиня своим телохранителям.

Стриж и Миа вошли внутрь.

— Красавец, — едва не промурлыкала эльфийка, разглядывая громадного хищника.

Кажется, в этот момент она позабыла о том, что в зверином теле заключён человеческий разум.

Саблезубый, до этого старательно изображавший глубокий сон, вскинул голову и кое как уселся. Разрезанные верёвки валялись рядом с ним. Скорее всего их перепилили копьём, через решётку, чтобы не рисковать. Оставлять связанным тоже не рискнули: если нарушится кровоснабжение, может начаться некроз, а за порчу такой ценности никто из стражников отвечать не хотел.

— Говорить можешь? — спросил Стриж у саблезубого.

Тот раскрыл пасть, издал серию невнятных звуков, а потом огорчённо мотнул головой. Посидев секунду, он решительно разгрёб лапой солому. Под ней оказался слой песка. По-своему разумно: лошади не кошки, к лотку не приучены, гадят там, где приспичит. Что не впитает солома — уйдёт в песок, который затем уберут лопатой и насыпят свежий.

Саблезуб выпустил когти, втянул, снова выпустил, затем опять втянул и, наконец, сумел выпустить не все, а один-единственный. Победно рыкнув, он начал медленно и старательно, как первоклашка, чертить буквы.

«Только бы не арабский, или какие иероглифы», — мысленно взмолился Стриж.

Они с Мией подошли ближе, читая то, что корябал саблезубый. Повезло — пусть коряво, но вполне узнаваемо рыжая лапа выводила латинские буквы, складывающиеся в текст. Немецкий.

— Я в аду? — вслух прочитал Лёха, знавший этот язык достаточно хорошо.

В училище он освоил немецкий, английский и худо-бедно французский. Из всех трёх до этих пор на практике пригодился лишь французский, во время командировки в ЦАР. На английском и немецком Лёха читал книги и статьи — просто чтобы не забыть языки. Если первый год после выпуска он ещё заглядывал в словари, то к моменту поездки в Мозамбик насобачился вполне сносно.

Теперь пришла пора проверить свой уровень знаний с носителем немецкого.

«Ну, колбасник, в аду ты, или нет, зависит от того, кто ты есть», — подумал Стриж.

Если им не повезло выловить какого-нибудь фашиста он лично попросит Лауру превратить мразоту в безвольный кусок мяса. И будет наблюдать за этим, потягивая вино из бокала.

Вслух же он сказал:

— Нет.

— Что такое «ад»? — уточнил Даран.

— Место, куда души плохих людей попадают после смерти, — машинально ответил Лёха, — чтобы там страдать за свои преступления.

Миа невесело усмехнулась и поинтересовалась:

— Алекс, тебе не кажется, что это вполне точно описывает произошедшее с нами?

Стриж хотел было возразить, напомнив о чертях и котлах, но задумался. А ведь похоже. И пусть тут нет котлов, зато есть демоны, некоторые даже с копытами и рогами. В разных религиях и мифах у загробного мира своё описание. В Греции, к примеру, был трёхголовый Цербер. Подобную тварь Лёха видел при атаке на лагерь Гарма. Козлоголовый демон ему тоже встречался, вполне библейский персонаж, если вдуматься. Скандинавский ад и вовсе ледяной, совсем как разломы в мир демонов. И те вполне способны вселяться в людей. Он как раз отличный тому пример.

Так может он и правда попал сюда не случайно, а за всё то, что успел совершить за жизнь? По меньшей мере заповедь «не убей» он нарушал очень много раз. Вдруг за это после смерти ему положено было стать безропотной пустышкой для какого-нибудь мага, проходя свои круги страдания и боли?

— Алекс, ты в норме? — вопрос эльфийки помог вернуться к реальности.

Лёха тряхнул головой, отгоняя неуместные и ненужные сейчас мысли.

— Да, обдумывал разговор, — солгал он.

О вопросах он подумал гораздо раньше, отдавая предпочтение тем, на которые можно ответить только «да» или «нет».

— Ты солдат? — спросил он саблезубого.

Тот кивнул и неумело вывел когтем «офицер».

— Он офицер, — озвучил Стриж и тут же задал вопрос. — Какой армии? Род войск?

Сейчас решится всё. Если эсэсман — однозначно в расход.

Коготь погрузился в песок, выводя новую строчку.

— Дойче Кайзерслихес Геер, — Лёха выдохнул. — Германская имперская армия.

— Из твоего времени? — уточнила Миа.

— Нет, раньше, — мотнул головой Лёха. — Так немецкая армия называлась с конца девятнадцатого века до конца Первой мировой. До восемнадцатого года двадцатого века то есть.

Понимания на лице эльфийки не прибавилось. Историей войн докосмической эпохи она явно не интересовалась. А вот саблезубый услышал и понял. Коготь замер. Зверь медленно повернул голову к Лёхе. Моргнул, а потом затёр лапой всё написанное и принялся яростно чёркать когтем по очищенному от букв песку.

— Первая мировая, — с трудом разобрал Стриж написанное. — Началась в одна тысяча девятьсот четырнадцатом… Да, именно. И закончилась в ноябре восемнадцатого.

Из-под когтя вновь полетел песок.

— Кто победил? — Стриж вздохнул, помедлил и ответил: — Антанта[50].

Из саблезубого будто выпустили воздух. Он даже в размерах словно уменьшился.

— Мировая война, — задумчиво произнесла Райна. — Как это? В ваш мир тоже вторглись демоны?

Лёха горько усмехнулся:

— Нет, с задачей массовых убийств мы блестяще справляемся и сами.

«Вы не едите поверженных врагов, — вмешалась Белочка. — Вы не поглощаете души. Вы испепеляете целые города и убиваете миллионы просто так, без особого смысла. Большинство из вас даже не испытывает от этого удовольствие. Вы — варвары даже по моим меркам».

Стриж не сумел понять, насмехался демон, или говорил всерьёз.

Саблезубый, тем временем, встряхнулся и вновь заскрёб когтем.

«Что вам нужно?»

— Как тебя звать-то? — вместо ответа спросил Стриж.

«Капитан Гюнтер Хейман».

— А род войск?

Гюнтер обернулся к Лёхе, будто размышляя — стоит отвечать, или нет? Но всё же накорябал.

«Сапёр. Если это не бред от морфия, то я погиб у Месен».

Стриж оценил выдержку этого человека. О Мессинской операции он, как и все, изучавшие военную историю, читал. Эта битва вошла в учебники как пример самого масштабного использования саперных подразделений. Англичане заложили под немецкие позиции и взорвали больше шестисот тонн взрывчатки, убив разом свыше десяти тысяч человек. Таким образом, бритнаские сапёры установили печальный мировой рекорд, устроив самый смертоносный неядерный взрыв в истории. Кратеры, оставшиеся с тех пор, превратились в достопримечательности, куда возят туристов.

Если этот Гюнтер сапёр, погибший от взрыва — то скорее всего…

— Ты тоннельщик? — озвучил Стриж свою догадку.

Хейман посмотрел ему в глаза и молча кивнул.

— Он ни хера ж себе… — уважительно пробормотал Лёха.

Любой, кто знаком с историей Первой мировой чуть глубже, чем даты начала и конца, слышал про этих людей. Тоннельщики, они же «кроты», «крысы», «пинающие глину», — одно из порождений «позиционного тупика», в котором к пятнадцатому году оказались все воюющие стороны на Западном фронте.

Окопы, сплошной линией протянувшиеся от Северного моря до границы Швейцарии, стали кошмаром для атакующих. Пехота, застрявшая в рядах колючей проволоки, выкашивалась пулемётами, разрывалась в клочья артиллерией. Лобовой штурм даже после артиллерийской подготовки по большей части превращался в форму массового самоубийства. И тогда вспомнили опыт прошлых лет с подкопами под вражеские укрепления. Пришёл черёд «подземной войны».

Созданные по обе стороны фронта специальные сапёрные команды рыли тоннели, пробираясь под окопы врага. Навстречу им «коллеги с той стороны» прокладывали контргалареи. И в кромешной тьме узких ходов вспыхивали короткие, яростные стычки, где в ход шли ножи, револьверы и обрезы винтовок. Смерть стала постоянной спутницей тоннельщиков. Она заливала выработки коктейлем из песка, глины и пульпы; душила метаном и испарениями взрывчатки; на поверхности засыпала выходы снарядами и бомбами, подстраивала рейди вражеских штурмовых групп. Выдержать такое и не слететь с катушек — нужно иметь стальные нервы.

Но к моменту Мессинской операции[51] «подземная война» уже практически сошла на нет. До командования наконец дошло, что огромные воронки на месте вражеских окопов превращаются в препятствия — а то и смертельные ловушки, — для собственных войск, а тонны взрывчатки и жизни сапёров можно потратить с большей пользой. По сути, тот грандиозный взрыв стал «лебединой песней» тоннельных сражений. Выживших сапёров в основном переводили в штурмовые подразделения — ещё одну новинку, рождённую позиционным тупиком.

Лёха много читал про Первую мировую войну, но никогда не думал, что ему доведётся вживую встретиться с непосредственным участником тех событий. Но вот, причудливые изгибы судьбы свели вместе солдат разных эпох.

— У нас тоже были тоннельщики, — тихо сказала Миа. — Отчаянные ребята. Я бы не рискнула туда лезть.

— А что, у вас разве роботов нет? — удивился Стриж.

— Есть, — Мия невесело усмехнулась. — Но робот никогда не заменит человека. Робот мыслит шаблонно, по программе, а человек умеет импровизировать.

Лёха хмыкнул и почесал затылок. Подземная война периодически возвращалась. Американцы столкнулись с подземными убежищами вьетнамских партизан, самому Стрижу приходилось пару раз нырять в тоннели, проложенные «бармалеями» в Сирии и в будущем, оказывается, тоже есть место для «кротов».

— Вот тебе и «вкалывают роботы, счастлив человек», — усмехнулся Лёха. — Так, Гюнтер… Можно, я буду тебя так называть, без чинов?

Саблезубый изогнул губы в ухмылке и кивнул.

— Так вот, Гюнтер… — и Лёха объяснил новому товарищу весь жизненный расклад пустышек в этом мире и альтернативный вариант, предложенный Лаурой.

Хейман выслушал его. Почесал задней лапой за ухом, оглядел стоящих за решёткой Кречетов и погрузил коготь в песок.

«Приступайте, — написал он. — Мне уже ничего не страшно».

— Он готов, — сказал Стриж. — Лаура, начинай.

Неожиданно для него графиня возразила:

— Это глупо — привязывать пустотника ко мне. Я практически не покидаю наши земли и получаю силы от кланового артефакта. Кроме того, у меня есть вы двое. Пустышка нужнее Дарану или Райне.

— Райне, — тут же сказал калека. — Я тоже привязан к клановому артефакту и почти всё время провожу в замке, а её ты отсылаешь с заданиями за пределы наших земель.

На лице Лауры читалось сомнение.

— Я должна буду объяснить, почему отдала столь редкую пустышку именно ей…

— Это как раз не сложно, — встрял Лёха. — Раз уж столько знатных и родовитых кречетов не поспешили поддержать тебя, мелкую соплячку…

При этих словах Даран возмущённо вскинулся, а Риган ухмыльнулся в усы.

— …Лауре разумно дать возможность проявить себя на службе молодым и дерзким. Ты публично приблизила Дарана, бастарда. Потом наградишь Райну, возглавившую успешную защиту каравана, добытой ею же редкой пустышкой. И к тебе потянутся в поисках лучшей жизни младшие сыны и дочери, бастарды, маги из малоуважаемых родов. Ты всё равно бельмо на глазу старичья, так воспользуйся этим, чтобы собрать под крылом молодых, голодных и злых до свершений.

«Я словно в романе Дюма, — слушая этот разговор, написал Гюнтер. — Хотя предпочёл бы Жюля Верна».

— Ну, тебе представится возможность побыть Сайресом Смитом[52], — утешил его Стриж.

«И на том спасибо», — ответил Хейман и дурашливо поклонился, прижав лапу к груди.

— О чём вы говорите? — подозрительно прищурился Даран.

— О книгах, — пояснил Стриж. — Гюнтер говорит, что чувствует себя персонажем исторического романа.

Судя по виду калеки, он считал их обоих дураками, занятыми какой-то ерундой во время важного разговора.

— Он прав, девочка, — пробасил Риган. — Ты сейчас бельмо на глазу многим приверженцам старых традиций. Да, ты дочь покойного графа и одержала победу в ритуале, как и положено. Но ты приблизила бастарда, Райну, с её историей, и каких-то приблудных полуухих, ставших доверенными телохранителями. Старых пердунов и заносчивых почитателей чистоты крови ты уже потеряла, но можешь приобрести тех, кто готов продвигаться трудом, а не родственными связями.

Поразмыслив, Лаура кивнула:

— Хорошо. Райна, пустотник твой.

Она протянула воительнице знакомый уже золотой артефакт, при виде которого Миа невольно почесала затылок.

— А как вообще определяется, к кому будет привязана пустышка? — вдруг задумался Лёха. — Что будет, если два мага вместе возьмутся за артефакт и коснутся пустотника? Привяжется к обоим? Или, скажем, я зажму артефакт в пальцах мёртвого мага и приложу его к пустотнику?

— Дело не только в артефакте, — пояснила Лаура, — но и в выбросе энергии определённого типа. Какой маг сделает это быстрее и точнее — тот и привяжет пустотника. Помнишь, артефакт тебе принесла Миа, но я сумела тебя привязать, даже не касаясь.

В памяти Стрижа всплыл лес и вопли заживо горящих людей. Всего-то две недели прошло, а кажется, будто вечность назад, — столько с тех пор произошло всякого разного.

— Выходит, сейчас любой, кто приготовился, может попытаться привязать к себе Гюнтера быстрее, чем Райна?

— Такое возможно, — согласилась графиня, — но закон позволяет восстановить нарушенное право и убить наглеца, вновь освобождая пустотника для привязки. И тот, кто напрямую контактирует с артефактом, пресекает чужую попытку привязки. Потому маги предпочитают делать всё своей рукой.

— Но разве Миа не должна была заблокировать тебе возможность привязать меня? — не понял Лёха.

— Нет, только другой маг, и только если сам привязывает пустотника. Если я сейчас коснусь артефактом Гюнтера, но не попытаюсь привязать его к себе и не буду мешать Райне — у неё всё получится.

— Понял, — кивнул Лёха, соображая как применить новые знания на практике.

Тем временем Райна, под пристальным взглядом Дарана, открыла клетку и шагнула к саблезубу. По напряжённой спине и ногам, готовым к прыжку, было понятно, что девушке страшно. Это на словах Гюнтер был согласен, а на практике — кто знает? Может громадный хищник, невосприимчивый к магии, только и ждёт, когда людишки расслабятся и откроют клетку?

Но саблезуб смирно стоял, выжидающе глядя на девушку.

— Будет больно, — предупредила она. — Я отпрыгну и закрою клетку.

Хейман усмехнулся и повернулся спиной к Райне, подставляя шею.

Даран с Риганом встали рядом с воительницей, готовые в любой момент выдернуть её из-под удара тяжёлой лапой.

Не понадобилось. Когда золото начало погружаться в холку зверя, тот не издал ни звука, лишь когти глубоко взрыли песок.