Когда Кирилла разбудили, вокруг было темно.

– Бункерный, вставай, – тряс его за ногу Джек. – Обед проспишь.

– Как – обед? – Кирилл подскочил. – Уже обед? Что ж вы раньше не разбудили?

– Да хрен ли было будить? Все равно Саня отлеживается. Мы с Олеськой на разведку ходили. Вернулись уже.

– Как там? – Кирилл быстро одевался.

– Нормально, речку нашли. Вроде та самая, про которую Женек говорил. А тут – ручей рядом. Мы с Олеськой сполоснулись, теперь Сталкер собрался. Ты пойдешь?

– Пойду.

Кирилл выбрался из палатки.

Не доходя до ручья, Рэд придержал спутника за рукав. Приложил палец ко рту: команда замереть на месте и молчать. Кирилл послушно замер. Заметил, что Рэд держит наготове нож, потянулся за своим – и беззвучно охнул, вспомнив вчерашнее.

Впереди, в камышах, что-то зашуршало. Рэд метнул нож. В ответ раздался отчаянный писк, головы камышей закачались. Командир бросился вперед. Короткий, глухой удар – и писк прекратился.

Рэдрик выпрямился, торжествующе поднимая на вытянутой руке животное размером примерно с кошку. С головы животного стекала кровь.

– Кто это? – Кирилл постарался подавить брезгливость.

Он знал, что из еды с собой – только крупы, сухари, соль и сахар. С самой Талицы отряд питался кашами, и Олеся уже не раз вздыхала, что хорошо бы поохотиться. Поставить знак равенства между словами «поохотиться» и «убить животное» до сих пор Кириллу в голову не приходило.

– Крыса водяная, – довольно объяснил Рэд. – Только не как те, на болоте, а обычная. Такие на людей не нападают… Третья уже, – мечтательно добавил он. – Одну я подбил, пока за водой ходил. И еще одну Олеська притащила, когда с разведки возвращались. Хоть пожрем сегодня по-человечески.

– Угу, – поддакнул Кирилл.

Подумав, что когда-то его бы вырвало от одной мысли о том, что придется есть крыс, пусть даже водяных. Сейчас он рассудил, что мясо – это белок. А белок – это силы, которые всем им очень нужны.

– Потрошить умеешь?

– Попробую. Только… – Кирилл вспыхнул. – Только ножа нет. Потерял, еще на той дневке.

Рэд даже ругаться не стал. Окатил убийственным взглядом, развернулся и пошел к лагерю.

На следующую ночь отряд вышел к реке. Надули лодку – ту, что ремонтировал Джек на ядовитом болоте. На дно уложили Сашку. Он был в сознании, но еще плох, Олеся считала, что у парня тяжелое сотрясение мозга. Чтобы поправиться, необходим покой. На весла сел Джек, погрузив рюкзаки. Рэд, Олеся и Кирилл двинулись пешком, вдоль берега.

Первыми часами похода Кирилл наслаждался. Мясо нутрии – он вспомнил правильное название «водяной крысы», и это немного примирило с необходимостью съесть поджаренные на углях куски – оказалось приятным на вкус, прибавило сил. А возможность сбросить со спины рюкзак и вовсе дарила ощущение выросших крыльев. Кирилл совсем было воспрянул, но после привала, вместо Джека, в лодку уселся Рэд. Кирилла усадил напротив. Жаждет ли тот овладевать ремеслом гребца, как водится, не спрашивал.

К рассвету увидели, что река вдали расходится двумя рукавами. Соотнести это место с выданной в Талице картой не сумели – Люка, который оценил бы пройденное расстояние с точностью до десятка метров, рядом больше не было. При свете фонаря, долго рассматривали карту. В конце импровизированного совещания Рэд вздохнул.

– Проводника бы! Дальше эта зараза только хуже петлять будет. И рукавов у ней – немеряно… Прям, хоть сам за Дикими по лесу бегай.

– Диких рядом нет, – уверенно заявила Олеся.

– Тут, по ходу, вообще никого нет, – недовольно сплевывая, заметил Джек. – Места уж больно тухлые.

За следующие две ночи бойцы продвинулись недалеко, едва ли километров на тридцать. Дважды ошибались с речными рукавами – ответвления оказывались слепыми и заканчивались болотом, – да и берег становился все более топким. Идти стало заметно труднее. Зато Сашка уже мог часть пути проходить сам, а когда уставал, ложился в лодку.

Нутрии больше не попадались. Олеся, принюхиваясь, уверяла, что «жратвы» вокруг полно – но зверьков надо выслеживать вдоль ручьев, у реки вряд ли поймаешь.

– Ладно, – оглядев утомленный отряд, решил Рэд. – Завтра полночи идем. Потом ставим лагерь и охотимся. На рыбалку сходим. Война – войной, а жрать надо.

– И баню, – быстро добавила Олеся.

– О’кей, – кивнул командир. – И баню.

На охоту пошли Олеся и Джек. Рэд с Кириллом отправились ловить рыбу, а в лагере остался Сашка. Он уже лучше себя чувствовал и должен был нагреть воды для «бани». «Баня» отличалась от обычной помывки, в ручье или речке, наличием горячей воды, но даже эта простая вещь в походе превращалась в радостное долгожданное событие.

Рэд прицепил лески с крючками на удилища, вырезанные в прибрежных кустах. Показал Кириллу, как цеплять наживку, как закидывать удочку, как подсекать клюнувшую добычу… Рыбалка оказалась делом азартным. Рэд вытащил уже третью рыбешку, а Кирилл свою – довольно крупную! – упустил, снимая с крючка. И больше у него не клевало. Сосредоточенно смотрел на поплавок, когда командир вдруг встрепенулся.

– Ничего не слышал?

– Нет, а что?

– Вроде крикнул кто-то.

Рэд хмурился. Бросил удочку, тревожно оглядываясь.

Кирилл прислушался, и почти сразу оба услышали крик. Теперь уже отчетливый. Из лагеря.

Кирилл попробовал вскочить, но Рэд удержал.

– Оружие – к бою, – чуть слышно приказал он. Свой пистолет уже держал в руке. – К лагерю – ползком. За моей спиной держись. Без команды не дергаться!

– Есть.

– Вперед.

Рэд громко прокричал выпью – это был сигнал Джеку и Олесе, немедленно возвращаться. Оставалось только надеяться, что ушли бойцы не далеко и призыв услышали.

Лагерь находился рядом, не больше сотни метров. Рэд встал на четвереньки и пополз, прячась в высокой траве. Кирилл – за ним. Все произошло так быстро, что в голове продолжала вертеться дурацкая мысль про рыбалку. О том, как неудачно раздался крик – именно в тот момент, когда заветная рыбина наверняка должна была клюнуть.

В месте, где трава заканчивалась и начинался голый берег, Рэд остановился. Хочет осмотреться перед тем, как себя обнаруживать, понял Кирилл. Сам он, повинуясь приказу, держался за командирской спиной и почти ничего из-за нее не видел.

– Мааальчики! – раздался вдруг рядом, едва ли не двадцати шагах, тонкий капризный голос. Он отвратительно растягивал слова. – Ну где же выыы? Тут ваш друуууг… Ему боооольно! Он умирааает!

Кирилл непроизвольно приподнялся, и в ту же секунду узнал, что значит «пули свистели над головой». Над макушкой что-то громко свистнуло.

– Сталкер, не ведись!

Это кричал Сашка. Он хрипел. Возглас, похоже, дался нелегко.

– Не подхо… – и затих.

– Оооой… – расстроился голос. – Уже уууумер…

Кирилл расслышал, как Рэд скрежетнул зубами.

– Мааальчики, ну гдееее вы! – продолжал звать голос. – Идите сюдаааа! Мне тут скууучно…

Рэд, обернувшись к Кириллу, указал подбородком на кочку, чуть в стороне от них. Кирилл понял, что нужно спрятаться. Перестилаясь по земле, как учила Олеся, движениями наподобие змеиных, заполз за холмик. Рэд удовлетворенно кивнул. Вращая глазами и беззвучно открывая рот, он приказывал еще что-то сделать. «Го-во-ри», – прочитал по губам Кирилл. Вопросительно показал ладонью на себя. Рэд снова кивнул. Мотнул головой в сторону невидимого стрелка. С ним – говорить?… Да. Ну, ладно.

– Кто ты? – крикнул Кирилл. – Что тебе нужно?

В кочку ударила пуля.

Рэд поднял большой палец – все правильно. Показал жестами, что уходит. И Кирилл понял замысел – он, прячась за кочкой, должен отвлекать противника, а командир постарается обойти его сзади. Кивнул. Рэд быстро пополз в сторону. Ни одна травинка над ним не шевелилась.

– Мне вы нужныыыы! – обиженно сообщил голос. – Ну, зачем вы спряааатались? Выходиииите!

Кирилл замер, плохо пока представляя, о чем разговаривать дальше.

– Ах, тааак?! – чуть подождав, обиделся голос.

Раздался выстрел. В землю рядом, в полуметре от съежившегося Кирилла, зарылась еще одна пуля.

Он осторожно расковырял землю. Пуля была еще горячая. Небольшого калибра, выпущенная из пистолета ТТ, или чего-то подобного. Нагана, например… Если это ТТ, быстро соображал Кирилл, и если у этого гада всего одна обойма, то осталось пять патронов. У Сашки забирать нечего – тот был без огнестрельного оружия. Во-первых, больше доверял ножу и арбалету, а во-вторых, возясь с костром, адапты всегда откладывали в сторону «огнестрел».

– Выходиии! – мерзко-капризно – Олег с такой интонацией выпрашивал на кухне сладкое – тянул голос. – Стааалкер! Я знаю, ты с нииим! Покажииись! Я и тебя убьюууу!

Выстрел.

Четыре патрона, – мелькнуло в голове у Кирилла. Он придумал, что делать.

– Ааааа!!! – истошно заорал, от души надеясь, что получается убедительно. – Ранил, гад!

– Так тебе и нааадо! – обрадовался голос.

А Кирилл, собравшись как следует, впервые в жизни разразился руганью. За короткое время припомнил все слова и идиомы, что употребляли при нем адапты. Он добился цели – в кочку, одна за другой, ударили еще две пули. Кирилл затих.

– Бункерныыыый! – напевно позвал голос. – Ты живооой?

Кирилл не отвечал. Вжался в землю, обливаясь потом.

Страха не было, только дикое, до звона в ушах, напряжение. Он старался расслышать каждый звук, чтобы успеть откатиться в сторону, когда противник достаточно приблизится для контрольного выстрела. Голову прикрыл руками.

«Ну, иди же!.. Ты ведь не уверен, что я убит! Давай, сосредоточься на мне, а в это время…»

В это время Рэд, должно быть, занял нужную позицию. Кирилл услышал новый выстрел, но стреляли уже не в него – бестолково, в сторону. А сразу вслед за этим раздался тонкий визг. И удар о землю – кого-то сбили с ног.

Кирилл вскочил. До противника оставался всего десяток шагов. В голове мелькнула мысль, что сам он с такого расстояния, пожалуй, не промахнулся бы.

Стрелка оседлал Рэд. Руки вывернул за спину, шею прижал к земле. Приказал Кириллу:

– Саню глянь.

Кирилл поспешил к Сашке.

Адапт лежал на животе, из спины торчала арбалетная стрела. Кирилл осторожно перевернул друга и отпрянул. После выстрела в спину, Сашке перерезали горло. Наверное, в момент, когда пытался крикнуть «Не подходи!».

– Что с ним?

– У… – Кирилл запнулся. – Убит.

– Сука! – Рэд схватил противника за волосы, ударил головой о землю. – Кто ты?! – слова сопровождались ударами о землю. – Сколько вас тут? Ну?!

– Сталкер, уймись! – со стороны леса бежали Олеся и Джек. – Убьешь!

– Убью, – пообещал Рэд, отпуская волосы противника. – Изувечу, а потом убью!

– Что… – Олеся подлетела к Сашке. Дрогнув, опустилась на колени. – Это… он сделал?

– Она, – брезгливо бросил Рэд.

У застывшего, глядя на Сашку, Кирилла, щелкнуло в голове – кто – «она»? Откуда здесь «она»? Его, в общем-то, совсем не волновал этот вопрос. Внезапная смерть едва успевшего оправиться после ранения Сашки подавила всякое любопытство. И спросил скорее машинально, с малолетства был приучен уточнять недопонятое:

– Кто – она?

– Вот эта. – Рэд снова, с отвращением, дернул противника за волосы – неожиданно длинные. – Это девка.

Сашку похоронили в красивом месте, под стоящим в одиночестве кедром. Складными лопатками вырыли в песке могилу.

У Кирилла все еще стояли перед глазами разложенные на пне подарки для Анюты: яркие бусы, колечки, сережки… Должно быть, в одиночестве Сашка разглядывал и перебирал гостинцы. Появление за спиной врага не заметил.

– Друг наш Саня! Друг наш и брат…

Горькие слова похоронного ритуала накрепко врезались в память. Еще когда Кирилл, стоя на тропинке, смотрел на погружающегося в болото Люка. И едва удерживая слезы понимал, что помочь простодушному силачу не сможет никто.

Так же, как и Сане. И незнакомой Анюте, которая ждет любимого домой. Все, что они, уцелевшие, могут сделать – это произнести вслед последнее напутствие. Поклясться, что будут помнить друзей всегда.

Кирилл твердо знал, что и он не забудет. Ни Люка, ни Сашку, ни прозвучавшую над болотом клятву. Даже, когда вернется в Бункер и заживет прежней жизнью. И даже, если очень этого захочет.

Он поднял руку с пистолетом, вместе со всеми. И выстрелил.

Любовь Леонидовна рассказывала, что до того, как все случилось, люди ставили над могилами кресты. В нынешнем мире, у адаптов, так не делали. Просто тихо-сумрачная, не проронившая ни слезинки Олеся разбросала по холмику охапку тяжелых кувшинок.

Связанная пленница лежала в прежней позе. На окружающее не реагировала. Кирилл думал, что виной тому – удары о землю, но Олеся, брезгливо оттянув книзу веки странного существа, бросила:

– Тьфу… Упоротая, зараза.

«Зараза» была одета в джинсы – когда-то морковного цвета, а сейчас заляпанные болотной жижей, – и розовую майку с изображением Микки Мауса. Одна нога, худая и грязная, оказалась босой. На другой чудом держались остатки кеды.

Кроме пистолета, у девчонки была с собой сумка через плечо. Ядовито-зеленая, лакированная, украшенная золотыми побрякушками. Позолота давно облезла, обнажив белесую пластмассу, а кожзаменитель растрескался на сгибах.

Олеся, сохраняя на лице брезгливую гримасу, вытряхнула содержимое сумки на землю. С отвращением откинула в сторону огрызки кукурузных початков, самодельный плащ из странной материи и пустой портсигар. Из кошелька со сломанной молнией, разрисованного сердечками, выпал сверток. В нем обнаружились шприц и тщательно заткнутый пузырек с коричневой жидкостью.

Олеся вытащила пробку.

– Мекс, – скривившись, определила она. – Бодяжный. Паршивый.

– Я на Севере была, – наподдав ногой облезлую сумку, процедил Джек, – золото копала! Вот, охреневаю просто – сколько ж дряни плодили, до того, как все случилось. На вид – конфетка, а в руки возьмешь – дерьмо. Если все барахло, что до сих пор в завалах валяется, в кучу собрать – небось, до Луны достанет. А ботинки нормальные – сто пар переберешь, пока отыщешь. И на фиг им было столько? Почему нельзя было, вместо тысячи, одну вещь сделать – но нормальную? – Вопрос адресовался почему-то Кириллу.

Тот пожал плечами.

– Не знаю.

– Во-во. А, кто знал – с тех уже не спросишь… Как она сюда доволоклась-то, в одном тапке? – Джек толкнул мыском ботинка босую ногу пленницы.

– Наверное, недавно потеряла. Поняла, что дальше идти не сможет, вмазалась – и решила, что теперь ей все трын-трава.

– А Саня после контузии слышал плохо, – вспомнил Рэд. – Подкралась, видать, пока он с гостинцами возился, арбалет схватила и выстрелила.

– Вот же дрянь. – Кажется, Олеся с трудом удерживалась от того, чтобы не ударить Дикую. – Почему же я-то ее не почуяла? – она принюхалась. – Блин… – провела пальцем по грязной щеке лежащей, поднесла палец к носу. – Она нутряным жиром намазана! Человеческий запах влегкую перебивает. Вот тебе, и крыс вокруг полно.

– Наверное, ты и Диких поэтому не сразу почувствовала, – догадался Кирилл. – Помнишь, ты говорила, что вроде бы есть рядом люди – а вроде бы и нет?

– Не такая уж она, выходит, тупая, – мрачно рассудил Рэд. – Раз намазаться сообразила. Только очухайся, гадина! Ты мне все расскажешь.

Дикая очнулась, когда отряд заканчивал свежевать пойманных нутрий. Застонала и попробовала сесть.

Рэд направил на нее свет фонаря. Поднял за плечо, усадил, прислонив к стволу дерева. Встряхнул.

Девушка обвела захватчиков тяжелым, потухшим взглядом из-под спутанных волос.

– Опять вы.

Голос разительно изменился. Дикая больше не тянула слова тоненько-капризно – роняла их нехотя, как будто разговор длился не первый час. И собеседники ей до смерти надоели.

Рэд, расчетливо-хлестко, ударил девушку по щеке. Кирилл вздрогнул.

– А ты кого ждала – ангелов небесных? Зачем Сашку убила, тварь?!

– Я вас всех перебить хотела, – ненавидяще глядя на Рэда, объявила Дикая. Пощечинам она не удивилась. – А больше всех – его. – Мутный взгляд светлых глаз остановился на Кирилле.

– Меня?! Почему?!

Дикая откинула голову назад. С мстительным удовольствием заявила:

– Не скажу.

– Скажешь, – заверил Рэд. – Солнце встанет – что угодно скажешь! Так разболтаешься, что не заткнем. – Кирилл заметил мелькнувший в глазах у девчонки страх. – Лучше сразу говори. Знаешь ведь, что не выдержишь.

Дикая набыченно смотрела на него.

– Хрен тебе! Солнце еще не скоро встанет. Мучайся.

Кирилл болезненно сжался – подумал, что девчонку снова будут бить. Но Рэд только сплюнул, поднимаясь.

– А ты, смотрю, еще хуже дура, чем кажешься… Пойдем ужинать, бойцы.

Они засуетились у костра. Почистили рыбу, приготовили ужин. Через силу поели. Достали карту и в сотый раз принялись ее изучать.

Дикая то ли спала, то ли снова потеряла сознание – лежала на земле, неудобно вытянув связанные руки и ноги.

– Светать начинает, – покончив с картой, заметил Рэд. – Бункерный, отбой! Жека, раздень эту мразь.

Дикая, вздрогнув, подняла голову. Джек кивнул.

Подойдя к девчонке, потянул вверх розовую майку. Обнажилось худое и жалкое, словно у некормленого цыпленка, тело, с маленькими острыми грудями. Связанные руки не позволили стащить майку полностью, Джек бросил ее у Дикой за спиной. Брезгливо взялся за застежку джинсов.

Кирилл с содроганием отвернулся.

– Трахать будешь? – донеслось до него.

– Угу, размечталась! Я себя не на помойке нашел. Погоди, скоро солнце выйдет. Так трахнет – обкончаешься.

– Бункерный, отбой, – с нажимом повторил Рэд. – Олеська!

Олеся толкнула Кирилла в бок, поднимая.

– Они ведь ее просто пугают, да? – вырвалось у Кирилла, когда заполз, вместе с Олесей, в палатку. – Чтобы заговорила побыстрее?

– Конечно. Она ведь Саню, тоже, просто пугала.

Кирилл поперхнулся следующей фразой.

Через полчаса, когда снаружи начали доноситься рыдания вперемешку с проклятиями, Кириллу пригрозили, что его свяжут и заткнут рот.

– Долго выдержит? – Лежащий на спине Рэд повернул голову к Джеку. – Как думаешь?

– Вряд ли долго, – равнодушно отозвался тот. – Горела она мало, по шкуре видать. Скоро обгадится.

– Сталкер! – донеслось снаружи. – Хватит! Я скажу!

Джек усмехнулся. Поднял руку, останавливая Рэда:

– Погоди пока. Она визжит больше, чем реально зацепило. Еще минут двадцать, ни хрена ей не будет. Зато гладкая станет – что твоя овечка.

Он не ошибся. Заброшенная пинком, через двадцать минут, в палатку Дикая демонстрировала полную лояльность.

– Ты зачем Сашку убила? – холодно начал Рэд.

Девчонка всхлипнула, готовясь зарыдать.

– Не вой! Отвечай!

– Потому что из-за вас Тосик мой умер.

– Кто? – изумился Кирилл. И тут же, спохватившись, смолк – ему строго-настрого приказали «не вякать».

– Тосик… – Дикая всхлипнула. – Он меня выкупить хотел! Сивый сказал – приведет бункерного, заберет меня! А он не привееел… И сам погиииб…

– Тебя как звать? – хмурясь, спросил Рэд. Кажется, о чем-то догадался.

– Жаба.

– Ка-ак? – Такого даже командир не ожидал.

– Жаба! Не видишь, что ли? – Дикая попробовала вытереть лицо о наброшенный на голые плечи плащ.

Получилось плохо, но все же стало заметно, что под слоем грязи из угла губ к подбородку, тянется некрасивый шрам. Когда девчонка открывала рот, в лице действительно появлялось нечто жабье.

– А по-настоящему? – Кирилл забыл про угрозы. Он вдруг тоже догадался. – Вера?!.. Правильно?! А Тосик – это Тоха, так? Тоха казанский – твой брат?!

Вместо ответа пленница разразилась руганью. Рэд схватил ее за волосы и потащил ко входу в палатку. Расстегнул полог. Дикая завизжала:

– Не надо!

– А «не надо», так язык свой поганый придержи. – Рэд оттолкнул девушку. Джек торопливо застегнул полог.

С грехом пополам выяснилось, что «уже давно» Веру продали в стаю, которая обитает где-то здесь. До того они с братом, будучи похищенными из родного дома, жили в другой стае, у Корявого. Собственно, этот самый Корявый и продал Веру местным. Тохе, не сумевшему предупредить «пахана» о заложенной взрывчатке, была обещана жестокая смерть, если не организует похищение бункерного. Для чего Корявому понадобился Кирилл, Вера, как и брат, понятия не имела. Предполагала, что «умника» собираются продать. Кому – не знала. Похитить ценный груз, находясь на пароходе, Тоха не сумел. Однако высланные «паханом» вперед гонцы успели донести до Сивого – вожака Вериной стаи – информацию о том, что отряд Сталкера серьезно ослаблен, минус два бойца. И о том, что Корявому очень нужен бункерный. Платой – судя по всему, щедрой, – пахан готов делиться. В обмен на Кирилла и Веру.

Засада, устроенная в лесу, провалилась. Вера поняла это, как только в стаю начали возвращаться те, кто сумел уцелеть на болоте. Дожидаться, пока на ней сорвут злость, не стала. Стащила у «одного козла вонючего» пистолет и плащ. Убежала и неслась без оглядки – до тех пор, пока не поняла, что погони нет. После чего «вмазалась и подумала».

Назад, в стаю, дороги не было. Любая другая стая за ведро картошки вернула бы беглянку Сивому со всеми потрохами. Путь был один – сдохнуть от голода, если раньше волки не сожрут.

Вера еще раз «вмазалась» и решила просто так не умирать. Ненавистного бункерного, который, несомненно, был единственным виновником ее бед, следовало пристрелить. А заодно и попутчиков. Потому что они тоже виноваты!

Отряд Вера догнала «уже давно». Насколько давно, выяснить не удалось – во временных понятиях Дикая путалась. Дневала она, завернувшись в плащ, «под листьями» – так Кирилл с изумлением узнал, что здесь, на болотах, произрастает растение (судя по описанию Веры, мутировавший подорожник), гигантские листья которого не пропускают страшный солнечный свет. Дикая понимала, что, просто выстрелив в бункерного, второй выстрел сделать не успеет – ее тут же заметят и убьют. Поэтому ждала подходящего случая, чтобы перебить врагов по очереди. И вот этот случай вроде бы представился.

На протяжении допроса Рэд поглядывал на Джека. Тот кивал. А Вера, судя по выражению лица, гордилась собой – что справилась с Сашкой. И едва ли не вслух жалела, что не удалось прикончить остальных. Потихоньку пыталась вытереть о плечо измазанное лицо. Плащ на голом теле от ее возни то и дело распахивался, заставляя Кирилла краснеть.

– Воняешь – звездец, – наблюдая, обронил Рэд. – Как догадалась, что нужно жиром намазаться?

– Так вся стая знает, что у Сталкера нюхачка есть. – Вера покосилась на Олесю. – Все мазались.

– А нас как нашла?

– Да был у меня один, козел вонючий. – Вера снова потерла щеку о плечо. – В лес с собой таскал, учил зверье выслеживать. А за вами такие следы, что младенец разглядит. И топаете, как кони.

– Далеко отсюда до вояк?

Бойцы замерли. Если бы Дикая ответила, что ни о каких вояках не слышала, им пришлось бы туго.

– Три ночи идти, – не прекращая утираться, буркнула Вера. – Если нормальным ходом. А не как вы.

– А как мы?

– А вы заблудились на фиг. Это не Пышма, это давно уже другая речка.

Рэд затейливо выругался. Джек поддержал. Кирилл понял, что и сам как никогда близок к тому, чтобы тоже что-нибудь сказать. Сегодня ночью сделал открытие, что в некоторых случаях произносить ругательства бывает приятно.

Вера на ругань горделиво фыркнула:

– А не хрен в чужой лес соваться.

Рэд хлестнул ее по щеке. Дикая опустила голову.

– И сколько теперь назад идти? – Рэд взял Веру за подбородок, заставляя смотреть на себя.

– С полночи, а то и ночь. Как идти.

Рэд молчал, что-то прикидывая. Вера настороженно выжидала.

– Жека, развяжи ее. С нами пойдешь.

Вера истерически расхохоталась:

– Да щас! Ишь ты, нашел добрую фею! Да я лучше сдохну, чем на ваши рожи глядеть буду.

Рэд кивнул.

– Сдохнуть – это запросто. Это я тебе быстро устрою. – Он накинул капюшон и дернул молнию комбинезона.

– Нет! – Отпрянувшая Вера вцепилась в матерчатый пол.

Рэд скользнул взглядом по ее побелевшим кулакам.

– Правда думаешь, что не справлюсь?

– Пристрели, – выдавила Дикая. – Я вашего парня не мучила. Сразу убила.

– Добила ты его. Раненого. И нас перебила бы, если б добралась… Короче. – Рэд застегнул комбинезон. – Я даже до трех считать не буду. Говори, идешь с нами или нет.

– Иду, – сквозь зубы выдавила Вера. – Только поклянись, что на солнце не выкинешь.

– Угу. Делать мне нечего – каждой твари клятвы давать! И вот еще что. – Рэд снова взял Веру за подбородок. – Если кинуть надумала – лучше сама на солнце ползи. Мы, хоть ваших лесов не знаем, тоже не пальцем деланные. Карта есть, компас есть, – отдуплим, что не туда ведешь. И выберемся рано или поздно. А ты помирать так люто будешь, что братишке, которого волки сожрали, обзавиду-ешься. Поняла?

Вера отвела глаза.

– Дайте ей обтереться чем-нибудь, – брезгливо глядя на измазанные пальцы, попросил Рэд. – А то задохнемся тут на фиг.