Ольга Павловна, как обещала, вышла провожать гостей. Кроме нее присутствовала неизвестная девица, до последней минуты висевшая на шее у Джека. Рэд недовольно морщился, но не возражал, а Кирилл подумал, что красавец, очевидно, и здесь даром времени не терял. Больше провожающих не было. По мере удаления от Бункера, число людей, знающих о миссии, вообще стремительно сокращалось. В Талице, кажется, только Ольга Павловна и Женя были в курсе происходящего.

– Счастливо вам, – сказала Ольга Павловна. – Храни вас Господь.

По очереди подошла к каждому и перекрестила. После чего строго позвала:

– Аля! Домой!

Девица, всхлипнув в последний раз, отлепилась. Отряд тронулся в путь.

– Каждый раз на дорогу крестит, – проворчал Джек. – Нет чтобы налить на ход ноги…

– Она думает, что если перекрестит, нас бог убережет, – объяснил Люк. – Женек рассказывал.

Рэдрик фыркнул.

– Слыхал, как тетя Аня с Пекши говорит? На бога надейся, а сам не плошай! Тогда убережет… Так, все! Заткнулись. Идем цепью. За мной – бункерный, за ним – Олеська, за ней – казанский. Жека – замыкающий. Через два часа привал.

Дальше шли молча.

Кирилл еще по пути к Талице, когда железнодорожные пути закончились и остаток пути пришлось проделать пешком, успел воздать должное дальновидности Рэда.

Никто из живущих в Бункере людей не представлял себе, что такое ухабистая, заросшая подлеском и иссеченная канавами дорога. И ветер в лицо, и двадцать килограммов груза за плечами. Если бы представляли, «малыша» ни за что не отпустили – тот Кирилл, каким он был два месяца назад, не прошел бы по этой дороге и ста шагов, даже без оружия и рюкзака на спине. А сейчас шагал наравне со всеми, сторожко глядя под ноги, чтобы не споткнуться. И думал о том, что когда-то такую тяжесть не то что нести – поднять не смог бы! Легкие сами дышали в нужном темпе. И к кобуре на поясе успел привыкнуть.

Шли без происшествий – хотя Олеся дважды останавливалась, настороженно втягивая ноздрями воздух. Но потом качала головой, и отряд трогался дальше. К рассвету, как обещал Женя, добрались до болота.

– Днюем тут, – решил Рэд. – Выберите, где посуше. Дежурим я и Люк, сменяют Жека и Олеська. Остальным – спать.

– Могу я подежурить, – сунулся Тоха. – Вместо Олеськи! Нам с Жекой есть, о чем потрещать. – Он подмигнул разведчику.

Тоха, как и Джек, весьма настойчиво интересовался девушками. Хотя такой популярностью, как у красавца, по понятным причинам похвастаться не мог.

Рэд инициативу не оценил.

– Тут все всё могут, – хмуро сообщил он. – А решаю я! Когда скажу дежурить, тогда и будешь.

Отошел, вытряхивая из чехла палатку. Кирилл пошел за ним. Уходя, услышал, как Люк вполголоса наставляет Тоху:

– Ты Сталкеру под руку не лезь. Ему лучше знать, кому что делать.

– Да я помочь хотел…

– Ясно, что не навредить. Только он в другой раз разбираться не станет.

На следующую ночь идти стало еще тяжелее. Даже та относительно ровная местность, по которой двигались до сих пор, закончилась. Пробираться приходилось по кочкам, сквозь бурелом и кусты. Несколько раз путь пересекали тропинки – увидев первую, Кирилл повеселел – тут все-таки ходили люди! – пока Олеся не открыла глаза, что тропы эти – звериные. И дай бог, чтобы кабаньи, а не волчьи, хотя радоваться тут в обоих случаях нечему.

– Гарика не хватает, – посетовала Олеся. – Видал бы ты, как он из лука кабанов валит! Прямо в глаз. Ножом такую тушу не взять. А огнестрел – Сталкер не позволит.

Кирилл поежился.

– Ты где-то видишь кабанов? – Ему уже рассказали, что эти животные, хоть и травоядные, могут быть очень опасны.

– Чую, – поправила Олеся. – Не рядом, но есть… А еще все кажется, что люди тоже есть. С самого начала кажется.

– Ты командиру говорила?

– Нет пока. Я понять никак не могу, правда есть, или глюки. Такое тоже бывает. Скажу – а окажется, что нет никого. Я, пока дежурила, все время принюхивалась, но так и не поняла.

Кирилл нахмурился, собираясь возразить – он считал, что Олеся в своем молчании неправа, – но тут отряд остановился.

Счастливо найденную тропку, совпавшую с нужным направлением и даже выведшую на широкую поляну – Кириллу показалось, что дышать стало легче от того, что лес вокруг расступился – перегораживало упавшее дерево. Оно было толстым и таким ветвистым, что перелезть было бы сложнее, чем обойти. Вдалеке, за поваленным стволом снова начинался подлесок.

– Обходим, – скомандовал Рэд.

Двинулся в сторону, но через десяток метров остановился.

– Болото! За Жекой – обратно. Попробуем с другой стороны пролезть.

– Тут тоже болото, – передали по цепочке.

Рэд выругался.

– Придется назад поворачивать. Отступим маленько и попробуем южнее забрать.

Отряд уже тронулся, когда Олеся вздрогнула и замерла на месте.

– Дикие! – отрывисто бросила она. – Много! Оттуда! – Олеся показывала в сторону дерева. – И там тоже! – развернулась, показывая в обратном направлении.

– Обложили, уроды, – с ненавистью проговорил Рэд. Удивленным он почему-то не выглядел. – Ладно. Хотите боя – будет вам бой… – Командир быстро оглядывался вокруг. – Далеко они?

– С полкилометра. Бегут.

Олеся поправила на плече винтовку, вскочила на поваленное дерево. Ловко, как обезьянка, начала двигаться по ветвям вдоль ствола – опытный снайпер, с гнездом для себя определилась быстро. Ветки пружинили, но удерживали легкое тело, не позволяя девушке упасть.

– Бункерный, дуй за ней! – приказал Рэд. – Олеська, прикроешь его!

Удаляющаяся фигурка кивнула и замерла, поджидая.

Тот Кирилл, который два месяца назад вышел из Бункера, обязательно что-нибудь переспросил бы. Нынешний не раздумывал и не рассуждал. Услышав команду, кинулся к дереву и, подтянувшись, вскарабкался на ствол.

Перебираться по качающимся ветвям было даже труднее, чем отжиматься на дне вагона, но все же постепенно Кирилл продвигался вперед. За спиной раздавались новые команды.

– Жека, Люк, гранаты! Саня, мы с тобой – здесь! Тоха… Тоха,…!!! А ну, слазь!

– Ага, щас, – услышал вдруг Кирилл прямо за спиной странно исказившийся голос Тохи. В следующую секунду его схватили за шиворот, а в висок уперся пистолетный ствол.

– Оружие на землю! – раздался истеричный взвизг над самым ухом. – Ты!.. Снайперку бросила! Быстро, а то пристрелю! – для убедительности Тоха – Кирилл все еще не мог поверить, что это визжал он, – встряхнул заложника за шиворот. – Гранаты – на землю! Ну?!

Ни Олесю, ни ребят Кирилл не видел. В его поле зрения, ограниченном держащей за шиворот рукой, находился только Рэд.

Где же Тоха взял пистолет? – глупо думал Кирилл. Ведь жаловался, что безоружен – Жека еще обещал, как только представится случай, «нарыть» новому спутнику что-нибудь подходящее… Эх, если бы мы были на твердой поверхности!

У него неплохо получалось уходить из захватов, а Тоха – Кирилл видел во время спаррингов – по части боевой подготовки заметно уступал адаптам. Может быть, и удалось бы вырваться. Но под ногами были ненадежные пружинящие ветки, а у виска – дуло. Рисковать, в таком положении, не стоило.

– Все-таки ты, падла, – сказал Рэд. И Кирилл догадался, что неспроста командир не пустил Тоху в дежурство. – Зачем тебе бункерный?

– Не твое дело! Оружие на землю, сказал! Считаю до трех. Раз…

Рэд кивком велел парням положить гранаты. Где-то справа ударилась о землю Олесина снайперка.

– Теперь слезла с дерева! На ту сторону прыгай! – Тоха двинул подбородком туда, где стояли Рэд и остальные ребята. – И ты, телепат хренов!

– Угу, разбежался, – с привычной безмятежностью отозвался Джек.

Тоха развернулся в его сторону, поворачивая вместе с собой Кирилла – теперь заложник видел всех, кроме Рэда и Олеси. Джек непонимающе развел руками.

– Тоха, ты с резьбы слетел, что ли? – Кирилл подумал, что Жека, как и он сам, не может поверить в происходящее. – Двух ночей не прошло, как мы с тобой вместе по бабам лазили – а сейчас стволом размахиваешь? Покурил что ли чего забористого? Мог бы поделиться…

– Заткнись! – оборвал Тоха. – Вы мне на хрен не сдались! Оружие бросайте да валите отсюда. Мне один бункерный нужен.

– Ну так бы и сказал! И не фиг было за ствол хвататься. Мне самому этот умник – во где сидит. Третий месяц с ним, как с писаной торбой, кувыркаемся.

– Жека! – Кирилл остолбенел от жестокой обиды. Ему казалось, что с Джеком они за прошедшее время отлично сдружились.

– Не дергайся, пристрелю! – Тоха встряхнул его за шиворот. – А ты – хорош чесать, все равно не слушаю! Бросай ствол, и валите. Через минуту тут полный лес наших будет.

Джек, укоризненно глядя, расстегнул кобуру.

– Душу ж вынимаешь…

– Доставай! – прикрикнул Тоха. – И чтоб медленно! Знаю я твои фокусы, нагляделся.

– А мои знаешь? – зло спросил Сашка.

Он стоял еще левее, и Тоха крутанул Кирилла к нему. Сашка что-то держал в руке за спиной.

– На землю, что там у тебя! – приказал Тоха. – Быстро!

Сашка начал медленно выдвигать из-за спины руку, но что сделал дальше, Кирилл не разглядел.

Потому что, вслед за движением Сашки, слитно прогрохотали два выстрела. Один – над самым ухом, это выстрелил Тоха. Рэд, пользуясь тем, что казанский отвлекся на Сашку, накинул ему на локоть веревочную петлю – Кирилл не раз видел, как командир упражняется с подобием лассо – и резко дернул. Пуля, выпущенная Тохой, ушла в небо. Следующим выстрелом, на секунду позже первого, Джек перебил предателю плечо. Тоха взвыл, и тут же, сметенный ударом, полетел со ствола на землю. Кирилл вцепился в ветки и сумел удержаться на ногах.

– К Олеське ползи! – крикнул Рэд.

– Люк, винтовка! – Олеся показывала на землю – в то место, куда бросила винтовку.

Люк стоял ближе всех. Он побежал вдоль ствола, но через десяток шагов вдруг ушел по колено в землю. Растерянно ругнулся.

– Тут болото!

Винтовка удержалась на поверхности, должно быть, из-за малого веса. А здоровенный Люк, не добежав до нее совсем немного, провалился в темную жижу.

– За ветки держись! – крикнул Рэд. – Бункерный, помоги! Жека, Саня – гранаты к бою!

Кирилл, торопясь как мог, пополз по стволу к Люку. Сровнявшись с ним, толкнул ближайшую ветку, приблизив ее к адапту. Люк, перебирая по ветке руками, начал медленно продвигаться к стволу – в болото погрузился уже по пояс.

– Дикие! – крикнул Сашка.

Они с Джеком отбежали по тропинке назад. Кирилл, подняв голову, увидел, как из леса на поляну одна за другой начали выскакивать фигуры. Фигуры плевались огнем.

– Гранаты! – скомандовал Рэд.

Джек и Сашка, одновременно упав на землю, выбросили руки вперед. Взрыв прогремел такой, что дерево, на котором сидели Кирилл и Олеся, подпрыгнуло на месте.

Кирилл ослеп – в глаза, прикрытые ПНВ, полыхнуло ярко-зеленым. Разлетающиеся в стороны фигуры Диких он не видел. Кажется, на время потерял контроль над происходящим.

Очнулся от толчков в бок – сидящая рядом Олеся, хладнокровно прицеливаясь, стреляла по выбегающим из леса фигурам. Оружие в руках девушки выглядело подозрительно знакомо. Кирилл ощупал кобуру и понял, что пистолета внутри больше нет.

Олесе помогал Рэд. Атакующие послушно падали. К дереву – ползком, отстреливаясь, – пробирался Джек. Он тащил Сашку.

Люк пытался, держась за ветки, выдернуть себя из болота, но пока ему это не удавалось. Кажется, силач увяз еще глубже. Кирилл осторожно двинулся на помощь.

– Сзади! – коротко бросила Олеся.

И тут же прогремел новый взрыв – это Рэд метнул назад, в противоположную сторону, еще одну гранату.

Дерево снова тряхнуло, и в этот раз Кирилл не удержался. Полетел со ствола прямо в болото.

Осознав себя в следующий момент, понял, что его держит на вытянутых руках Люк.

– Хватайся! – прохрипел адапт. – За дерево хватайся!

Немыслимо изогнувшись, Кирилл сумел дотянуться до ветвей и перебраться на ствол. Пугаться было некогда. Отдышавшись, он оглянулся на Люка. И увидел, что силач ушел в болото по грудь. Торопливо принялся подталкивать к Люку ветки.

– Держись!

Люк ухватился.

– Выше лезь! – бросил он. – Я за тобой.

Кирилл пополз. Отвлекся, подтягиваясь, а, когда снова обернулся к Люку – тот уже почему-то за ветки не держался. Низко опустил голову.

Могучие руки, минуту назад спасшие Кирилла, никчемно лежали на поверхности болота.

– Люк!.. Ты чего?!

Кирилл ринулся было назад, но почувствовал боль в ладони. Попробовал отдернуть руку и не смог. На ладонь наступила Олеся.

Сорванные связки не позволяли девушке кричать. Она жестами показывала, что Кирилл не должен ползти вниз, помогать Люку, а должен укрыться за стволом и не мешать.

Кирилл не понимал, что происходит. Перевел взгляд на Люка, потом опять на Олесю… И, наконец, прочитал по губам:

– Он убит! Ко мне ползи!

Кирилл снова посмотрел на Люка. И увидел, что из-под склоненной головы течет кровь.

Пуля пробила парню шею. Вытаскивать здоровяка из болота уже не требовалось.

Олеся снова настойчиво придавила ладонь Кирилла ступней. Он, вздрогнув, принялся карабкаться выше.

– Бункерный! – Его толкнул Джек.

Он взобрался на дерево и тянул за собой Сашку. Тот был без сознания.

Кирилл перехватил раненого. Рывками, напрягая все силы, потащил по ветвям, ближе к спасительному стволу. Освободивший руки Джек, слившись со стволом, стрелял.

Вместе с ним стреляли Рэд и Олеся – но все реже, и только в одну сторону. С другой стороны противников, видимо, уже не осталось.

Потом все смолкло.

Джек тяжело выдохнул.

– Перебили?

– Вряд ли. – Рэд спрыгнул со ствола на тропинку. – Некоторые точно ушли. С Саней что?

– Контужен.

Сашку осторожно спустили на землю. Рэд зажег фонарь – таиться дальше смысла не было. Кирилл снял ПНВ. Луч фонаря остановился на корчащемся под поваленным деревом Тохе – кто-то успел стянуть ему ремнем ноги и запястья. Предатель стонал и ругался.

– Заткнись, – приказал Рэд.

Угрожающе поднес к лицу ступню в грязном ботинке. Тоха затих.

Луч скользнул по поверхности болота. Люк все глубже уходил в трясину. Над поверхностью осталась только низко склоненная голова.

Джек и Олеся подошли к Рэду. Кирилл, повинуясь взгляду командира, тоже.

Рэд снял с головы повязку. Бойцы стащили свои. Кирилл, глядя на них – свою. Он пока не понимал, что происходит.

– Друг наш, Люк, – вдруг глухо, через силу, проговорил Рэд.

Кирилл вздрогнул. Командир обращался к парню, как к живому.

– Друг наш и брат! Ты – настоящий боец. Ты сражался с честью и отдал свою жизнь, чтобы мы жили. Мы сделаем все, чтобы твоя смерть не была напрасной.

– Сделаем все, чтобы твоя смерть не была напрасной, – повторили Джек и Олеся. И Кирилл, который из-за вставшего в горле комка едва мог говорить.

– Мы будем помнить тебя всегда.

– Мы будем помнить тебя всегда. – Джек и Олеся опустили обнаженные головы.

Больше Рэд ничего не сказал.

И Кирилл с горечью понял, что эти отчаянные, душераздирающие слова придуманы не им и не сейчас. Этим ритуалом адапты провожали всех убитых товарищей. И знали, что когда-нибудь так проводят их самих.

Они молча смотрели, как Люк погружается в болото – до тех пор, пока на поверхности не осталось только темное пятно воды. Тогда Рэд, а за ним Джек и Олеся подняли вверх оружие.

Прогремел залп. Пятно на поверхности быстро затягивалось.

Контуженного Сашку – он пришел в сознание – вели по очереди Рэд и Джек. Сашка едва говорил, но ногами перебирать мог. Олеся сказала, что самое лучшее для него – отлежаться хотя бы сутки-двое. Отряд стремился скрыться с места побоища туда, где можно было бы безопасно это сделать.

– Думаете, Дикие вернутся? – Кирилл спросил об этом Олесю, когда они вдвоем осматривали убитых – девушка искала себе подходящее оружие. – Поэтому так торопимся?

Олеся покачала головой.

– Дикие, небось, не дурные – возвращаться. А вот волков вокруг полно. Часа не пройдет, как сбегутся.

Кирилл вздрогнул. Низко склонившись, чтобы Олеся не видела лица, продолжил обыскивать убитых. Через полчаса они тронулись в путь.

И шли уже около двух часов, но шли медленно из-за едва переставляющего ноги Сашки.

– Рассвет скоро, – заметил Рэд. – Бункерный, комбез!

– Есть.

Кирилл остановился, сбрасывая с плеч рюкзак. Вытащил комбинезон и принялся облачаться. Он научился проделывать это быстро, но пара минут все же требовалась. Рэд остался, поджидая, остальные ушли вперед.

– Не кори себя, – вырвалось у Кирилла. – Ведь даже Джек не понял, что Тоха – предатель!

Эти слова рвались с языка давно. С того момента, как затвердело лицо командира, выговаривающего слова прощания над убитым Люком.

Потом Рэд надел повязку. Подойдя к Тохе, коротко бросил: «Ну?»

Тот в ответ заматерился, и Рэд наступил ему на простреленное плечо. Из раны хлынула кровь.

«Сталкер! Прекра…» – Кирилл бросился было к командиру, но Джек удержал.

«Говори! – давя подошвой рану, требовал Рэд. – Быстро, пока второе плечо не прострелил. Кому ты должен был бункерного отдать?»

«Корявому».

«Не звезди! Корявый – в Челнах, тысяча километров отсюда! При чем тут Корявый?»

Тоха ухмыльнулся разбитыми губами.

«Думаешь, самый крутой, да?… А вот покруче тебя есть! Корявый, кому надо – хорошо платит. Наши бойцы, когда поняли, что в Челнах не срослось – вперед поскакали, чтобы вас обогнать. К пермякам на пароход сели, и до Талицы раньше добрались. Там напасть не рискнули, договорились с местными, чтобы в лесу засаду устроить».

«И как? – брезгливо процедил Рэд. – Почем нынче бункерные?»

«Козел! Я – не за плату! Тут, у местных – сестра моя. Нас обоих Корявый украл. Давно, еще мелкие были. Меня оставил, а Верку продал. Сюда куда-то… Меня пахан в Казань еще раньше пристроил. Я должен был на пароход попасть».

«А что Назимке пообещали? За то, чтобы тебя „узнал“? Наркоту?»

«А то чего? У Корявого мекс – забористый».

«От молодец Назимка, – восхитился Рэд, – везде поспел! Одному – пароход, другому – взрывчатку… И когда Капитану люди понадобились, ты в команду напросился? Ваши бы с отмели напали, а ты изнутри помог? Вот же тварь».

Тоха рванулся, пытаясь сесть. Рэд не дал.

«У них сестра моя! – дергался под его ногой Тоха. – Ты хоть понимаешь, что это значит, выродок приютский?!»

Рэд будто и не услышал.

«А потом Корявому вместо парохода бункерный понадобился? И ты с нами увязался?»

Тоха молчал.

«Зачем он им понадобился?»

«Не знаю… А-а-а!!! Убери,…!!! Правда, не знаю! Пахан не говорил. Сказал только, если сдам бункерного, мне сестру вернут».

«И ты, лошара, повелся? Ее, может, и в живых давно нет».

«Неправда! Жива Верка!»

«Охереть, как трогательно. Разрыдаюсь сейчас».

«Пошел ты…» – Тоха снова приник к земле.

«Командир, время», – напомнил Джек.

«Да. Уходим».

«А с этим – что? Пристрелить?»

Тоха поднял голову.

«Обойдется, – холодно глядя, отрезал Рэд. – Волки сожрут живьем – туда ему и дорога».

«Сволочь», – падая лицом в землю, ненавистно прошептал Тоха.

– Не кори себя, – повторил Кирилл. – Никто бы на твоем месте ни о чем не догадался.

– Никто – пускай бы не догадывался. А я – командир. Я обязан был. И я один виноват.

– Но…

– Заткнись.

И, когда Кирилл попытался снова заговорить, Рэд коротко двинул ему по шее. Продолжать разговор, для которого так долго набирался смелости, Кирилл не рискнул.

Через час, уже перед самым рассветом, отряд выбрался из болота. Страшный лес закончился, вдали виднелись холмы. Рэд хмуро приказал вставать на дневку.

– Жека…

Бойцов осталось всего пятеро, и кто-то должен был постоянно дежурить снаружи, поэтому палатку поставили одну. Набились в нее все – с левого края уложили контуженного Сашку, потом легли Кирилл, Олеся и Джек. Было тесновато, но терпимо.

Кирилл поначалу не понимал, зачем вообще нужны дневные дежурства. Какой враг осмелится вылезти на палящее солнце?

Ему объяснили, что случиться может «разное», от взбесившихся животных до взбесившихся Диких. Кто-нибудь всегда должен быть начеку. Сегодня до полудня Рэд дежурил сам – в комбинезоне, с оружием, завернувшись от солнца в палатку. В полдень на смену командиру должен был заступить Джек.

Кирилл уже почти заснул, когда услышал голос Олеси.

– Жека… – еле слышно звала молчунья.

– У? – Джек, оказывается, не спал.

Хотя лег давно. Отказался ужинать, натянул на голову спальник и лежал, отвернувшись к стенке.

Олеся всхлипнула. Должно быть, думала, что Кирилл не слышит. Никогда раньше он не видел ее слез.

Весь остаток жуткой сегодняшней ночи Олеся вела себя как обычно – сумрачно-равнодушно. Приготовила Сашке компресс на голову, поела вместе со всеми, улеглась. И все это время, понял вдруг Кирилл, ее душили слезы. Олеся очень любила Люка.

Кирилл давно приспособился застегивать спальный мешок не до конца, оставляя окошко для дыхания. И сейчас в это окошко увидел, как Джек повернулся к Олесе. Выпростал из спальника руки. Молчунья подползла к нему и уткнулась лицом в грудь. Жека обнял девушку.

Сейчас ни у кого не повернулся бы язык назвать его красавцем. Лицо Джека кривилось. Он кусал губы и, кажется, сам едва держал себя в руках. Но голос звучал ровно.

– Ты реви, если тебе так легче. Можно. Никто не видит.

– А ты?

– Я не могу. – Джек тяжело выдохнул. – Когда паршиво… у меня как застревает что-то в брюхе. – Он тронул ладонью живот. – Будто камней наглотался, ни жратва, ни бухло не лезут. Что бы ни пил – цепляет плохо. До отключки не нарезаться.

– А Люк… – всхлипнула Олеся. – Помнишь, когда из Талицы уходили, он спросил еще – убережет?… Бог, то есть…

– Помню.

– И не уберег. – Олесины плечи затряслись.

Джек крепче обнял девушку. Уставился застывшим взглядом в стенку палатки.

– Ты настоящий боец, – прошептал вдруг он. – Ты сражался с честью и отдал свою жизнь, чтобы мы жили. Мы сделаем все, чтобы твоя смерть не была напрасной… – Джек бормотал слова ритуала, будто молитву. Наверное, ему, как Олесе – от слез, от этих слов становилось легче. – Мы будем помнить тебя всегда.

В светлых глазах адапта стояла такая скорбь, что Кирилл вздрогнул.

Зажмурился и замер, чтобы не мешать. Никак иначе помочь друзьям он не мог.