АРХИТЕКТОРЫ И. МЕРПОРТ (ГАП), В. РАЩУПКИН, Л. ЕРШОВА, В. НАРУБАНСКИЙ
ИНЖЕНЕРЫ Л. ГОРЛИЦКИЙ (ГИП), В. БУРДМАН, В. СТАРОСЕЛЬЦЕВ
УЛИЦА МАХТУМКУЛИ, 45. СКВЕР АМИРА ТЕМУРА
Одно из наиболее запоминающихся сооружений советского Ташкента было создано архитекторами ТашЗНИИЭПа, института, проектировавшего типовые и экспериментальные здания на основе научных исследований и новых технологий. Это объясняет не только некоторые особенности комплекса, но и манеру его представления общественности
ТАШКЕНТ И ИНОСТРАННЫЙ ТУРИЗМ
Гостиничное дело в Ташкенте всегда было зеркалом, в котором отражался образ города в стране и в мире. Справочник Туркестанского края 1910 года содержал адреса одиннадцати гостиниц в новой части Ташкента и одной — в старой, не говоря о различных караван-сараях[265]. Однако после большевистской революции и особенно отмены нэпа количество посещавших Ташкент иностранцев существенно сократилось, а с ним и количество отелей[266]. На протяжении 1930-х годов, на фоне растущей милитаризации экономики, резко уменьшилось и число туристических поездок внутри СССР. Общества, занимавшиеся внутренним туризмом, во второй половине 1930-х были ликвидированы, а их функции — переданы профсоюзам. Для приема официальных гостей служила гостиница «Националь» постройки 1912 года[267], визитеры других уровней останавливались в нескольких небольших отелях старого фонда, а остальные гости города должны были искать съемные комнаты в ведомственном жилье или в частном секторе. Во время Великой Отечественной войны значение Ташкента резко возросло: сюда были эвакуированы десятки промышленных предприятий, нуждавшихся в приеме специалистов и партнеров из других городов страны. Отвечая на эту потребность, в июне 1943 года Совнарком УзССР и ЦК КП Узбекистана приняли постановление о строительстве гостиницы на 250 номеров, расположенной в восточной части Красной площади[268]. К этому вопросу вернулись в 1945 году, однако проект воплотился лишь через 13 лет в гостинице «Ташкент», построенной на Театральной площади. Между тем наступила совершенно другая эпоха. После смерти Сталина СССР стремительно открывался для иностранного туризма, и Узбекистан был одним из набирающих популярность маршрутов: здесь в концентрированном виде, в трех городах-музеях — Самарканде, Бухаре и Хивах — сохранилось историческое наследие; также ускоренными темпами шло строительство новой столицы. Если в 1953 году республику посетило около ста иностранных туристов, то в 1969-м — тридцать тысяч, причем больше половины приехали из капиталистических стран[269].
В. Минаков (заказчик от «Интуриста»), И. Мерпорт, Л. Ершова, Л. Горлицкий, А. Подлипнов (не входил в число авторов), В. Старосельцев у макета гостиницы «Узбекистан». 1967
Гостиница «Ташкент» не справлялась с растущим потоком, тем более что ее качество оставляло желать лучшего, и уже через два года эксплуатации она пришла в аварийное состояние[270]. Поэтому в 1960 году было принято правительственное постановление о строительстве еще трех гостиниц на 1016 мест, не считая гостиницы «Аэрофлота». Две из них, на 308 и 400 мест, входили в систему «Интуриста». Однако вскоре городская комиссия решила вместо этих двух гостиниц построить одну на 708 мест, расположив ее на ул. Кирова (Зарафшан), напротив театра имени Навои[271]. Эволюция этой идеи в конечном счете привела к проекту гостиницы «Узбекистан».
ГЕНЕЗИС ОБРАЗА
Говоря о гостинице «Узбекистан», авторы книги о модернизме в Алма-Ате Анна Броновицкая и Николай Малинин усмотрели в ее облике алма-атинское влияние. «Ташкент, — писали они, — был главным конкурентом Алма-Аты […] При том что Ташкент считается четвертым городом Союза (и строительной столицей Средней Азии), в области архитектуры он часто словно бы догоняет Алма-Ату. В ответ на гостиницу „Жетысу“ (1959) Ташкент строит отель „Россия“ с такими же ячейками фасада, но в 1965-м. Плавно изгибается гостиница „Алма-Ата“ (1967), и так же изогнется отель „Узбекистан“ в Ташкенте (1974), только его фасад сплошь покроет узор орнаментальной солнцезащиты»[272]. Несмотря на всю значимость архитектурного соперничества Казахстана и Узбекистана для облика обеих столиц, предположение о причинно-следственной связи между гостиницами «Алма-Ата» и «Узбекистан» было поспешным, ибо отталкивалось от дат введения объектов в строй. Между тем первоначальный проект гостиницы «Узбекистан», судя по нескольким документам и свидетельствам, существовал уже в 1963 году, за четыре года до завершения строительства гостиницы «Алма-Ата». Особенно важным здесь представляется воспоминание архитектора-исследовательницы Златы Чеботаревой о том, что макет гостиницы она видела на рабочем столе Вячеслава Ращупкина в период работы в Узгоспроекте, до перевода Ращупкина и проекта гостиницы в ТашЗНИИЭП. Поскольку ТашЗНИИЭП был создан в 1963 году, значит, разработка проекта «Узбекистана» началась не позднее этого года. Нужно также учитывать, что образ «здания-книжки» в 1960-е годы был апробирован не раз и пользовался в СССР особой популярностью. Однако я полагаю, что в появлении этой формы в Ташкенте наибольшую роль сыграла модернистская архитектура Гаваны.
В отличие от Европы и СССР, где модернизм был тесно увязан с социально ориентированными проектами, гаванский модернизм во время второго правления Фульхенсио Батисты стал модным стилем буржуазной элиты страны. В элегантных модернистских формах на главной набережной кубинской столицы один за другим возводились роскошные отели («Гавана Хилтон», 1958; «Ривьера», построенная в форме раскрытой книги, 1957, и др.), а после появления в 1952 году нового закона о кондоминиумах — и новое многоэтажное жилье. Среди жилищных комплексов выделялся FOCSA Building (1954–1956) — самое высокое и одно из наиболее впечатляющих зданий новой Гаваны. Построенное в форме раскрытой книги с изгибающейся центральной частью, это 29-этажное здание галерейного типа открывало обитателям 364 квартир феерический вид на морскую набережную. С обратной стороны к зданию примыкала башня, в которой располагались лифты, а в верхней части находились офисы и рестораны. Весь комплекс располагался на горизонтальном подиуме в несколько этажей, с клубом, бассейном, рестораном, театром и т. д. В своих пропорциях и функциональной схеме FOCSA Building более всего напоминало здание, которое семь лет спустя возникло в чертежах ташкентских архитекторов.
Макет гостиницы «Узбекистан». 1967
Культурный трансфер, в ходе которого советские зодчие могли вдохновиться архитектурой идеологически чуждого политического режима, стал возможным для советских архитекторов после падения режима Батисты и прихода к власти Фиделя Кастро. Визиты видных советских гостей на Кубу в начале 1960-х были частыми: в феврале 1960 года здесь побывал первый заместитель Хрущева Анастас Микоян, сюда в июле 1961 года осуществил первую иностранную поездку Юрий Гагарин, а в мае 1962-го Гавану в составе советской делегации посетил лидер Узбекистана Шараф Рашидов. Такие визиты широко освещались в советских СМИ и сопровождались запоминающимися телерепортажами и фотографиями, благодаря которым модернистская набережная Гаваны, отстроенная в предыдущее десятилетие, стала восприниматься как лицо «острова Свободы». Разумеется, гостиница «Узбекистан» не была прямым заимствованием — ведь функции и градостроительная роль ташкентской гостиницы и гаванского кондоминиума были разными. Однако ташкентские архитекторы могли увидеть в кинохронике или газете здание FOCSA и вдохновиться им.
FOCSA Building, Гавана. 1956
Форма книжки оказалась органичной для роли, которую определили для гостиничного комплекса градостроители, разместив его на границе восточного ядра общегородской зеленой эспланады — Сквера революции (сквера Амира Темура). Ее пространственным предназначением было замкнуть главный ташкентский бульвар с востока и обозначить движение в сторону Чорсу — центра «Старого города». Поскольку восточная граница сквера была полукруглой, высотное здание-«книжка» располагалось на его оси на всех макетах центра Ташкента начиная с 1965 года. Однако его ориентация менялась. На макете 1965 года архитекторы пытались совместить несовместимое, ориентировав гостиницу по оси, параллельной улице Карла Маркса (Махтумкули), что дезорганизовывало пространство квартала, в котором она находилась. Затем объект сориентировали по медианной оси между улицами Пушкина (проспект Мустакиллик) и Маркса, и это дало наиболее естественное решение.
Историческая застройка на фоне возводимой гостиницы. 1972
Строительство гостиницы «Узбекистан». 1971
Своеобразное градостроительное значение имела и солнцезащитная решетка на западном фасаде. Проблема заключалась в том, что первоначальная высота гостиницы, которую архитекторы в эскизах пытались довести до двадцати этажей, оставалась недостаточной, чтобы «держать» пространство до следующей высотной доминанты — здания Министерств, расположенного на площади имени Ленина{12}. Солнцезащитная решетка, с ее дроблением несколькими горизонтальными ячейками на этаж, зрительно увеличивала высоту здания. В первых проработках зодчие предполагали разнообразить пластику солнцезащиты сочетанием мелких и крупных ячеек, что укрупняло сетку узора. Впоследствии от этого декоративного излишества отказались, придя к реализованному варианту. Гомогенная решетчатая поверхность создавала более монументальный эффект и стала одним из самых фотогеничных архитектурных образов Ташкента.
ЭКСПЕРТИЗА 1965 ГОДА
В 1965 году проект гостиницы подвергся экспертному обсуждению в Совете АПУ. Первоначальная композиция гостиницы сочетала два объема: 20-этажный вертикальный и одноэтажный горизонтальный, при функциональном делении на жилищный блок и блок, связанный с принятием пищи и отдыхом. Экспертиза порекомендовала сделать одноэтажный блок двухэтажным, а 20-этажный блок, наоборот, уменьшить. Оба пожелания были удовлетворены, причем высотный блок пришлось выполнить не в железобетонных, как предполагалось сначала, а в металлических конструкциях. В других случаях архитекторы, напротив, остались тверды в своих решениях, несмотря на критику экспертов. Так, они отказались каким-либо образом акцентировать главный вход в гостиницу, который, по мнению экспертов, был «наименее удачен в архитектурном отношении», и скорее «отталкивал», нежели «привлекал» посетителей[273]. Отказываясь следовать этому предписанию, архитекторы, вероятно, полагали, что формы «книжки» достаточно, чтобы гости были интуитивно вовлечены в центростремительное движение к входной двери. Авторы проигнорировали и просьбу экспертов предусмотреть на аттике гостиницы полосу для электронной рекламы — хотя технически подобный элемент был реализуем, как это вскоре продемонстрировало здание Издательства{24}. Возможно, архитекторы решили, что без электронного табло гостиница будет иметь более монументальный вид.
Гостиница в ядре городского центра. 1974
И. Мерпорт и Л. Горлицкий на фоне гостиницы. 1976
О результатах переработки проекта после экспертизы рассказал инженер Э. Гайнулин в 1967 году. В новой версии речь шла уже о 17-этажном высотном и двухэтажном горизонтальном блоке. Последний был разработан более детально: «Примыкая к высотной части, одно-, двухэтажная часть образует внутренний дворик с галереей — летней посадкой. Вокруг свободного пространства дворика располагаются ресторан на 450 мест, кафе на 250 мест, экспресс-кафе на 40, банкетный зал на 100 и бар на 100 мест. Во дворике, над водной гладью бассейнов, устроена чайхана. Суфы[274] в виде консольных плит нависают над бассейном. Применение в ограждающих конструкциях откатных панелей (стекло в алюминиевых переплетах) дает возможность сообщения всех помещений с внутренним двором. Спуск с галереи во дворик осуществляется по витой лестнице, выполненной из монолитного железобетона. Над внутренним двориком устраивается солнцезащитная решетка»[275]. Количество мест в проекте постоянно менялось в сторону увеличения: сначала говорилось о 708 местах, затем о 750, а построенная гостиница могла одновременно принять 930 гостей.
Вид с высоты птичьего полета. Сер. 1970-х
Вид на восточный фасад, на переднем плане — корпус бассейна. Сер. 1970-х
Примечательно, что, представляя проект публике в 1967 году, журнал «Строительство и архитектура Узбекистана» никак не акцентировал идеологическую роль солнцезащитной решетки и не называл ее панджарой. Согласно описанию специалистов ТашЗНИИЭПа, ее предназначение было чисто функциональным: «Ввиду неблагоприятной ориентации жилых номеров (запад) главный фасад гостиницы защищен солнцезащитным экраном, выполненным из алюминия»[276]. Столь же технократично описывался и внутренний дворик горизонтального блока: ни солнцезащитные решетки, ни суфы чайханы, расположенные над водой, не стали поводом напомнить о связи проекта с эстетическим императивом «национальной формы». В этом выразился мандат ТашЗНИИЭПа, в фокусе которого оставались новые технологии и научные подходы к проектированию. Однако авторы не объяснили, почему, защитив от солнца номера, выходящие на западный фасад, они пренебрегли полноценной защитой восточного фасада, который оставался под солнечными лучами в первую половину дня. Ведь, несмотря на то что номера, выходящие на восток, обладали террасами, блокировавшими лучи солнца в зените, в утренние часы лучи все же свободно проникали в номера, что в летние месяцы вряд ли было комфортным.
РАЗВИТИЕ ПРОЕКТА В ХОДЕ СТРОИТЕЛЬСТВА
Проект видоизменялся и на протяжении первой половины 1970-х годов, т. е. в процессе строительства. В какой-то момент двухэтажный блок дополнился плавательным бассейном, над которым возвышался эффектный козырек. Бассейн построили вне изначального периметра здания, на углу улиц Карла Маркса (Махтумкули) и Хорезмской (Истиклол). Изменились и некоторые облицовочные решения. Вместо штукатурки торцовые фасады высотного корпуса облицевали газганским мрамором. Эта замена характерна для многих проектов этого времени: достаточно указать на замену бетонной текстуры портала Музея искусств{20} серым гранитом (1974) и бетонной текстуры пилонов цирка{25} на мраморную плитку (1976). Отделка торцовых стен гостиницы «Узбекистан» отличалось особой тщательностью: здесь строители исполнили цветовую растяжку, выложив нижнюю часть стены темным мрамором, а затем перейдя через нейтральные промежуточные светлые слои к преобладанию в верхней части деликатных бело-розовых тонов. Также выдающимся оказалось и качество кладки: в отличие от многих других случаев использования мраморной плитки на фасадах, торцовые стены гостиницы «Узбекистан» сохранились до наших дней, не утратив первоначального вида. Солнцезащитную решетку на западном фасаде выполнили в бетоне с лицевым мрамором. Уместным стало уточнение облицовочного материала несущих пилонов первого этажа: черный полированный габбро зрительно утончал эти массивные элементы и делал их почти незаметными на фоне оконных переплетов — так постройка стала казаться более легкой и динамичной.
Суфы во дворике гостиницы
С технической точки зрения ташкентский строительный комплекс не был готов к возведению столь сложного объекта, требовавшего исключительного качества как конструктивных, так и отделочных работ. По словам Владимира Нарубанского, осуществлявшего авторский надзор за строительством, дело буквально спасли военные строители, занятые на возведении города Навои: в момент производства наиболее ответственных работ их привлекли на стройку гостиницы. Помимо них, здесь также работали каменщики, бетонщики, плотники, штукатуры из Москвы, Челябинска, Красноярска, Усть-Каменогорска и Арзамаса[277].
В. Чуб, Ю. Стрельников. Рельефная роспись «Плоды земли» в ресторане гостиницы
Последний этап проектирования и строительства гостиницы был сопряжен с включением в ее интерьеры монументального искусства, отличавшегося разнообразием техник и выразительных приемов. Стена вестибюля-перехода между рестораном и кафе была украшена традиционной резьбой по ганчу, выполненной группой резчиков-ремесленников под руководством Махмуда Усманова; объемный абстрактный витраж в баре был создан художницей Иреной Липене; в ресторане гостиницы художники Владимир Чуб и Юрий Стрельников написали фигуративную фреску «Плоды земли», на которой представали персонажи условной узбекской жизни: старики в чайхане, молодая пара, сажающая дерево и т. д. Монументальные мозаичные панно украшали второй этаж внутреннего дворика гостиницы, а также стену, служившую опорой для круговой лестницы, ведущей на второй этаж.
И. Липене. Витраж «День и ночь» в баре гостиницы
Гостиница «Узбекистан» стала главным «хабом» компании «Интурист» и принимала основную массу иностранных гостей, прибывавших в Ташкент. Особенно многолюдной она была в недели проведения Международного ташкентского кинофестиваля стран Азии, Африки и Латинской Америки, как и любых других международных форумов и конференций, время от времени организуемых в столице Узбекистана. Благодаря выразительному расположению у ташкентского Сквера и запоминающемуся облику она вошла в число особенно популярных зданий ташкентского модернизма и часто попадала в художественные фильмы и фотоальбомы. В опросе 1981 года специалисты УзНИИПградостроительства поставили ее на третье место по значимости среди ташкентских модернистских объектов, а их коллеги из ТашЗНИИЭПа, ТашНИиПИгенплана и Ташгипрогора — на второе место[278].
Вид на бассейн из гостиничного номера. 1986
СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ
Сегодня можно констатировать утрату многих элементов внешнего и внутреннего устройства гостиницы: бассейн снесли, а двухэтажный блок серьезно перестроили, в результате чего он лишился внутреннего проветриваемого двора. Кроме этого, утрачены все украшавшие гостиницу произведения монументального искусства. Фойе дополнилось входной частью с декорированным сводом на четырех колоннах. Черный габбро был заменен коричневой плиткой, имитирующей камень, которой теперь облицованы не только колонны, но и пространство между ними. Ранее свободное пространство под высотной частью оказалось закрытым выдвинутым вперед вестибюлем, также ликвидированы свободные проходы под двухэтажным блоком. Фойе здания и внутреннее убранство ресторана и кафе подверглись почти полной переделке в эклектическом стиле 2000–2010-х годов, а в высотной части лишь несколько этажей сохранили изначальный декор интерьера. При этом фасады высотного корпуса почти не изменились, и в градостроительном смысле сооружение продолжает играть роль модернистской эмблемы Ташкента.