– Господин Чжао, вас к телефону! – с ухмылкой поманил Мудреца пальцем Ли Шунь (он делал указательным пальцем только две вещи: звал к телефону и зажигал свет).

– А кто просит?

– Какой-то господин Вэй.

Мудрец вихрем помчался к телефону и, взяв трубку, стал кивать головой и улыбаться, как будто собеседник видел его.

– Алло!.. А, это вы?! Да, да, конечно, иду… А?.. Хорошо, до скорого свидания!

Раздались гудки, но Мудрец никак не мог расстаться с трубкой. Он долго на нее смотрел, снова улыбнулся и наконец повесил на рычаг. Вернулся в комнату, с лихорадочной быстротой оделся, вышел в коридор, опять вернулся, погляделся в зеркало, поправил шапку, воротничок и лишь после этого вышел на улицу…

Возвратился он еще стремительнее, чем ушел, но почему-то раздосадованный.

– Старина У! – заорал он так, словно был не в пансионе, а в открытом море или в горах.

– Господин, – тотчас откликнулся прибежавший Ли Шунь, – господа У и Оуян пошли обедать в мусульманскую харчевню «Золотой феникс» у Задних ворот. Просили передать, чтобы и вы туда пришли.

– Поменьше болтай! – оборвал его Мудрец, не зная, на кого излить злость. – Противно смотреть на тебя!

– Слушаюсь! – поддакнул испуганный Ли Шунь и съежился, как водяная курочка.

– Лучше принес бы мне обед из нашей кухни, чем трепаться о каких-то там золотых и серебряных фениксах!

Мудрец с шумом распахнул дверь и вошел в комнату.

– Какую еду подавать: обычную или специально заказать? – решился все-таки спросить Ли Шунь.

– Принеси что-нибудь съедобное, чтобы перед людьми не было стыдно! Ты что, моих вкусов не знаешь?! Сейчас же перестань болтать, а то надаю тебе тумаков!

– Слушаюсь!

* * *

– Что же это Чжао не идет? – обратился У Дуань к Оуяну.

Они ждали в «Золотом фениксе» уже около часа.

– Пора заказывать, – ответил Оуян, у которого давно урчало в животе. – Он, наверное, пошел куда-нибудь с барышней Вэй…

Оуян хотел сказать еще что-то, но взглянул на приятеля и промолчал.

– Да, придется есть без него, – согласился тот, подозвал официанта, сделал заказ и снова повернулся к Оуяну. – А пойти с ней он никуда не мог, больно уж она уродлива.

– Красивая и не влюбилась бы в него, – заметил Оуян не то сочувственно, не то с иронией.

– Зачем же тогда ты хотел знакомить его с Ван? Ведь она красивая.

– Может, тебя с ней познакомить? – вдруг спросил Оуян.

– Нет, не хочу.

– Не хочешь, не надо, а он очень хочет! Если бы она тебе понравилась, я сделал бы ее твоей женой, ручаюсь! Понял? – Оуян усмехнулся. – А теперь скажи, зачем ты познакомил его с Вэй?

У Дуань хмыкнул, отправил в рот несколько ломтиков соленых овощей и произнес:

– Не думай, что я суюсь в твои дела, но что у тебя с Ван?

Официант принес еще две тарелки с холодными закусками. Оуян подцепил палочками два ломтика курятины и, не переставая жевать, ответил:

– Я все тебе подробно расскажу, только сперва ответь на мой вопрос. Или сначала поедим, а после потолкуем. Как хочешь.

У Дуань решил сначала поесть и заработал палочками. Вскоре принесли горячие закуски. Приятели ели с великим усердием, и каждый обдумывал то неприятное, что нельзя утаить от друга, и одновременно прикидывал, как сказать приятное, но никому не нужное с той же искренностью, что и неприятное. Они старались не встречаться взглядами. Один сосредоточенно жевал, другой тянулся к блюду с мясом с таким видом, словно только оно его и интересовало. Однако все это приятели делали неспроста. Случайно встретившись взглядами, они моментально изображали приветливую улыбку, но каждый чувствовал, что чем радостнее сияют их лица, тем отчужденнее становятся сердца.

Оуян Тянь-фэн первым кончил есть. Он встал, выполоскал рот, медленно вернулся и взял с тарелочки бетель. Обычно он не любил жевать бетель, но сейчас хотелось чем-нибудь отвлечься. У Дуань тоже поел, приказал официанту подогреть суп и стал ковырять в зубах зубочисткой. Они снова взглянули друг на друга и улыбнулись.

Появился суп, У Дуань хлебнул его и обжегся. Погода стояла жаркая, подогревать суп не было никакой необходимости, но надо же было чем-то занять официанта. Тем временем Оуян, подбоченившись, изучал висевшую на стене рекламу англо-американской табачной компании и напевал арию из столичной оперы.

– Эй, официант, счет! – У Дуань встал, погладил себя по животу и протяжно, со смаком рыгнул. – Запиши все на меня да прибавь еще два мао!

– Опять я ввел тебя в расход? – с лучезарной улыбкой спросил Оуян.

– Подумаешь, стоит ли считаться! – улыбнулся в ответ У Дуань. – Пойдем посмотрим, не вернулся ли старина Чжао.

– Пойдем. Но ведь мы еще не договорили…

– Ладно, в пансионе договорим!

* * *

Они шли, беседуя между собой и оживленно жестикулируя, как закадычные друзья, а сердца их становились все холоднее. В пансионе они, не сговариваясь, пошли прямо к третьему номеру, толкнули дверь и увидели, что Мудрец сладко спит. Оуян подергал его за ногу:

– Вставай, старина Чжао!

– Кто это?! Пошел ты к черту! – сквозь сон пробормотал Мудрец.

– Не смей ругаться, а то я тебя стащу с кровати! Не веришь?

– Отстань! Мне жить не хочется, будь я проклят! – буркнул Мудрец и стал тереть глаза, как трут их, просыпаясь, маленькие дети.

– Что у тебя стряслось, старина Чжао, расскажи! – попросил У Дуань.

– Все из-за тебя, почтенный У! Чуть человека не убил!

Мудрец с унылым видом сел на кровати.

– Какого человека?!

– Да этого старого мерзавца Вэя! Будь у меня с собой пистолет, я застрелил бы его на месте!

Оуян расхохотался.

– Э, да ты, кажется, оплошал?

– Послушай, Оуян, лучше не зли меня, а то я за себя не ручаюсь! Что значит «оплошал»?! – Мудрец даже побледнел от злости.

Оуян Тянь-фэн сразу напустил на себя серьезный вид и присел на кровать, подперев рукой щеку.

– Ничего, старина Чжао! – бодро выпрямившись, произнес У Дуань. – Предположим, один путь отрезан, но ведь есть и другие пути. Нечего считать эту уродину единственной благодетельницей!

Мудрец кивнул, но промолчал.

У Дуань чувствовал себя очень неловко, особенно перед Оуяном, потому что считал и себя в какой-то мере виноватым в провале Мудреца. Оуян же ощущал себя на вершине блаженства, торжествующе поглядывал на У Дуаня, однако делал вид, что утешает Мудреца.

– Ну, что же все-таки произошло, старина Чжао, расскажи! – молил Мудреца У Дуань. – Я найду способ исправить дело!

От огорчения желтое лицо У Дуаня стало совсем темным. Видя, как У Дуань расстроился, Мудрец решил, что молчать больше нельзя.

– Много людей я повидал на свете, но такого мерзавца, как этот старикашка Вэй, встретил впервые! Одна его козлиная бородка чего стоит! Да и вообще он типичный шпион.

У Дуань с готовностью кивнул, а Оуян еле заметно улыбнулся.

– Вы только подумайте, – сжимая кулаки, прохрипел Мудрец, – не успели мы с ним познакомиться и сказать друг другу два слова, как он затряс своей головенкой и спрашивает: «А вы учились муниципальному делу?..»

– Что же ты ответил?

– «Нет», – говорю. Тогда он заявляет: «Как же вы собираетесь работать в муниципалитете?»

– Вредный старикашка! – захохотал Оуян.

У Дуань в сердцах сплюнул.

– Я возразил: «Не похоже, чтобы все служащие муниципалитета понимали в муниципальном деле». А он говорит – что бы вы думали? – «Да, но муниципалитет пока еще не опустился до такой степени, чтобы принять вас!» Я хотел трахнуть его чашкой по кумполу, чтобы выбить его дрянные мозги, но подумал, что не стоит мараться об эту полудохлую тварь, и ответил: «Я и без муниципалитета отлично проживу, да и вообще не умру с голоду без работы!» Сказал и пошел. Старый хрыч потащился было меня провожать, но я даже не оглянулся – пусть хоть сгниет!..