Холлер подал Босху сигнал. Тот прошел через ворота и присел у перил. Оглядевшись, он увидел, что находится всего в шести футах от места, где Бордерс сидел в кандалах между Кронином и Кронином. Два помощника шерифа сидели на стульях прямо за ним.

Он посмотрел в заднюю часть зала суда и увидел, что люди все еще толпятся у дверей и выходят. Его дочь стояла последней в очереди и оглядывалась на него. Она кивнула ему в знак доверия, и он ответил ей тем же. После того как она прошла через дверной проем, он вновь обратил свое внимание на Бордерса. Он издал низкий свистящий звук, который привлек внимание Бордерса. Человек в оранжевом повернулся и посмотрел прямо на Босха.

Босх подмигнул.

Бордерс отвел взгляд. Холлер переступил порог и загородил Босху обзор.

— Не беспокойся о нем, — сказал он. — Сосредоточься на главном.

Он занял свободное место рядом с Босхом и наклонился к нему, чтобы прошептать.

— Я попытаюсь вызвать тебя на допрос, — сказал он. — Никаких наводок с моей стороны. Только ты сам. Так что помни, будь откровенен, веди себя возмущенно.

— Я же сказал, не проблема, — сказал Босх.

Холлер повернулся, чтобы проверить заднюю часть зала.

— Ты говорил со Спенсером или Дейли до того, как они ушли?

— Нет. Дейли — это адвокат?

— Да, Дэн Дэйли. Обычно он работает в федеральном суде. Должно быть, сегодня бездельничает. Или он раньше знал Спенсера. Я поставлю на него Циско.

Холлер достал телефон и начал набирать сообщение своему следователю, который был среди тех, кого судья пригласил покинуть зал суда. Босх встал так, чтобы иметь угол обзора экрана. Холлер писал Циско, чтобы тот проверил, не раскроет ли Дэйли то, что Спенсер готов дать показания. Он попросил Циско отправить ему ответное сообщение. Как раз когда он отправил сообщение, Хоутон призвал зал суда к порядку.

— Хорошо, мы будем вести протокол, но это конференция по ведению дела для присутствующих сторон. Это не часть официального протокола слушания. То, что здесь говорится, не должно выходить за пределы зала суда. Мистер Холлер, почему бы вам не рассказать нам о том, что вы планируете делать со свидетелями и документами, если ваше ходатайство будет удовлетворено. И давайте будем краткими.

Холлер встал и подошел к пюпитру, положив на него блокнот. Босх увидел, что верхняя страница испещрена пометками, несколько из которых были обведены стрелками, указывающими на другие круги. Это была схема подставы против Босха. Под блокнотом лежала папка с документами, которые он собирался представить судье.

— Спасибо за эту возможность, Ваша честь, — начал он. — Вы не пожалеете об этом. Потому что мистер Кронин и мистер Кеннеди правы, здесь имела место судебная ошибка. Только не та, о которой думает большинство людей.

— Ваша честь? — сказал Кеннеди, подняв руки ладонями наружу и вверх в жесте "что происходит?

— Мистер Холлер, — сказал Хаутон. — Если я могу обратить ваш взор на ложу присяжных слева от вас, вы увидите, что она пуста. Я сказал быть кратким. Я не говорил делать заявление несуществующим присяжным.

— Да, ваша честь, — сказал Холлер. — Спасибо. Тогда идем дальше. Отдел окружного прокурора по обеспечению доказательности обвинения взялся за это дело и в ходе экспертизы улик обнаружил на одежде Даниэль Скайлер ДНК, которая не принадлежала ее осужденному убийце Престону Бордерсу. Вместо этого она была получена от ныне покойного серийного насильника по имени Лукас Джон Олмер.

— Мистер Холлер, — снова прервал его Хаутон. — Вы излагаете известные суду факты. Я разрешил вам вступить в дело в качестве интервента. Вмешательство требует чего-то нового, изменения направления. Есть у вас это или нет?

— Есть, — сказал Холлер.

— Тогда приступайте к делу. Не говорите суду то, что он уже знает.

— Что у меня есть нового, так это следующее: Детектив Босх может доказать с помощью документов и показаний под присягой, что ДНК Лукаса Джона Олмера была подброшена в ящик для улик в отделе управления имуществом полиции Лос-Анджелеса как часть тщательно разработанной схемы, чтобы освободить Престона Бордерса и получить миллионы долларов в качестве компенсации за ложный приговор.

Хоутон протянул руку, чтобы удержать Кеннеди от очевидного возражения.

— Схема кого, мистер Холлер? — спросил Хоутон. — Вы хотите сказать, что Престон Бордерс, находящийся в камере смертников в Сан-Квентине, организовал всё это?

— Нет, ваша честь, — сказал Холлер. — Я говорю, что Престон Бордерс купился на это, потому что у него не оставалось другого шанса на свободу. Но схема была организована прямо здесь, в Лос-Анджелесе, юридической фирмой "Кронин и Кронин".

Лэнс Кронин тут же поднялся на ноги.

— Я категорически возражаю против этой шарады! — сказал он. — Мистер Холлер очерняет мою хорошую репутацию этим коварным обвинением, хотя именно его клиент…

— Принято к сведению, мистер Кронин, — сказал Хаутон, прервав Кронина в середине его пароксизма. — Но позвольте напомнить вам, что мы находимся на закрытом заседании, и ничто из предложенного адвокатом не достигнет ушей общественности.

Но затем судья обратил свое внимание на Холлера.

— Вы делаете очень сильное утверждение, мистер Холлер, — сказал он. — Вы должны или доказать это или заткнуться.

— Я буду говорить, — ответил Холлер. — Прямо сейчас.

Холлер вкратце обрисовал основное противоречие дела, о котором Босх сказал Сото в коридоре. Если ДНК, обнаруженная в уликах, была законной, то морской конек, найденный при обыске в квартире Престона Бордера, таковым не являлся. Это было предложение "или-или".

— Наша позиция заключается в том, что кулон морского конька был и всегда был истинным доказательством по делу, — сказал Холлер. — Именно ДНК Лукаса Джона Олмера была подброшена. И, прежде чем рассказать о том, как это произошло, я бы попросил суд оказать мне снисхождение и позволить моему клиенту высказаться по вопросу подброса улик. Он более сорока лет проработал в правоохранительных органах, и здесь на карту поставлены его доброе имя и репутация.

Кеннеди и Кронин встали и возразили против того, чтобы Босху разрешили дать показания без перекрестного допроса. Хоутон быстро принял решение.

— Мы не собираемся идти по этому пути на этой конференции, — сказал он. — Если мы вернемся в открытый суд и под протокол, суд рассмотрит это. Однако я скажу следующее. Детектив Босх много раз появлялся в этом зале суда за те годы, пока я имел честь заседать в суде, и его честность никогда не ставилась под сомнение до сих пор.

Босх кивком поблагодарил судью за умеренную поддержку.

— Продолжайте, мистер Холлер, — сказал Хаутон.

— Итак, продолжим, — сказал Холлер, открывая папку, которую он держал на пюпитре. — Суду и всем присутствующим здесь сторонам известно, что мистер Кронин представлял Лукаса Джона Олмера в деле, в результате которого он был заключен в тюрьму до момента своей смерти шестнадцать месяцев назад. Ключевым доказательством в этом деле были улики ДНК, связывающие Олмера с серией сексуальных нападений, в которых он был обвинен. Я представляю суду копию судебного постановления, взятого из протокола того дела, требующего от прокуроров разделить образцы ДНК из улик с защитой для частного тестирования.

Кеннеди встал, чтобы возразить.

— Ваша честь, если адвокат пытается намекнуть, что ДНК Олмера была передана Кронину, чтобы тот мог утаить часть ее для себя, чтобы использовать ее годы спустя в схеме освобождения человека из камеры смертников, то это смехотворно оскорбительно. Как, безусловно, известно мистеру Холлеру, мистер Кронин и близко бы не подошел к этому материалу. Протокол цепочки доказательств требует безопасной передачи из лаборатории в лабораторию. Мистер Холлер пускает дым и тратит время суда.

Холлер покачал головой и улыбнулся, прежде чем защищаться.

— Пускает дым, Ваша честь? Мы еще посмотрим, кто пускает дым. Я не утверждаю, что в передаче ДНК из лаборатории в лабораторию до суда над Олмером было что-то предосудительное. Но на суде улики в виде ДНК в конечном итоге не оспаривалась, поскольку защита предпочла заявить, что половые акты были совершены по обоюдному согласию. Совпадение ДНК было даже оговорено стороной защиты. Однако после суда доказательная база не была завершена. Согласно протоколу, составленному г-ном Кеннеди, все генетические материалы, не использованные в анализе частной лаборатории, должны были быть возвращены после суда на хранение в лабораторию полиции Лос-Анджелеса. Нет никаких записей о возвращении какого-либо материала. Он пропал, ваша честь, и в последний раз был в руках лаборатории, работавшей на мистера Кронина.

Теперь настала очередь Кронина встать и протестовать.

— Это смешно, судья. У меня никогда не было этого материала, и я не знаю, вернула его лаборатория или нет. Приходится сидеть здесь и слышать подобные обвинения…

— Повторяю, мы находимся на закрытом заседании, — сказал Хоутон. — Давайте останемся на месте. Мистер Холлер, что еще у вас есть?

— У меня есть еще пара документов, которые я хотел бы представить суду, — сказал Холлер. — Первый — это письмо от заместителя городского прокурора Сесила Френча, которое подтверждает, что город получил жалобу на возмещение ущерба от Престона Бордерса в связи с тем, что, по его словам, его ложно заключили в тюрьму за убийство после коррумпированного расследования полиции Лос-Анджелеса. Жалоба была подана адвокатом Лэнсом Кронином. Сумма требуемого ущерба не указана, потому что она никогда не указывается на ранней стадии дела, но здравый смысл подсказывает, что человек, якобы подставленный в убийстве городским служащим и отправленный в камеру смертников почти на три десятилетия, будет требовать возмещения ущерба в миллионы долларов.

Кронин снова начал вставать, но Хоутон поднял руку, как полицейский на дороге, и адвокат медленно опустился на свое место. Холлер продолжил.

— Кроме того, — сказал он, — у нас есть копия журнала посещений из Сан-Квентина, которая показывает, что Лэнс Кронин регулярно посещал Престона Бордерса, начиная с января прошлого года.

— Он является его адвокатом, — сказал Хоутон. — Есть ли что-то зловещее в том, что адвокат посещает клиента в тюрьме, мистер Холлер?

— Вовсе нет, ваша честь. Но для того, чтобы посещать приговоренного к смертной казни, вы должны быть его официальным адвокатом. Мистер Кронин стал им в январе прошлого года, за несколько месяцев до того, как он отправил письмо в Отдел по обеспечению доказательности обвинения, якобы очищая свою совесть по поводу признания Олмера перед ним.

Босх почти улыбнулся. Время начала сотрудничества Кронина с Бордерс ничего не доказывало, но это определенно попахивало сговором, и то, как Холлер подвел судью к этому, было просто идеально. Босх положил руку на свободный стул рядом с собой, чтобы иметь возможность случайно взглянуть направо на Сото и Тапскотта. Они выглядели так, будто всерьез следили за историей, которую плел Холлер.

— Кроме того, — сказал Холлер, — если ходатайство о вступлении в дело будет удовлетворено, детектив Босх готов представить свидетелей, которые опровергнут ключевые элементы ходатайства истца. В частности, заявитель бросает на съедение волкам репутацию своего судебного адвоката Дэвида Сигела, утверждая, что покойный Сигел подстрекал мистера Бордерса к лжесвидетельству на суде, сказав ему дать показания о том, что ключевая улика, найденная в его квартире — подвеска в виде морского конька — принадлежала не жертве, а была ее имитацией, которую он купил на пирсе Санта-Моники.

— И у вас есть свидетель, который противоречит этим показаниям? — спросил Хаутон.

— Есть, ваша честь, — сказал Холлер. — У меня есть сам мистер Дэвид Сигел, который готов опровергнуть сообщение о своей собственной смерти, а также утверждение о том, что он дал ложные показания своему клиенту на суде в тысяча девятьсот восемьдесят восемь году. Он готов свидетельствовать, что все показания, данные мистером Бордерсом, были состряпаны самим мистером Бордерсом в попытке оправдаться за то, что у него были драгоценности жертвы.

Кеннеди и Кронин быстро поднялись на ноги, но Кронин заговорил первым.

— Ваша честь, это абсурд, — сказал он. — Даже если будет доказано, что Дэвид Сигел жив, его показания будут вопиющим нарушением привилегии "адвокат-клиент" и совершенно неприемлемы.

— Судья, я позволю себе не согласиться с мистером Кронином, — сказал Холлер. — Привилегия "адвокат-клиент" была полностью нарушена мистером Бордерсом, когда он раскрыл внутреннюю работу своей судебной стратегии и попытался опорочить доброе имя и репутацию своего адвоката в своем ходатайстве — так же, как он опорочил моего клиента, детектива Босха. В моем распоряжении имеется видеозапись интервью с мистером Сигелом семь дней назад, которая показывает, что он жив и находится в здравом уме и защищает себя от клеветы, распространяемой мистером Бордерсом и его адвокатом.

Холлер полез в карман и достал флешку с видеозаписью. Он поднял ее над головой, привлекая к ней внимание всех присутствующих в зале суда.

Судья заколебался, а затем придвинул микрофон с трубкой поближе. Кронин и Кеннеди сели на свои места.

— Мистер Холлер, — сказал Хаутон. — Мы пока воздержимся от просмотра вашего видео. Суд находит его интригующим, но ваши пятнадцать минут почти истекли, а дело сводится к одному. ДНК Олмера была обнаружена на одежде жертвы, и это, похоже, ни у кого не вызывает сомнений. Эта одежда была запечатана в архивах улик в течение многих лет — за годы до того, как мистер Олмер предстал перед судом, а мистер Кронин мог или не мог стать обладателем его генетического материала, за годы до того, как мистер Кронин когда-либо встречался с мистером Бордерсом, и за годы до того, как мистер Олмер умер в тюрьме. У вас есть ответ на этот вопрос? Потому что если нет, то пора переходить к вынесению решения по этому вопросу.

Холлер кивнул и опустил взгляд на свой блокнот. Босх мельком увидел Кеннеди в профиль и подумал, что тот ухмыляется, несомненно, потому, что считает, что у Холлера нет ответа на вопрос о появлении ДНК в архивном ящике.

— Суд прав, — начал Холлер. — Мы не оспариваем факт обнаружения ДНК на одежде жертвы. Детектив Босх — и я тоже — полностью уверены в честности лаборатории полиции Лос-Анджелеса. Мы не предполагаем, что в результатах анализа стоит сомневаться. Мы считаем, что ДНК Олмера была нанесена на одежду до того, как она была передана в лабораторию.

Кеннеди снова вскочил и горячо возразил на намек на коррупцию в отделе контроля за имуществом полиции Лос-Анджелеса или двух детективов, которые переработали дело для ООДО.

— Действия детективов Сохо и Тапскотта были хорошо задокументированы и не противоречили правилам, — сказал Кеннеди. — Зная, что отчаявшиеся люди иногда делают отчаянные заявления, они пошли настолько далеко, что сами сняли на видео вскрытие ящика с уликами, чтобы документально подтвердить отсутствие фальсификации.

Холлер вскочил, прежде чем судья успел ответить.

— Именно так, — сказал он. — Они сняли все на видео, и, если это будет угодно суду, я хотел бы воспроизвести это видео в качестве части моего предложения. Я записал его на свой ноутбук и готов к показу, Ваша честь. Я прошу суд о снисхождении и продлении моего времени. Я могу очень быстро подключить свой компьютер к экрану.

Он жестом указал на видеоэкран на стене напротив ложи присяжных. Наступила тишина, пока Хоутон обдумывал просьбу, хотя остальные в зале суда, вероятно, размышляли о том, как Холлер получил копию видеозаписи. Босх увидел, как Сото бросила на него косой взгляд. Он знал, что нарушает их негласное правило конфиденциальности. Она не делилась с ним видеозаписью, чтобы он мог использовать ее в суде.

— Установите это, мистер Холлер, — сказал Хоутон. — Я буду считать это частью вашего выступления.

Холлер отвернулся от пюпитра и схватил свой портфель, который лежал на полу перед стулом рядом с Босхом. Когда он открыл портфель на стуле и достал свой ноутбук, он сказал Босху под нос.

— Вот и все, — сказал он.

— Как ягнята на заклание, да? — прошептал Босх.

Через пять минут Холлер включил видеозапись на настенном экране. Все в зале суда, включая тех, кто уже видел видео несколько раз, смотрели с напряженным вниманием. Видео закончилось без реакции судьи или кого-либо еще.

Затем Холлер раздал всем сторонам и судье копии фото с видеозаписи размером 8 x 10, после чего вернулся к пюпитру.

— Я собираюсь воспроизвести видеозапись еще раз, но перед вами — фрагмент экрана с отметки 1 минута 11 секунд, — сказал он.

Он начал воспроизводить видео, а затем остановил его, заморозив экран на том моменте, когда Терренс Спенсер мог наблюдать за двумя детективами из соседней комнаты.

Теперь Холлер достал из внутреннего кармана пиджака лазерную указку размером с ручку и обвел изображение Спенсера светящейся красной точкой.

— Этот человек, что он делает? Просто наблюдает? Или у него есть интерес, выходящий за рамки любопытства?

Кеннеди снова встал.

— Ваша честь, полеты фантазии адвоката становятся смешными. На видео ясно видно, что коробка не была испорчена. И что же он делает? Он пытается отвести взгляд от того, что очевидно, на что-то и на кого-то, кто явно работает в отделе контроля за имуществом и заинтересован в контроле за вскрытием улик. Можем ли мы, пожалуйста, отказаться от этой шарады и перейти к печальному делу исправления грубой судебной ошибки?

— Мистер Холлер, — сказал Хаутон. — Мое терпение тоже истощается.

— Ваша честь, если вам будет позволено продолжить, то мое выступление будет завершено в течение следующих пяти минут, — сказал Холлер.

— Очень хорошо, — сказал Хоутон. — Продолжайте. Быстро.

— Спасибо. Как я уже спрашивал, пока меня не прервали, что делает этот человек? Ну, нам стало любопытно, и мы попытались это выяснить. Так получилось, что детектив Босх узнал в этом человеке давнего сотрудника отдела по контролю за имуществом. Его зовут Терренс Спенсер. Мы решили проверить мистера Спенсера, и то, что мы обнаружили, может удивить суд.

Холлер взял еще один документ из своей папки и взглянул на Лэнса Кронина, пока передавал его секретарю, который, в свою очередь, передал его судье. Пока судья просматривал документ, Босх увидел, как Холлер отошел за пюпитр и использовал его в качестве заслона, доставая из кармана телефон, держа его у бедра, и читая текстовое сообщение, появившееся на экране.

Босх знал, что это, скорее всего, сообщение от Циско о Спенсере, которого Холлер так ждал.

Холлер опустил телефон обратно в карман и продолжил выступление перед судьей.

— Мы выяснили, что семь лет назад Терренс Спенсер чуть не потерял свой дом из-за лишения права выкупа. Это было плохое время в этой стране, и многие люди оказались в одной лодке. Спенсер оказался в затруднительном положении, не мог вносить двойные платежи по ипотеке, и банки потеряли терпение. И он потерял бы свой дом, если бы не усилия его адвоката по вопросам лишения права выкупа, Кэти Зельден, которую многие из нас в этом зале суда теперь знают как Кэти Кронин.

Босх буквально чувствовал, как замирает воздух в зале суда. Хоутон ссутулился в своем роскошном кожаном кресле, подался вперед и пристально посмотрел на скамью. Он держал в руках документ, предоставленный Холлером, и внимательно просматривал его, пока Холлер продолжал.

— Зельден, теперь Кронин, спасла дом Спенсера от изъятия в то время, — сказал он. — Но на самом деле она лишь отсрочила неизбежное. Она обеспечила Спенсеру жесткий кредит с залогом дома, который предусматривал огромный, в полмиллиона долларов, последний платеж, подлежащий погашению через семь лет. Я должен сказать, что частный инвестиционный фонд контролировал, сможет ли Спенсер продать свою собственность, чтобы выбраться из-под этого финансового удара. Они решили предотвратить продажу дома, потому что знали, что этим летом он перейдет к ним в результате конфискации.

— У бедного Терри Спенсера не было выхода. У него не было полумиллиона долларов и не было способа их получить. Он даже не мог продать свой дом, потому что владелец закладной не разрешил бы этого. И что же он делает? Он звонит своему старому адвокату, который теперь был полноправным партнером в компании "Кронин и Кронин", и говорит: "Что мне делать?" И ваша честь, с этого момента начался заговор. Заговор с целью обмануть окружную прокуратуру и подставить моего клиента, подбросив улики. И все это для того, чтобы освободить Престона Бордерса и получить многомиллионную компенсацию от города Лос-Анджелеса.

Лэнс Кронин встал, готовый спорить. Кеннеди нерешительно поднялся. Но судья поднял руку, останавливая всех, и прямо посмотрел на Холлера.

— Мистер Холлер, — произнес он. — Это очень серьезные обвинения. Планируете ли вы представить какие-либо доказательства в их поддержку, если я разрешу вам выступить в открытом суде?

— Да, ваша честь, — сказал Холлер. — Последний свидетель, которого я хотел бы представить, это сам Терренс Спенсер. Мы смогли найти его в выходные, он прятался в доме в Лагуна-Бич, который, как оказалось, принадлежит Кронинам. Я вручил ему повестку, и в данный момент он находится в коридоре с моим следователем и готов дать показания.