Пятнадцать минут спустя Босх сидел в кабинке в обеденном зале наверху ресторана "Гринблатт" на Сансет, попивая кофе и снова просматривая приглушенное видео на своем одноразовом. Место было пустым, за исключением еще одного столика на другом конце зала.

Босх услышал медленный, методичный звук тяжелых шагов, поднимающихся по деревянной лестнице. Он поставил видео на паузу, и вскоре появился Циско. Это был крупный мужчина, который тренировался как фанатик, и, как обычно, был одет в черную футболку "Harley", обтягивающую его мускулистую грудь и бицепсы. Седые волосы были завязаны в хвост, на глазах темные солнцезащитные очки "Wayfarer". В руках он нес черную трость с нарисованными на ней языками пламени и то, что выглядело как обхватывающий коленный бандаж.

— Привет, Босх, — сказал он, проскальзывая в кабинку.

Они столкнулись кулаками за столом.

— Циско, — сказал Босх. — Мы могли бы встретиться внизу, чтобы тебе не пришлось подниматься.

— Нет, здесь наверху тихо, а лестница полезна для колена.

— Как дела?

— Все хорошо. Снова на байке, снова в работе. Единственное время, когда я жалуюсь, это по утрам, когда встаю с постели. Тогда колено все еще болит как ублюдочное.

Босх кивнул и жестом указал на вещи, принесенные Циско.

— Что это?

— Это твой реквизит. Это все, что тебе нужно.

— Расскажи мне.

— Ты хочешь заниматься аптечным делом, верно? Реализовывать рецепты? Так делают наркоманы.

— Да.

— Я делал это в течение года. Мне ни разу не отказали. Ты идешь в эти места, они хотят делать деньги, как и все остальные. Они не хотят отказать тебе, они хотят убедить тебя сделать. Надеваешь коленный бандаж — обязательно поверх штанов — и пользуешься тростью, и у тебя не будет никаких проблем.

— И это все?

Циско пожал плечами.

— Мне помогло. Я купил блокнот с рецептами у одного продажного доктора в Ла-Хабре за пять штук. Заставил его расписаться на каждом листке. Остальное делал я. Заполнял их и ходил по всем аптекам в восточной части Лос-Анджелеса. За шесть недель я набрал более тысячи таблеток. Тогда я заключил сделку с самим собой. Когда эти таблетки закончатся, я поднимусь и победю это. И я это сделал.

— Я рад, что ты это сделал, Циско.

— Чертовски верно. Я тоже.

— Так что, никакой помощи от В.А.[30]?

— Да пошли они на хрен, врачи из В.А. были теми, кто подсадил меня на викодин после операций. Потом они меня отпустили, и я оказался на улице, под кайфом, пытаясь сохранить работу, пытаясь сохранить жену. К черту В.А. Я никогда к ним не вернусь.

Эта история не удивила Босха. Это была история эпидемии. Люди начинают с боли и просто хотят заглушить ее и поправиться. Потом они подсаживаются и нуждаются в большем, чем позволяют рецепты. Такие люди, как Сантос, заполняют пространство, и пути назад уже нет.

— Когда таблетки закончились, что ты сделал?

— Я купил консервный нож.

— Что?

— Консервный нож и на тридцать дней консервов. Затем я попросил друга поместить меня в комнату без окон с туалетом и заколотить дверь. Он вернулся через тридцать дней, и я был чист. Я больше никогда не буду принимать таблетки. Я удалю нерв из гребаного корневой канал, но все равно не приму таблетку.

Босх мог только кивнуть в конце этой истории. Подошла официантка, и Циско попросил чай со льдом и один из их чесночных огурцов, нарезанных на четвертинки.

— Хочешь больше? — спросил Босх. — Я куплю тебе обед.

— Нет, мне хватит. Мне нравятся здешние огурцы. Чесночный рассол. И еще одна вещь — никакого зрительного контакта. В аптеке. Держи голову опущенной, передай им бумажку и удостоверение, и не смотри в глаза.

— Понял. Люди, с которыми я имею дело, тоже дают мне карточку Medicare.

— Конечно, это сэкономит тебе кучу денег. Забиваешь на правительство.

Босх кивнул.

— Ты не против, если я спрошу, зачем ты это делаешь? — спросил Циско.

— Я работаю над делом, — сказал Босх. — Два фармацевта убиты в Сан-Фернандо. Отец и сын.

— Да, я читал об этом. Похоже, опасные люди. У тебя есть подкрепление? Я сейчас свободен.

— Есть. Но я ценю предложение.

— Я был в черной дыре, парень. Я знаю, каково это. Чем могу, тем помогу.

Босх кивнул. Ему было известно, что "Святые дороги", мотоциклетный "клуб" Циско, когда-то подозревали в том, что он был основным производителем и перевозчиком кристаллического метамфетамина — наркотика с такими же разрушительными последствиями для наркоманов. Официантка принесла чай со льдом и нарезанный соленый огурец, избавив Босха от необходимости говорить об иронии предложения Циско.

Циско взял пальцами ломтик огурца с блюда и в два укуса отправил его в рот. Когда официантка принесла тарелку, Босх отодвинул телефон и случайно включил его экран. Циско показал на него мокрым пальцем.

— Что это? — спросил он.

На экране застыло изображение Сото, использующей резак на коробке с уликами. Босх поднял трубку.

— Ничего, — сказал он. — Это другое дело. Я пытался кое-что выяснить, пока ждал тебя.

— Это то, над чем вы работаете с Микки? — спросил Циско.

— Э-э, да. Но я должен разобраться в этом деле, прежде чем мы сможем пойти в суд.

— Могу я посмотреть?

— Нет, это вроде как должно быть конфиденциально. Я не могу показать… Хотя знаешь, почему бы и нет?

Босх понял, что хватается за соломинку, когда речь зашла о запечатанной коробке. Может быть, свежий взгляд принесет свежую идею.

— Это видео, где детектив вскрывает старый ящик для улик, и они сняли его, чтобы доказать, что его не подделывали. Чтобы доказать, что никто в него не залезал.

Босх запустил воспроизведение с начала видео, а затем положил телефон на стол и повернул его к Циско. Он также отключил звук, надеясь, что пара, обедающая на другом конце комнаты, не будет это видеть.

Циско наклонился и стал смотреть на экран, поедая очередной ломтик огурца. Когда все закончилось, он снова выпрямился.

— По-моему, все выглядело законно, — сказал он.

— Как будто его не подделывали? — спросил Босх.

— Точно.

— Да, я тоже так думаю.

Босх взял телефон со стола и спрятал его в карман.

— Кто этот парень? — спросил Циско.

— Ее партнер, — сказал Босх. — Он снял это на телефон и описал. Он слишком много говорит.

— Нет, другой парень. Тот, который следил.

— Какой парень следил?

— Дай мне телефон.

Босх снова достал телефон, настроил воспроизведение видео и передал его через стол. На этот раз Циско взял его в руки и навел один из своих огурцовых пальцев на кнопку воспроизведения. Босх ждал. В конце концов Циско несколько раз ткнул пальцем в экран.

— Ну же, остановись. Черт. Я должен вернуться.

Он манипулировал экраном телефона, пока видео не заиграло снова, и снова нажал на кнопку воспроизведения/остановки.

— Этот парень.

Он передал телефон Босху, который быстро взглянул на экран. Он находился почти на том же месте, где он приостановил воспроизведение, когда появился Циско. Сото разрезала пломбы по продольному шву на верхней части коробки. Босх уже собирался спросить, о чем говорит Циско, когда увидел лицо на заднем плане. Оно поразило его, потому что раньше он его не замечал. Но кто-то наблюдал за Сото из комнаты наблюдения. Кто-то из соседней комнаты перегнулся через стойку и заглянул внутрь.

Во время всех предыдущих просмотров видеозаписи Босх был настолько поглощен проверкой целостности пломб на коробке с уликами, что его взгляд не обращался к границам кадра. И вот теперь он увидел это. Человека, который был достаточно заинтересован тем, что делали Сото и Тапскотт, чтобы наклониться и понаблюдать за ними.

Босх узнал этого человека, но не смог сразу вспомнить его имя. Последние несколько лет работы в полиции Лос-Анджелеса Босх занимался нераскрытыми делами и часто заходил в отдел контроля за имуществом, чтобы посмотреть на старые улики в поисках новых подсказок. Человек на экране неоднократно доставал для него ящики, но это было одно из тех быстрых бюрократических отношений, которые никогда не проходили дальше стадии "Как дела?". Он думал, что его зовут Барри или Гэри, или что-то в этом роде.

Босх поднял глаза от телефона и посмотрел на Циско.

— Циско, ты сейчас работаешь над чем-то для Холлера?

— Нет. Просто стою наготове, пока я ему не понадоблюсь. Как я уже сказал, в данный момент я свободен.

— Хорошо. У меня есть для тебя работа. Это то, что я делаю с Холлером, так что проблем не будет.

— Что мне делать?

Босх поднял телефон, чтобы Циско мог видеть экран.

— Видишь этого парня? Я хочу знать о нем все, что только можно.

— Он полицейский?

— Нет, гражданский служащий, называется офицер по имуществу. Он работает в отделе управления имуществом полиции в "Пайпер Тек" в центре города. Он выйдет в пять и пройдет мимо сторожевой будки на Виньес. Если ты расположишься под эстакадой на шоссе, то сможешь увидеть его, когда он опустит стекло своей машины и откроет ключом выездные ворота. Следи за ним оттуда.

— Ты платишь или Мик?

— Неважно. Я плачу тебе или он платит тебе и берет с меня деньги. Это часть одного и того же дела. Я позвоню ему, как только мы закончим здесь.

— Когда ты хочешь, чтобы я начал?

— Прямо сейчас. Я бы сделал это сам, но этот парень знает меня. Если он увидит, что я слежу за ним, все может взорваться.

— Хорошо, как его зовут?

— Не могу вспомнить. Я имел в виду, что он знает меня в лицо — еще с тех времен, когда я работал в полиции Лос-Анджелеса. Если он в этом замешан и видел меня, то кот вылез из мешка.

— Понял. Я займусь этим.

— Позвони мне, когда он будет у себя дома. Но тебе нужно идти. Ты попадешь в пробку по дороге в центр города.

— Разделительная полоса — вот почему я езжу на "Харлее".

— О, точно.

Циско доел последний ломтик огурца и вылез из кабинки.

С парковки за гастрономом Циско уехал на своем "Харлее", а Босх направился домой, чтобы дождаться от него вестей. Первое, что он сделал, приехав домой, — переслал видео со своего одноразового на личный телефон. Затем он отправил его себе по электронной почте и впервые просмотрел видео на тринадцатидюймовом экране своего ноутбука.

Хотя он снова изучал вскрытие коробки, теперь его взгляд был прикован к фигуре, которая на мгновение задержалась, наблюдая, как Сото разрезает этикетки. На большом экране Босх видел более четкое выражение лица мужчины, но не мог понять, наблюдает ли он за происходящим из любопытства или из чего-то большего. Его волнение по поводу находки Циско начало сменяться разочарованием. Они зашли в тупик, и Босх вернулся к вопросу: Как Кронин поместил образец с ДНК в ящик для улик?

Он отошел от компьютера и, взяв трость и коленный бандаж, которые дал ему Циско, пошел по коридору в спальню дочери. Комната казалась такой тихой. Она уже несколько недель не поднималась в Лос-Анджелес. Он сел на кровать и обернул корсет вокруг левого колена и поверх брюк, затем плотно закрепил его с помощью пряжек и ремней. Затем он встал и на негнущихся ногах прошел в центр комнаты, где мог видеть себя в зеркале в полный рост на обратной стороне двери.

Держа трость в правой руке, он подошел к зеркалу, скоба уменьшила подвижность колена. Он надавил на ограничитель и потренировался в ходьбе. Он не хотел представлять себя человеком, который действительно получил травму. Скорее, он хотел быть человеком, использующим реквизит, чтобы казаться раненым. Между ними была разница, и в этой разнице заключался секрет того, как стать идеальным распространителем таблеток.

Вскоре он уже передвигался по дому, приспосабливая скобу и трость к раскачивающейся походке, которая, по его мнению, была бы эффективна в его работе под прикрытием. В какой-то момент, выходя на заднюю площадку, он случайно задел резиновым наконечником трости направляющую раздвижной двери. Трость на мгновение застряла, и он вывернул запястье, чтобы освободить ее. Он почувствовал, как изогнутая рукоятка вывернулась из ствола трости. Подумав, что, возможно, сломал ее, он осмотрел рукоятку и увидел шов чуть ниже ее изгиба. Он ухватился за ствол и потянул, раздвигая две части. К рукоятке было прикреплено четырехдюймовое лезвие с кинжальным острием.

Босх улыбнулся. Это было то, что нужно каждому подпольному торговцу таблетками.

Удовлетворенный своей физической подготовкой, Босх отправился на кухню, чтобы приготовить ранний ужин. Он намазывал арахисовое масло на кусок цельнозернового хлеба, когда зажужжал его сотовый. Это был Циско. Босх ответил на звонок вопросом.

— Эй, почему ты не сказал мне, что трость — это смертоносное оружие?

Наступила пауза, прежде чем Циско ответил.

— Черт возьми, я забыл об этом. Лезвие. Извини, парень, надеюсь, это не доставило тебе неприятностей. Не пытайся пройти через рамку контроля с этой штукой.

— При тех перелетах, которые мне предстоят, никаких рамок не будет. Вообще-то, всё хорошо. Мне нравится иметь что-то в рукаве, если это понадобится в трудную минуту. Что происходит с нашим парнем?

— Я уже уложил его дома. Не уверен, что это на ночь или как.

— Где он живет?

— В Альтадене. У него есть дом.

— Ты уже смог узнать его имя?

— Я получил всю информацию, мужик. Вот чем я занимаюсь. Его зовут Терренс Спенсер.

— Терри, да, я знал, что это что-то вроде этого. Терри Спенсер.

Босх прокрутил это имя в памяти, чтобы проверить, не всплывало ли оно каким-либо другим образом, кроме рутинного общения на стойке контроля за имуществом. Никаких других связей не обнаружилось.

— Что включает в себя весь пакет? — спросил он.

— Ну, отсутствие судимостей, иначе, думаю, он бы там не работал, — сказал Циско. — Я проверил его кредитную историю. Он владеет домом, на который я смотрю, восемнадцать лет и имеет на него ипотечный кредит пять-шестьдесят пять[31]. Я бы сказал, что для этого района это многовато. Вероятно, у него максимальная сумма. Последние несколько лет он вносил платежи нерегулярно, опаздывал на пару месяцев то туда, то сюда, но около семи лет назад у него был очень тяжелый период. На дом было обращено взыскание. Очевидно, он как-то боролся с этим и получил рефинансирование, на котором сейчас находится. Но это и просрочки по платежам изрядно подпортили его кредитную историю.

Босха не очень интересовала кредитная история Спенсера.

— Хорошо, что еще?

— Ездит на шестилетнем "Ниссане", женат, его жена водит более новый "Ягуар". Обе машины были взяты в кредит, но со временем выплачены. Не знаю насчет детей. Этому парню пятьдесят четыре, так что если они у него и были, то, скорее всего, не дома. Я могу постучать в двери в этом районе, если ты хочешь, чтобы я углубился.

— Нет, ничего подобного. Я не хочу его настораживать.

Босх несколько мгновений обдумывал отчет Циско. Ничего особенного не выделялось. Проблемы с ипотекой были на слуху, но после финансового краха десятилетием ранее средний класс был ущемлен, и пропуски платежей и уклонение от лишения права выкупа были не редкостью. Спенсер, однако, был, по сути, клерком, и размер его ипотеки выделялся бы на фоне остальных, если бы не тот факт, что он владел домом восемнадцать лет. За это время стоимость недвижимости, скорее всего, выросла более чем в два раза. Если он воспользовался собственным капиталом, то это может объяснить, почему он застрял с шестизначной суммой долга.

— Есть идеи, чем занимается его жена? — спросил Босх.

— Лорна все еще работает над этим, — ответил Циско.

Босх знал, что Лорна Тейлор была бывшей женой и офис-менеджером Микки Холлера, хотя у него и не было офиса. В настоящее время она была замужем за Циско, завершая кровосмесительный круг, в котором все были как-то счастливы и работали вместе.

— Ты хочешь, чтобы я остался с ним? — спросил Циско.

Босх задумался о том, как сделать ход, который внесет ясность в ситуацию со Спенсером и позволит Босху двигаться дальше или сосредоточиться на нем. Он сверился с часами. Было шесть пятнадцать.

— Вот что я тебе скажу, — наконец произнес он. — Посиди спокойно несколько минут. Мне нужно сделать быстрый звонок, а потом я тебе перезвоню.

— Я буду ждать, — сказал Циско.

Босх отключился и пошел к своему ноутбуку в столовой. Он закрыл видеозапись Тапскотта на ноутбуке и набрал в "Гугле" имя Лэнса Кронина. Он нашел веб-сайт и общий номер юридической фирмы под названием "Кронин и Кронин".

Затем он достал из кармана телефон и позвонил по номеру. Большинство адвокатских контор работали с девяти до пяти, но вызов адвоката мог поступить в любой час, и чаще всего это были ночные часы. У большинства адвокатов, специализирующихся на уголовной защите, были автоответчики или переадресованные номера, чтобы до них можно было быстро дозвониться — особенно платным клиентам.

Как и ожидалось, звонок Босх а в конце концов дозвонился до живого человека.

— Мне нужно срочно поговорить с Лэнсом Кронином, — сказал Босх. — Это срочно.

— Мистер Кронин ушел на целый день, — ответил голос. — Но он скоро проверит наличие сообщений. Могу я узнать ваше имя?

— Терри Спенсер. Мне нужно поговорить с ним сегодня вечером.

— Я понимаю и передам ему сообщение, как только он зарегистрируется. По какому номеру он должен позвонить?

Босх назвал номер одноразового телефона, повторил, что это чрезвычайная ситуация, и отключился. Он знал, что слова о том, что Кронин проверит сообщения, были просто способом дать адвокату отбой, если он не захочет перезванивать. Босх был уверен, что связной сразу же перешлет его сообщение.

Он встал и пошел на кухню, чтобы закончить приготовление бутерброда с арахисовым маслом и желе. Не успел он закончить, как услышал в другой комнате звонок одноразового телефона. Он оставил бутерброд на столе и подошел к телефону. Он не узнал номер на экране, но решил, что это мобильный или домашний телефон Кронина. Он ответил одним словом, произнесенным на ладони, пытаясь замаскировать его.

— Да.

— Почему вы мне звоните? Я не ваш контакт.

Босх замер. Так оно и было. Кронин явно знал, кто такой Спенсер. Раздраженный тон и интимность сказанного без сомнения свидетельствовали о том, что адвокат знал, с кем говорит.

— Алло?

Босх ничего не ответил. Он просто слушал. Звук был такой, словно Кронин находился в машине, за рулем.

— Алло?

Для Босха в этом моменте и молчаливом слушании озадаченного тона Кронина было что-то совершенно захватывающее. Благодаря тому, что Циско просмотрел видео одним глазком, Босх перешел на следующий уровень. Он был ближе к пониманию рамки.

Кронин отключился на своем конце, и линия замолчала.