Убийцы Хосе Эскивеля и его сына действовали в аптеке с уверенностью людей, которые уже выполняли подобную работу. Они использовали револьверы как для того, чтобы предотвратить заклинивание оружия, так и для того, чтобы не оставлять критических улик. Они не проявляли ни колебаний, ни раскаяния. Босх знал, что в каждом крупном преступном сообществе нужны такие люди — исполнители, готовые сделать все, что нужно, чтобы обеспечить выживание и успех организации. В действительности такие люди были редкостью. Именно это привело его к подозрению, что убийцы были привезены издалека в Сан-Фернандо, чтобы решить проблему, созданную идеалистичным, но наивным Хосе Эскивелем-младшим.

Это подозрение, казалось, подтвердилось, когда Босх, Лурдес и Систо вернулись в аэропорт Уайтман рано вечером того же дня с ордером на просмотр записей с камер наблюдения на взлетно-посадочной полосе. Начав просмотр видеозаписей в полдень воскресенья, они перематывали время вперед, снижая скорость до реального времени только тогда, когда садился или взлетал случайный самолет или когда к ряду ангаров, расположенных вдоль края аэродрома, подъезжал автомобиль. Они находились в тесном подсобном помещении аэропорта под вышкой. Оно также служило офисом службы безопасности. Пространство было настолько тесным, что Босх чувствовал запах никотиновой жвачки Систо.

В 9:10 утра, как видно на видеозаписи, их бдение увенчалось успехом, когда тот же самый фургон, который они видели, как забирал группу покупателей таблеток в клинике, подъехал к ангару, широко открыл две двери с помощью дистанционного управления и стал ждать, а его водитель вышел и лишь ненадолго зашел внутрь, после чего вернулся.

Через четырнадцать минут приземлился прыжковый самолет и подрулил к ангару, а затем въехал в него. Из самолета вышли только двое мужчин — белые мужчины в темной одежде, очень похожей на ту, что носили стрелки из "Фармасии". Они прошли прямо к фургону и забрались внутрь через боковую дверь. Фургон уехал еще до того, как пропеллер самолета перестал вращаться.

— Это они, — сказал Систо. — Ублюдки сейчас пойдут в торговый центр и убьют наших жертв.

Он сказал это тоном, в котором Босху понравился гнев, но он знал, что эмоциональное убеждение и доказательства — две разные вещи.

— Откуда ты знаешь? — спросил он.

— Да ладно, — сказал Систо. — Так и должно быть. Время идеально подходит. Они прилетают, делают работу, и, вот, увидиш – они собираются снова улететь после того, как все закончится.

Босх кивнул.

— Я тоже так думаю, но то, что мы знаем, и то, что мы можем доказать, — две разные вещи, — сказал он. — Люди в аптеке были в масках.

Он указал на видеомонитор.

— Мы можем доказать, что это они? — спросил он.

— Мы можем попросить лабораторию шерифа попытаться улучшить изображение, — сказал Лурдес. — Сделать его более четким.

— Может быть, — сказал Босх. — Ускорься.

Систо управлял пультом. Он увеличил скорость воспроизведения до четырехкратной, и они стали ждать. Босх смотрел, как идут минуты на видеотаймере. В 10:15 утра он сказал Систо, чтобы тот вернул воспроизведение на реальное время. По видеозаписи аптеки, запечатлевшей убийства, время убийства было 10:14 утра, а аптека находилась примерно в двух милях от Уайтмана.

В 10:21 фургон вернулся в аэропорт. Он двигался в пределах допустимой скорости, не спеша, когда проезжал через ворота и приближался к ангару. Как только он оказался на месте, боковая дверь открылась, двое мужчин вышли и прошли прямо к прыжковому самолету. Его винт уже вращался, и он вырулил на взлетную полосу.

— Вот так вот, прилетели-улетели, и два человека погибли, — сказала Лурдес.

— Мы должны поймать этих парней, — сказал Систо.

— Мы поймаем, — сказал Босх. — Но мне нужен тот, кто их вызвал. Человек, который посадил этих двух киллеров на самолет.

— Сантос, — сказала Лурдес.

Босх кивнул. Это был момент твердой решимости для трех детективов.

Наконец Систо нарушил молчание.

— Итак, каков наш следующий шаг, Гарри? — спросил он.

— Фургон, — сказал Босх. — Завтра мы привезем водителя и посмотрим, что он скажет.

— Мы идем вверх по лестнице, — сказал Систо. — Мне это нравится.

— Легче сказать, чем сделать, — сказал Босх. — Мы должны исходить из того, что любой, кто работает на Сантоса, работает на него, потому что он надежный солдат. Он не будет бояться тюремного срока, и это сделает его трудноуловимым.

— Тогда, что нам делать?

— Мы вселим в него страх Божий. Мы заставим его бояться Сантоса, если он не боится нас.

Перед тем как покинуть аэропорт, Босх отправил Лурдес на вышку поговорить с О'Коннором и воспользоваться вторым ордером, чтобы забрать журнал, в котором фиксировались прилеты и вылеты самолета, в частности посадка в понедельник утром перед стрельбой в аптеке. Он будет приобщен к делу в качестве улики вместе с видеозаписью. Затем детективы закончили работу, договорившись встретиться в штабной комнате в восемь утра следующего дня, чтобы спланировать захват водителя фургона. После этого Систо и Лурдес отправились в ресторан "Магали" на поздний ужин, а Босх решил отправиться домой. Он хотел поработать над делом Бордерса, прежде чем недосыпание настигнет его и свалит с ног.

Было время, когда Босх мог легко провести два дня за делом без сна. Но это время давно прошло.

Было уже достаточно поздно, чтобы шоссе рассвободилось, и он легко влился в поток транспорта. Он позвонил дочери, с которой не разговаривал уже несколько дней, кроме обычных сообщений на ночь. Она удивила его тем, что ответила. Обычно вечером она была слишком занята, чтобы разговаривать.

— Привет, папа.

— Как ты, Мадс?

— Напряженно. На этой неделе у меня экзамены. Я собираюсь пойти в библиотеку.

Это была больная тема для Босха. Его дочь любила заниматься в библиотеке колледжа, потому что это место помогало ей сосредоточиться. Но часто она оставалась там до полуночи или позже, и тогда ей приходилось одной идти к своей машине, припаркованной в подземном гараже. Они неоднократно обсуждали это, но она уперлась и не желала мириться с комендантским часом в десять вечера, который пытался навязать Босх.

Когда он ничего не ответил, это сделала его дочь.

— Пожалуйста, не усугубляй мой стресс, читая мне лекции о библиотеке. Она совершенно безопасна, и я буду там с большим количеством людей.

— Я не беспокоюсь о библиотеке. Я беспокоюсь о гараже.

— Папа, мы это уже проходили. Это безопасный кампус. Со мной все будет в порядке.

В полицейской работе есть поговорка, что места безопасны, пока они не перестают быть такими. Достаточно было одного момента, одного плохого человека, одной случайной встречи хищника и жертвы, чтобы все изменилось. Но он уже поделился с ней всем этим и не хотел превращать разговор в спор.

— Если у тебя экзамены, значит ли это, что ты приедешь в Эл-Эй[22] после них?

— Нет, извини, пап. Мы с соседями по комнате поедем в Ай-Би[23], как только освободимся. Я приеду в следующий раз, когда смогу.

Босх знал, что одна из трех её соседок по комнате была из Империал-Бич, расположенного у границы.

— Только не переходи границу, ладно?

— Пааап…

Она произнесла это слово так, словно это был пожизненный приговор.

— Ладно, ладно. А как же весенние каникулы? Я думал, мы собирались поехать на Гавайи или еще куда-нибудь.

— Это весенние каникулы. Я поеду в Ай-Би на четыре дня, а потом вернусь сюда, потому что весенние каникулы — это не совсем каникулы. Мне нужно сделать два психологических проекта.

Босху стало не по себе. Он провалил идею с Гавайями, упомянув о ней несколько месяцев назад, но так ничего и не сделав. Теперь у нее были планы. Он знал, что его время с ней и участие в ее жизни скоротечны, и это было напоминанием.

— Хорошо, послушай, оставь один вечер для меня, ладно? Назови вечер, я приеду, и мы сможем поесть где-нибудь в своем кругу. Я просто хочу тебя увидеть.

— Хорошо, я так и сделаю. Но вообще-то здесь, в Ньюпорте, есть "Mozza". Мы можем пойти туда?

Это была ее любимая пиццерия в Лос-Анджелесе.

— Куда хочешь.

— Отлично, папа. Но мне нужно идти.

— Хорошо, люблю тебя. Береги себя.

— И ты тоже.

Потом она положила трубку.

Босх почувствовал волну горя. Мир его дочери расширялся. Она куда-то стремилась, и это было естественным ходом вещей. Он любил наблюдать за этим и ненавидел жить этим. Она была повседневной частью его жизни всего несколько лет, прежде чем пришло время ей уйти. Босх сожалел обо всех потерянных годах.

Когда он подъехал к своему дому, у входа стояла машина с фигурой, скорчившейся на переднем сиденье. Было девять вечера, и Босх не ждал гостей. Он припарковался в гараже и вышел на улицу, подойдя к машине, загораживающей проход к дому. Подойдя, он включил свет на своем телефоне и посветил в открытое окно водителя.

Джерри Эдгар спал за рулем.

Босх легонько постучал по его плечу, пока Эдгар не вздрогнул и не поднял на него глаза. Поскольку над ним и позади него горел уличный фонарь, Босх оказался в силуэте света.

— Гарри?

— Привет, напарник.

— Черт, я заснул. Который час?

— Около девяти.

— Черт, мужик. Я был в отключке.

— Что случилось?

— Я заехал поговорить с тобой. Проверил почту в ящике и увидел, что ты все еще живешь в том же доме.

— Тогда давай зайдем.

Босх открыл перед ним дверь машины. Они вошли в парадную дверь после того, как Босх собрал почту, которую проверил Эдгар.

— Дорогая, я дома, — крикнул Босх.

Эдгар посмотрел на него как на шута. Он всегда знал, что Босх — одиночка. Босх улыбнулся и покачал головой.

— Шучу, — сказал он. — Хочешь выпить? У меня закончилось пиво. У меня есть бутылка бурбона, и это все.

— Бурбон — это хорошо, — сказал Эдгар. — Может быть, с кубиком или двумя льда.

Босх подал ему знак пройти в гостиную, а сам направился на кухню. Он достал из шкафа два стакана и положил в них немного льда. Он услышал, как Эдгар вытащил ручку метлы из направляющей раздвижной двери и открыл задвижку. Босх схватил бутылку бурбона с крышки холодильника и вышел на веранду. Эдгар стоял у перил, глядя вниз на перевал Кауэнга.

— Место выглядит все так же, — сказал Эдгар.

— Ты имеешь в виду дом или каньон? — спросил Босх.

— Думаю, и то, и другое.

— Твоё здоровье.

Босх передал ему оба стакана, чтобы он мог взломать печать на бутылке и налить.

— Подожди-ка, — сказал Эдгар, увидев этикетку. — Ты что, шутишь?

— Над чем? — спросил Босх.

— Гарри, ты знаешь, что это за штука?

— Это?

Теперь Босх посмотрел на этикетку. Эдгар повернулся и высыпал лед на перила. Затем он протянул Босху пустые стаканы.

— Не кладут лед в "Pappy Van Winkle".

— Не кладут?

— Это все равно что класть кетчуп в хот-дог.

Босх покачал головой. Он не понял сравнения, которое привел Эдгар.

— Люди постоянно намазывают кетчуп на хот-доги, — сказал он.

Эдгар протянул стаканы, и Босх начал наливать.

— Полегче, — сказал Эдгар. — Где ты это взял?

— Это подарок от человека, на которого я работал, — сказал Босх.

— Наверное, у него все хорошо. Поищи это на "eBay", и ты пожалеешь, что открыл бутылку. Ты мог бы купить своей дочери машину.

— Это от одной женщины. От той, для которой я делал работу.

Босх снова посмотрел на этикетку на бутылке. Он поднес отверстие к носу и уловил глубокий, дымный привкус.

— Машина, да? — сказал он.

— Ну, хотя бы первый взнос, — сказал Эдгар.

— Я чуть не подарил ее шефу в Сан-Фернандо. Думаю, это бы украсило его Рождество.

— Скорее, весь его год.

Босх поставил бутылку на площадку перил размером два на четыре дюйма, и Эдгар тут же запаниковал. Он схватил бутылку, прежде чем землетрясение или ветер Санта-Ана могли отправить её в темный арройо[24] внизу. Он благополучно поставил ее на столик рядом с шезлонгом.

Он вернулся, и они, прислонившись бок о бок к перилам, потягивали и смотрели на перевал. Внизу шоссе 101 все еще оставалось лентой белого света, идущей через Голливуд, и красного света, идущего на юг.

Босх ждал, когда Эдгар перейдет к причине своего визита, но ничего не происходило. Его старый партнер, казалось, довольствовался тем, что потягивал редкий бурбон и любовался огнями.

— Так что же заставило тебя приехать сюда сегодня вечером? — спросил наконец Босх.

— О, я не знаю, — ответил Эдгар. — Что-то в том, что я увидел тебя сегодня. Увидев, что ты все еще в игре, я задумался. Я ненавижу свою работу, Гарри. Мы ничего не делаем. Иногда мне кажется, что государство хочет защитить плохих врачей, а не избавиться от них.

— Ну, ты все еще получаешь зарплату. А я нет — если не считать тех денег, которые они дают мне в месяц на расходы на оборудование.

Эдгар рассмеялся.

— Так много, да? Ты купаешься в "зелени".

Он протянул свой стакан, и Босх стукнул об него своим.

— О, да, — сказал он. — Срываю банк.

— А как насчет гребаного Голливуда? — спросил Эдгар. — У них больше нет убойного отдела.

— Да. Все меняется.

— Все меняется.

Они снова чокнулись стаканами и потягивали из них в течение нескольких тихих мгновений, прежде чем Эдгар наконец перешел к тому, ради чего он поднялся на холм.

— Чарли Хован позвонил мне сегодня, хотел узнать все о тебе.

— Что ты ему сказал?

Эдгар повернулся и посмотрел прямо на Босха. На веранде было так темно, что Босх мог видеть только отблеск отражения в его глазах.

— Я сказал, что ты — хороший человек. Я сказал, что доверяю и доверяюсь тебе.

— Я ценю это, Дж. Эдгар.

— Гарри, что бы это ни было, я хочу участвовать. Я слишком долго сидел в стороне, наблюдая, как происходит это дерьмо. Я прошу тебя привлечь меня.

Босх сделал глоток терпкого бурбона, прежде чем ответить.

— Нам пригодится любая помощь, которую мы можем получить. Сегодня я подумал, что ты просто хочешь выпихнуть нас из своего офиса.

— Да, потому что ты был напоминанием о том, что я должен делать, мать твою.

Босх кивнул. Когда они с Эдгаром были партнерами в Голливуде двадцать пять лет назад, у него никогда не было ощущения, что Эдгар весь в работе. Но он знал, что потребность в искуплении приходит разными путями и в разное время.

— Ты знаешь, где вообще находится Сан-Фернандо? — спросил Босх.

— Конечно, — ответил Эдгар. — Несколько раз был в здании суда в Сан-Фернандо по делам.

— Ну, если хочешь участвовать, приходи завтра в полицию Сан-Фернандо к восьми. У нас совещание по стратегии. Мы собираемся взять каппера и начать ловить рыбу. Возможно, в какой-то момент мы привлечем и доктора Эрреру. Возможно, нам понадобится твоя помощь в этом.

— Тебе нужно сначала обо всем договориться?

— Я думаю, шеф примет любую помощь в этом деле. Я поговорю с ним.

— Я буду там, Гарри.

Он одним глотком выпил последнюю порцию бурбона, смакуя ее, а затем проглотил. Он поставил пустой стакан на перила и показал на него, отступая назад.

— Отлично. Спасибо за бурбон, Гарри.

— Хочешь еще?

— С удовольствием, но завтра рано вставать. Я должен ехать домой.

— Тебя там кто-то ждет, Джерри?

— На самом деле — да. Я снова женился, когда работал в Вегасе. Хорошая девушка.

— Однажды я тоже женился в Вегасе.

Впервые за долгое время Босх подумал об Элеонор Уиш. Эдгар грустно улыбнулся ему.

— До завтра, — сказал он.

Он похлопал Босха по плечу и направился обратно в дом к входной двери. Босх остался на веранде, потягивая дорогой бурбон и размышляя о прошлом. Он услышал, как машина Эдгара завелась и уехала в ночь.