Шубина сложила ноутбук в сумку и собралась домой. Вдруг зазвонил мобильный. Снова незнакомый номер. Может, что-то нужно подтвердить по предстоящему свиданию, решила она. Но опять оказалась не права.

– Мария? – спросил женский голос.

– Да, – настороженно ответила она.

– Вы просили перезвонить. Меня зовут Виолетта Петровна.

Чудеса продолжаются, заключила Мария и уселась на место, с которого только что поднялась.

– Да, Виолетта Петровна. Спасибо, что перезвонили.

– Вы подписались именем Кристины. Что вы хотите?

– Значит, вы помните ее?

– Конечно, как такое забыть. Так что у вас?

– Я собираю информацию о ее смерти, а также о пропаже другой вашей студентки…

– Алисы.

– Да, Алисы Беловой.

– А вы кто? Журналистка?

Мария немного замешкалась. Ей очень хотелось сказать «да» и тем самым отсечь вопросы о ее мотивации. Но это была бы ложь, пусть и направленная в доброе русло.

– Сказать правду?

– Конечно, даже не думайте мне врать, девочка.

От того, что ее назвали девочкой, Шубина улыбнулась и расслабилась.

– Ну, если правду, то история долгая. Я пытаюсь разобраться в тех событиях. Мне кажется, что следствие не доработало тогда, и я сомневаюсь, что поймали настоящего убийцу.

– Поподробнее, пожалуйста.

В голосе собеседницы Мария услышала интерес.

– Кристина перед смертью встречалась с парнем, с которым разорвала отношения за несколько дней до убийства. Но его даже не попытались найти, свалив все на Рокотова, хотя, конечно, против него было множество улик.

– Так ты не веришь, что Саша убийца?

– Скажем так, я в этом не уверена так же бесповоротно, как следствие. Я пытаюсь выйти на след того парня, но пока безрезультатно. Может быть, вы сможете мне чем-то помочь. Давайте встретимся, я сейчас в центре города. Могу приехать, куда вы скажете. До института минут пять ехать, если вы там.

– Маша, я даже не знаю, чем смогу вам помочь, если честно… – Она помедлила. – Но приезжайте, я в институте, скажите на проходной, что ко мне. Я сейчас предупрежу охрану. Они такие строгие сейчас, не то что раньше.

Мария схватила ноутбук и выбежала из кофейни, словно пытаясь не заплатить по счету.

Виолетта Петровна оказалась очень стройной и подтянутой для своих лет. Прямая спина, высоко поднятая голова – она явно не проводила свое время у экрана компьютера. Мария по-белому позавидовала ее форме. Ей можно было дать и пятьдесят лет, и даже меньше, если не замечать опущенных век, пигментных пятен на руках и других признаков старения, с которыми так тяжело бороться, даже если ведешь активный и здоровый образ жизни.

Занятия уже закончились. Женщины сели в пустой комнате преподавателей.

– Будете чай? – предложила Виолетта Петровна.

– Ой, я так спешила, что даже конфет не купила.

– Не волнуйтесь, этого добра у нас с избытком. Студенты нас любят. Дарят по любому поводу.

– Ну тогда не откажусь.

Преподавательница налила чай и села напротив.

– Это была ужасающая история. У нас все группы очень сильно сплачиваются, отсюда выходят уже как большие семьи. Такая специфика: все ребята эмоциональные, открытые, все время рядом. Эта группа тоже уже стала сближаться… Возможно, это мне сейчас так кажется, но – как будто даже быстрее, дружнее, чем остальные. И то, что потом случилось, убило их всех. Вы не представляете, как тяжело было на похоронах Кристины. Они все туда пришли. Ревели, как будто их пытают. Потом до конца учебного года все были точно замороженные. Их было так сложно расшевелить. Мы даже сессию тогда им упростили: что смогли – автоматом проставили, не придирались совсем. Дети были на грани. Может быть, только после лета начали в себя приходить… – Она задумалась, погружаясь в воспоминания. – Тогда ведь мы троих ребят своих потеряли.

Мария встрепенулась:

– Как «троих»? Был еще кто-то, кроме Кристины и Алисы?

– А Сашку Рокотова вы не считаете? Вот была бы величина! Не меньше Безрукова. Талантливый парень, да еще трудолюбивый. Не без заскоков звездных, да, но не маньяк-убийца. Думаешь, я бы не увидела его наклонностей? Да здесь, если не открываешься, даже зачеты не сдашь. Мы же в самое нутро человека залазим, чтобы достать его потенциал. Мы потом и характеристики ему писали, и письма составляли – все без толку. Закрыли человека навсегда. Даже не представляю, как мать его все пережила. Да почему «пережила»? Как пытается, так и выживает…

– То есть вы тоже не верите, что Рокотов виноват?

– Как тебе еще-то яснее сказать? Конечно, не верю. И никогда не верила.

Мария решилась полностью довериться собеседнице.

– Я купила дом, в котором жила Кристина. И когда делала ремонт, нашла ее дневник. Оттуда я и узнала, например, как вас зовут и что вы у нее преподавали. И в дневнике очень много места посвящено истории пропажи Алисы, ведь они сдружились, и отношениям с каким-то Костей, которого Кристина встретила в середине февраля, почти за месяц до своей смерти. Он оказался странным человеком, даже напал на влюбленную девчонку, попытался изнасиловать. Но Кристине удалось сбежать, и она с ним порвала. Буквально накануне убийства. Но в следствии эту версию даже не отработали. Это ли не странно?

– Ну да, наверное, – засомневалась преподаватель. – Вы откуда знаете, что не отработали?

– Ой, я уже прошерстила все что могла. Встретилась с адвокатом Александра – он мне очень помог. Более того, я выяснила, что этот Костя, скорее всего, и не Костя вовсе. Кристина писала, что он говорил ей, что преподает в госуниверситете химию. Так я в архив университета попала, но такого сотрудника там в то время не значилось. А если он соврал о работе, то мог соврать о чем угодно, даже о том, как его зовут.

– Да, Маша, я с вами соглашусь. Но что вы хотите узнать от меня?

– Даже не знаю, – чуть смутилась Мария. – Если честно, я пытаюсь найти всех, кто указан в дневнике. Может быть, вы вспомните молодого человека, который встречал или провожал ее, какой-нибудь разговор… Хоть что-то.

Виолетта Петровна задумалась, легко качая головой. Мария напряженно смотрела на нее.

– Нет, Маша. Совсем ничего не могу вспомнить. Столько лет прошло. Но я так рада услышать, что Саша имеет шанс на спасение. Что кто-то еще за него борется. Не останавливайтесь. Я уверена, что это была огромная ошибка.

Мария погрустнела. Ну что такого могла бы ей рассказать преподаватель танцев? Как у Кристины получалось гранд плие? Но… может, она знает того, кто знает? Кристинины подружки-сокурсницы. Девчонки всегда в курсе личной жизни друг друга. Всегда видят больше, чем им рассказывают.

– А вы помните ее однокурсниц? Катю, Настю, Иру… – вспомнила она выписанные в ноутбук имена.

– Ой, Маша. Через меня столько Кать прошло за жизнь. Первое время ребята приходят после окончания, особенно девочки. Делятся, где и что у них складывается. Но после пяти лет, а особенно десяти, уже забывают дорогу в свою альма-матер. Вы же понимаете, семьями обзаводятся, разъезжаются по всей стране, а то и за границу. А за ними следующий выпуск. Сейчас посмотрю, но, скорее всего, у меня даже в телефоне не осталось их номеров.

Она достала мобильный и, прищурясь, начала листать книгу контактов.

– Каждый раз, когда телефон приходится менять, все заново с этими номерами. Беда какая-то… Нет, даже здесь не помогу.

– Что, ни одна выпускница вам не запомнилась?

– Постой. Ира, ты сказала? Ирина Подгорная, это ведь как раз тот выпуск.

– А кто это?

– Ты не знаешь Подгорную? Да она ведь ведущая актриса нашего драматического театра.

– Простите. Я не театралка совсем, – тихонько прошептала Мария. Вот муж наверняка назвал бы пару ее удачных ролей.

Виолетта Петровна улыбнулась.

– Мир на театре точно не сходится. Только для самих актеров это непреложно, иначе все усилия впустую.

– У вас, может быть, есть ее номер телефона?

Преподаватель красноречиво развела руками.

– Ладно, я больше не буду вас отвлекать. Вы повспоминайте ту зиму. Вдруг что-нибудь придет на ум. И если найдете контакты однокурсников Кристины, то обязательно мне отправьте.

– Простите, ничем вам не помогла.

– На самом деле очень помогли. Ваша уверенность в Рокотове – как ветер в мой замирающий ветряк. Я очень рада, что это не моя блажь и не только мне это все надо.

– Вы меня тоже чуть-чуть обнадежили. Та история – точно недочитанная книга на прикроватном столике. Я вспоминаю ее почти каждый вечер и все не могу с ней расстаться. Все эти годы… Если вам будет что-то нужно, то обращайтесь.

Мария встала, собираясь уходить.

– Обязательно.

Когда она вышла из института, то ощутила, как прогрелся к вечеру воздух, совсем лето. Обычно отступление зимы Шубина воспринимала восторженно, как долгожданный отпуск, но сейчас слишком о многом необходимо было думать. Завтрашняя поездка в тюрьму если не пугала ее, то серьезно напрягала. Дома ее ждал очередной сериал со странным мужчиной под окном, и она еще даже не успела подготовиться к ответному шагу. Список возможных свидетелей пополнился новым именем. Но, к счастью, Мария, похоже, знала, как подобраться к театральной приме. Но она займется этим точно не сейчас, а то отключится как электрический автомат при перегрузе фазы.

Усевшись в «Шкоду», она надавила на газ, торопясь заехать еще в магазин электроники. Судя по «Яндекс Картам», ближайший был «Эльдорадо». Мария почти вбежала в торговый зал, уставленный образцами техники, без которой уже невозможно представить жизнь и среди которой так сложно сразу найти то, что нужно именно сейчас.

Консультант, когда он нужен, конечно, не подходил, так что, пробежавшись мимо прилавков и стендов с наушниками, фенами и кухонными комбайнами, она все-таки разыскала то, что искала, – камеры. Она решила установить камеру поближе к месту, где обычно стоял незнакомец, и внимательно рассмотреть его. Кроме того, сделать запись, когда он приходит, сколько времени стоит, куда точно смотрит. Может, с таким фильмом удастся и в полицию заявление подать.

Но выбор камер разочаровал, впрочем, как и цены. Мария представляла, что купит что-нибудь маленькое и малозаметное, как в шпионском фильме, но предлагаемые образцы были больших размеров, ярко-белые и лупоглазые, как робот Ева из мультика о ВАЛЛ-И. К тому же их нужно было включать в розетку, которой не было в предполагаемом месте установки. Компактные и независимые от провода экшен-камеры типа GoPro стоили аж тридцать тысяч и более, да и время съемки на одном аккумуляторе не превышало пары часов в самом навороченном варианте, а это, как казалось Марии, было слишком мало.

Потеревшись у прилавка с полчаса в надежде найти устраивающий вариант, она решила придумать завтра другой способ. Тратить такие деньги, чтобы просто посмотреть на странного, хоть и реально пугающего мужика, Мария посчитала чересчур тяжким бременем для ее пластиковой карточки. За тридцать тысяч, наверное, можно было и рискнуть узнать, чего он хочет.

В родной район Мария заехала уже почти в шесть вечера, зацепив вечерние пробки. С удовольствием свернула с загруженного шоссе в сторону Химмаша на улочку, обрамленную высокими соснами. Она даже опустила окно, чтобы глотнуть хвойный запах. Как она жила эти годы среди городского движа, грохота трамваев и грузовиков, постоянной пыльной взвеси в воздухе, которая так отчетливо проявлялась именно весной, когда песок, которым всю зиму посыпали дороги, высыхал на солнце и подхватывался ветром?

Не торопясь, она прокатилась по главной дороге поселка и свернула на свою улочку, стараясь просто ни о чем пока не думать. У забора ее дома, на том же месте, что и вчера, стояла фигура в сером пальто. Сначала, вместо того чтобы испугаться, она подумала: «Как ему не жарко? На улице все двадцать, наверное». Но уже в следующее мгновение грудная клетка сжалась, и она часто задышала короткими вдохами. Инстинктивно Мария протянула палец и нажала кнопку стеклоподъемника, а затем клавишу блокировки дверей.

В закрытой машине, с ногой на педали газа, она ощущала себя чуть уверенней. Но ей нужно будет выйти, чтобы открыть ворота для въезда во двор, – до их автоматизации пока что не дошли руки. Но Мария не представляла, как заставить себя это сделать.

Медленно машина приближалась к дому. Шубина рассчитывала, что мужчина сбежит снова, как только ее заметит. Но, похоже, проезжающий автомобиль его никак не волновал. Вот она приблизилась к нему настолько, что уже могла рассмотреть лицо. Незнакомец тоже повернулся к ней и уставился прямо в глаза. Нога почти уперлась в педаль газа, готовая рвануть при малейшем его угрожающем движении. Напряжение было такое, что мышцы стали как стеклянные – казалось, что рассыпятся при малейшем нажатии. Мария думала, что проедет дальше не останавливаясь или вообще припустит все сто пятьдесят лошадиных сил своей «Шкоды», как жокей на финишном круге. Но, проезжая, она успела рассмотреть лицо незнакомца и, наоборот, затормозила.

На нее потухшим взглядом смотрел пожилой человек с болезненными обвисшими мешками под глазами. Лицо было серым и исхудалым, словно у смертельно больного. Он не вызывал ужаса, а только сочувствие и испуг за его жизнь. Ему, скорее всего, нужна помощь. А опасен он может быть разве что для самого себя.

Но Мария все равно собрала всю злость за страх, который он причинял ей последние вечера, приоткрыла немного окно со стороны переднего пассажира и громко спросила, на самом деле почти закричала:

– Что вы здесь делаете уже который день?

Мужчина непонимающе захлопал глазами, словно Мария говорила по-английски.

– Черт возьми! С вами все в порядке? Почему вы здесь торчите?

Он продолжал молчать, часто моргая.

– А-а! – разозлилась Мария и уже смело заглушила двигатель и вышла из машины.

Автомобиль теперь разделял их и все-таки мог быть преградой в случае нападения.

– Вы меня слышите? – выкрикнула она, когда подошла к капоту и смогла говорить без препятствий.

Мужчина закивал. Нерусский, решила Мария, теперь уже рассмотрев незнакомца. Похож на азербайджанца или армянина. Под шапкой так просто не определишь.

Внезапно человек заговорил:

– Я когда-то жил в этом доме.

Его голос прозвучал тихо, почти жалобно. В нем чувствовался южный акцент, но совсем легкий.

Боже, стрельнуло в голове Марии. Это же… Возраст, восточный типаж, дом этот, черт бы его побрал.

– Вы отец Кристины Садоян? – снова закричала она, будто между ними было не два метра, а вся река Чусовая.

– Да, – проговорил он чуть слышно. И слезы потекли по его небритым щекам.