Миша всегда считал, что он непризнанный гений. Я вообще-то тоже так считала. Ну а коли он гений, то я жена гения. И должна соответствовать. Ну, терпеть там тяжёлый характер, ясное дело. Добывать деньги, пока муж занимается творческим трудом. Вытаскивать его из больниц и вытрезвителей. Я старалась.

Но этого было мало. Миша говорил, что настоящая жена гения продвигает творчество мужа в массы и становится его личным секретарём. Я с удовольствием набирала Мишины стихи на компьютере, расставляя запятые. Воображая себя то Анной Григорьевной, то Софьей Андреевной. Но вот насчёт продвижения… Я робела.

Я не умею ничего предлагать, продавать или втюхивать, пусть это даже самые гениальные стихи. Я лучше пойду мыть полы или посуду, чем спущусь в метро и закричу в вагоне: «И ещё раз здравствуйте, дамы и господа! Спешу предложить вашему вниманию чудо-тёрку последнего поколения…» Или чудо-губку. Или карту Санкт-Петербурга и Ленобласти. Ну не могу я этого. Или стоять у магазина и раздавать календарики. Или – ужас – приставать к прохожим и уговаривать их купить сим-карту «Теле-2» («Ноль рублей с первой минуты разговора!»). Или – вообще кошмар – напялить на себя костюм Деда Мороза или Медведя, например, выглядывать из медвежьего рта и через сетку вопить: «Новый ресторан „Ёлки-Палки“! Не пропустите!» Бывают даже костюмы Бутербродов и Сосисок в тесте. Мне рассказывали про костюм Креветки…

Нет, это не для меня. Лучше мыть полы, оно как-то спокойнее.

Никакого продюсерского дара у меня в помине не было. Но я решила попробовать.

Первый концерт я организовала в легендарной «Камчатке». Мишу внесли в программу, я настряпала флаеров и раздавала всем знакомым. Сольный концерт Миши Орлова! Накануне концерта заглянула на сайт и похолодела от ужаса: никакой он оказался не сольный. Сорокалетнего Мишу включили последним номером в какой-то капустник начинающих бардов. А многие наши знакомые уже согласились прийти.

Миша разозлился, но от выступления не отказался. Пока вереница юношей и девушек на сцене пела песни Арбениной и Виктора Цоя, Миша волновался и пил коньяк на скамейке сзади. Когда очередь дошла до него, он неверной походкой отправился на сцену, выронив носовой платок. Я сгорала от стыда. Публика стала медленно расходиться.

Денег за это «выступление» нам не заплатили.

Я подумала: ничего, первый блин всегда комом. Надо устроить квартирник. Перетрясла Интернет и обнаружила сайт некого Миргородского, который приглашал к себе домой музыкантов. Всё так прилично, организованно, культурненько. Деньги пополам. Это нам подходит. Договорились.

С утра Миша так нервничал, что выпил пива. Мы с Серёжей уговаривали его остановиться, но Миша стучал об пол табуретом и говорил, что отлично споёт и так.

На концерт пришло человек десять, включая меня и Серёжу. Миргородский с сомнением посмотрел на Мишу, но ничего не сказал, только нахмурился. Миша не очень попадал в ноты, я краснела и досадовала. Заплатили нам тысячу рублей.

На третий концерт в «Книги и кофе» Миша отправился таким пьяным, что я позорно бежала с поля боя и вернулась домой. Из зрителей тогда пришёл только доктор Вовочка, который и привёз Мишу обратно. На следующий день мне позвонил менеджер и сказал, что аренда зала при сорванном концерте стоит три тысячи рублей. Я приехала и заплатила.

А последний концерт был удачным. Я позвонила в «Камчатку» и спросила, можно ли только для Миши организовать концерт, сольный, без всяких там начинающих. Нет проблем, ответили мне, если придут зрители.

А придут ли? Я обзванивала друзей и знакомых, рассылала приглашения по электронной почте, давала объявления на сайтах…

В этот день всё было по-другому. Никакого пива.

Жили мы с Мишей на первом этаже. Обыкновенно просыпались от того, что тётя Дворник выходит на работу и скребёт по асфальту метлой. Или долбит ломом наледь. А мы ещё ленимся и никуда не собираемся. Это Миша её так называл – тётя Дворник. Такая тётенька без возраста, глаза спрятаны за толстыми стёклами очков. Зима, лето, погода меняется, всюду что-то новое происходит – но тётя Дворник всегда выходит во двор в одно и то же время и берётся за работу. Иной раз и проснуться страшно, если накануне какое-нибудь безобразие случилось. Штору страшно отодвинуть: а ну как там мир рухнул, пока мы тут валялись? Но нет, тётя Дворник шумит, мир просыпается. Значит, всё на своих местах.

И вот за окном оптимистичный шорох метлы, ещё утро, но мы уже волнуемся, я решаю, что надеть, а Миша перебирает струны, напевая тихонечко, листает тетрадки. Ощущение такое, как будто сегодня праздник.

Когда публика в клубе стала собираться, я мучительно загибала пальцы: один, два, десять… Из знакомых – почти никого, всем хватило последних козырных выступлений. Но пришло человек пятьдесят, не так уж и мало для тесной «Камчатки».

Миша взбодрился и запел. Господи, и как же хорошо он запел! Сначала я вертелась и то и дело оборачивалась в зал, наблюдая за людьми: как они? Нравится им? Не нравится? Потом поняла, что наконец всё получилось, и села, раздувшись от гордости. Это мой муж поёт, не хухры-мухры! Гениальный поэт и музыкант современности! Мне казалось, что у меня надулся брачный зоб, как у лягушки, и я вот-вот нечаянно квакну, заглушив и гитару, и аплодисменты.

После концерта какие-то ребята даже подходили брать автограф, просили Мишу расписаться на билетиках. А Костя, Мишин старый друг, неожиданно сказал: «Тут вот Галочка и Анатолий, мои знакомые. Приглашают нас всех в гости. Поехали?»

Конечно, поехали. Анатолий сел за руль, я глядела на ночные улицы и думала: «Ну вот оно и счастье. Ну вот наконец удачный концерт. И его сделала я. И Миша. Его сделали мы!»

Галочка оказалась хозяйкой двух квартир на Садовой. Приехала она когда-то с Украины без гроша за душой, а потом какие-то мужья, удачные предложения, одна квартира, а потом – представляете? – прямо соседняя продаётся, отчего не купить.

И вот в одной она жила с двумя детьми, а вторую сдавала. Дети тогда отдыхали на каникулах.

Ах, эти старые питерские квартиры… Когда в них попадаешь, даже не сразу понятно, сколько там комнат и куда ведут коридоры. Планировки все нестандартные, потому что в Питере и стандарта-то никакого нет. Бывают треугольные комнаты с острыми или тупыми углами. Или комнаты без окон, например.

А ещё в таких квартирах всегда странные сочетания. Евроремонт, предположим, а посередине кухни торчит старая газовая колонка. Вот это была одна из таких квартир. У Галочки я сразу потерялась в пространстве и не бралась считать помещения. А только озиралась по сторонам.

Усадили нас на кухне за широкий стол – набольшую семью. Стены и полочки все были заняты какими-то статуэтками, сувенирчиками, куколками, картинками, фотографиями, детскими рисунками и аппликациями. Сразу стало казаться, что у хозяев происходит какая-то интересная жизнь: путешествия, открытия и находки – в области искусства, например. Может, Миша был очередной находкой?

А по периметру кухни располагались аквариумы. Боже, кого там только не было! Черепахи в одном, ящерицы в другом, улитки и рыбки в следующем… А в углу – клетка, накрытая одеялом. Мне это показалось недобрым знаком. Может, в клетке кто-то умер? И его не успели вынести?

Но всё оказалось проще. В клетке жили два здоровенных попугая. Когда одеяло сняли, они враз заголосили. Мише это не понравилось. Я вспомнила Наталку. Когда её сын особенно шалил и никак не хотел умолкнуть, она ему говорила угрожающе: «Я тебя сейчас накрою, как попугая». Меня это всегда пугало, потому что я не понимала угрозы. А тут секрет раскрылся: пока у попугаев темно, они думают, что ночь, и сразу засыпают. А когда одеяло снимают, у попугаев начинается активность.

Я ходила, как в музее или в зоопарке, и задавала вопросы:

– Галина, а это кто? А почему так много всех и сразу?

– Так дети же! – восклицала она. – Вот просили кошечку, а у меня аллергия. Купили рыбок. Потом просили собачку. Купили черепах. Потом опять кошечку – купили попугаев. Ну и так далее.

Я не унималась и всё спрашивала, как кого зовут, сколько кому лет и кто за этой компанией ухаживает. Мы с сестрой в детстве тоже просили кошечку и собачку. И нам взяли и кошечку, и собачку. А таких чудес в городской квартире я не видала.

Галочка метала на стол импровизированные закуски и всячески нас привечала. Они с Анатолием как-то запросто нас принимали, как будто это в порядке вещей – пригласить вот так незнакомых людей, попеть с ними песен, выпить вина. Я пригрелась и вскоре захотела спать.

Галочка отвела меня ночевать в детскую. Боже мой, что это была за детская! Не такая уж просторная, игрушки заполняли всё пространство. И, как часто делают петербуржцы, в детской был построен второй этаж, деревянный такой настил. И там постель для одной из дочек.

Мы с сестрой тоже строили домики для кукол. Тогда ещё не так много было готовых игрушек с наборами мебели или одежды. Мы сами выпиливали шкафчики, набивали ватой тахту, шили платья и даже шубы и сапоги, делали серёжки из проволоки, мастерили телефоны и переплетали крошечные книжки из газет и фантиков от жвачек. Тут всё было уже современное, модернизированное: розовые автомобили для Барби, готовые пластиковые стульчики, покупные перинки. Только вот домик этот не отделялся от комнаты. Вся комната была кукольным домиком! Меня положили спать в кукольный домик. Я завернулась в одеяло, рассматривая девичьи сокровища: прозрачные стекляшки, обрывки цепочек. Наверное, мне приснятся самые розовые сны.

Но сразу уснуть никак не удавалось.

Сначала я слышала звонкий голос Галочки. Она тоже пела под гитару какие-то походные песни. Потом хозяева замолкли, наверное, ушли спать, скрылись в коридорах. И я ещё очень долго слышала только Костин голос.

Костя просто очень громко и гулко разговаривает. На вид он такой добрый молодец, просто богатырь. Но очень добродушен. Мишу он любит и старается о нем заботиться. Заботится он обыкновенно так: идёт с мужиками в баню, сердце его постепенно тает, и он вспоминает про Мишу. Как, мол, так, я сижу в бане, пью пиво, а Миша сидит дома голодный и трезвый. А Миша ведь тоже очень любит баню и пиво. Тогда Костю начинает мучить совесть, и он едет к Мише или вызывает его в баню. Тогда сердце его тает ещё больше, и он начинает обещать Мише золотые горы.

Одно время он говорил, что купит Мише чехол для гитары.

Тут надо рассказать о Мишином отношении к гитаре. Вот говорят, что гитара для музыканта – как женщина. Вранье, к женщине Миша никогда не относился с таким вниманием, как к гитаре. Гитара лежала у нас дома на раскладном столике, который Евдокимов принёс на время, но оставил на много лет. Это и был алтарь искусства. Ставить на этот столик чашки или блюдца строго воспрещалось. Там лежали только рукописи, ручки и сам музыкальный инструмент. Некоторые гости, не разобравшись, пытались поставить на этот шаткий столик тарелку или пепельницу. Или даже взгромоздиться задней частью. Что взять с гостей, иные из них ведь иногда норовят пройти в комнату в грязной обуви. Наверное, они так делают дома, поэтому им приходится объяснять. Так же и про гитару приходилось объяснять, и про столик: что на столике не сидят, а на гитаре играет только Миша. Руками её трогать нельзя.

И вот эта ценная гитара таскалась на концерты замотанной в одеяло и перевязанная верёвочкой, потому что простенькие чехлы постоянно терялись. У Миши терялось, отдавалось и ломалось всё что угодно, но не гитара. Это была наша единственная ценность. Если бы начался пожар, Миша бы в первую очередь вынес из огня её, а не паспорт там или семейные фотографии.

И вот Кирилл всё говорил каждый раз, что он купит чехол, и даже не чехол, а кофр. Жёсткий кофр за десять тысяч рублей. В какой-то момент нам это надоело, и я сказала:

– Костя, поехали. Кофр покупать. У Миши скоро день рождения.

Костя забуксовал:

– Э… ну не так же сразу… У меня и денег-то таких с собой нет.

– Костя, сделай доброе дело. Ты же так никогда не соберёшься.

Вообще мне было стыдно упрашивать, просить я так же не люблю, как продавать и навяливать. Но я утешала себя тем, что это всё на благо искусства. И мы сели в такси и поехали в магазин. И купили Мише этот фантастический кофр. Он был действительно жёстким, с заклёпочками и даже с кодовым замком. Внутри там были карманчики для рукописей, снаружи его обтягивала серая ткань. Достойное обрамление для Мишиной гитары. И вот тогда, на этот удачный концерт, гитара вышла в свет в новом кофре первый раз.

Я лежала в кукольном домике, слушала, как гудит Костя. Потом вдруг послышались Мишины крики:

– Я их сейчас всех переубиваю, если не замолчат!

Из кухни доносилось кудахтанье перепуганных попугаев. Ну вот, блин, подумала я, ну вот началось. А как всё удачно складывалось.

– Тихо, Миша, не надо никого убивать! Это не твои попугаи!

– А пусть не орут!

– Ты сам не ори! – гудел Костя.

Какие-то звуки борьбы и падающих предметов. И тут вдруг у меня замигал экран телефона. Кто бы это так поздно? Гляжу: Миша мне звонит из соседней комнаты. Чего они там, так набрались и не соображают, что я тут, за стеной?

Я представила, как выкатываюсь из волшебного домика, сонная плетусь к разбушевавшемуся Мише, уговариваю его не убивать попугаев. Просыпаются радушные хозяева, видят весь этот кошмар… Я опять краснею… Я лежала и уговаривала себя встать, но потом мысли потекли в ином направлении: если Миша бушует, уж наверное Костя скорее сможет защитить попугаев, чем я. Всё, меня нет, я в домике. И я незаметно заснула. Последнее, что услышала, это хлопанье входных дверей. И тишина.

Утром я не нашла ни Миши, ни Кости. Мне пришлось поплутать по коридорам, чтобы отыскать Галочкину комнату.

– Извините, извините, если мы шумели там или что…

– Да мы ничего не слышали, – удивилась Галочка, улыбнулась на прощанье и закрыла за мной дверь.

Первое, что я увидела, зайдя во двор, – наше разбитое окно. Дома на сквозняке сидел хмурый Миша. Складной столик пустовал.

– Блин, Таня, где ты ходишь? Почему не отвечаешь, я тебе всю ночь звоню? Где тебя носило? – раскричался Миша. Он злился, но сам чуть не плакал.

– Это тебя где носило? – парировала я. – Где оставил, там я и ночевала, никуда не делась. Что с окном? Где гитара?

– Где гитара – где гитара! – стонал Миша. – Костя говорит, я там собрался убивать попугаев, поэтому он меня выпер и довёз до дома. А ключ у тебя. А ты какого-то хрена не отвечала. Я разбил стекло и влез в окно.

– А гитара?

– А гитара осталась там, за окном!

– Да почему ты её не взял?

– Да я ничего не помню! – голосил Миша в отчаянии.

Мы опросили всех соседей, но никто ничего не видел. Костя сказал, что довёз Мишу до самого порога, поэтому гитара в кофре точно оставалась во дворе.

Я сказала:

– Наверное, её быстренько перепродали в какую-нибудь комиссионку. Музыкант бы не взял себе. Значит, это местная шпана или наркоманы.

Я пошла в ближайшую комиссионку, но ничего похожего на наш роскошный кофр там не обнаружила.

Вообще с музыкантами иногда такое случается – потерять инструмент. Это большая беда. Но я знаю несколько случаев, когда инструмент возвращался, потому что люди у нас в стране не чужды искусству и готовы сделать доброе дело безо всякого вознаграждения. Вот флейтист Андрюша однажды пропил где-то две флейты. Сначала рвал волосы от досады, а потом расклеил по району пятьдесят объявлений – и флейты вернули. Миша однажды тоже всё-таки умудрился забыть гитару в такси. Так что вы думаете? Таксист перерыл все Мишины тетрадки в поисках хоть каких-то координат. Обнаружил полустёртый номер телефона старой Мишиной знакомой. Позвонил ей, она позвонила другим знакомым, и в один прекрасный день таксист оказался у нас на пороге с драгоценным грузом в руке. А мне вообще однажды вернули потерянный паспорт… Словом, надежда всегда есть.

Когда я вернулась, Миша нервно мерил шагами двор.

– Я понял, кого надо спросить. Тётя Дворник должна знать, где гитара. Пойдём искать тётю Дворника.

– Пойдём.

Но у тёти Дворника уже закончилась утренняя смена, и мы отправились в жилконтору.

– Вон она! – воскликнул Миша и ускорил шаг.

Тётя Дворник выходила из конторы. Переодетая в обычное пальто, без яркого жилета. Может, в магазин собиралась или в гости. А может, домой к детям.

– Здрасьте! – выдохнул Миша. – Вы там случайно у нас во дворе… не видели… гитара в чехле… У моего окна…

– Как же, как же, отлично видела, – приветливо заговорила тётя.

– Где она? – с надеждой и почти с облегчением прошептал Миша.

– Как где? Так я ж её прибрала.

– То есть как прибрали? – не поняла я. – Её можно забрать обратно?

– Так если успеете. Я ж её в контейнер снесла… Подумала, выкинули, лень до бака было идти… И снесла.

Мы ринулись в арку к смердящей помойке. Но баки уже были пусты. Мусоровозы ведь работают по расписанию и вовремя выходят на работу. Как и тётя Дворник.