19

Санкт-Петербург, Россия

Было без десяти восемь вечера, и Игорь Козлов стоял в своём кабинете с видом на Неву. Сегодня он был одет по-деловому: синие джинсы и твидовое пальто. Ничего лишнего.

Вместо того, чтобы назначить встречу с новым партнёром в публичном месте, он решил всё контролировать. Они приходили к нему обедать в его столовой на втором этаже. Именно на этом этаже располагалась его охрана, которую он усилил после того, как недавно позволил одному человеку схватить себя на концерте в Петропавловской крепости.

Легкий стук в дверь предшествовал тому, как в кабинет вошёл начальник его охраны, Фёдор Соколов. Он выглядел встревоженным. Обычный для этого человека недуг, подумал Козлов.

«Что такое, Федор?» — спросил Козлов.

«Вы просили меня собрать подробную информацию о наших друзьях», — сказал его человек.

"И?"

«Мне не удалось много узнать о Николае Иванове, — сказал Фёдор. — Это серьёзный тревожный сигнал. Мне удалось выяснить, что он какое-то время служил в армии. Когда он был офицером, его родители погибли в автокатастрофе.

Он родился здесь, в Санкт-Петербурге.

Козлов не понял: «В чём проблема?»

«После армии всё становится мутным. Информации почти нет».

«О чем это говорит?» — хотел узнать Козлов.

«Это означает, что одна из наших спецслужб контролирует его биографию».

Козлов взглянул на реку и город внизу. Горизонт ещё был светлым, но он видел, что солнце над городом уже садится.

Он знал, что вскоре темнота коротких зимних дней окутает город шестимесячным мраком.

Он повернулся к своему начальнику службы безопасности и сказал: «Мы предполагали, что он работает в одном из наших агентств. Судя по его армейскому прошлому и поведению, можем ли мы предположить, что он из ГРУ?»

«Это моё самое верное предположение», — сказал Фёдор. «Особенно с его девушкой. Её зовут Ольга Быкова. Она дочь Павла Быкова».

«Генерал армии и министр обороны? Начальник ГРУ?»

«Да, сэр».

Это тревожило, но могло быть и хуже. В конце концов, у него были косвенные отношения с генералом Быковым. Не говоря уже о том, что они оба были политически связаны с «Полуночной группой». Но он не мог рассказать об этом своему начальнику службы безопасности, который ничего не знал о его связях с этой группой.

«Отлично», — сказал Козлов. «Теперь нам нужно убедиться, что мы не навредим этой Ольге Быковой. На каком уровне она находится?»

«Она как минимум майор в армии и ГРУ», — сказал Федор.

«Тогда придется предположить, что этот Николай Иванов находится как минимум на такой высоте», — рассуждал Козлов.

«Я бы тоже так предположил».

«Отлично», — сказал Козлов. «Где они сейчас?»

«Мы не уверены».

«Вы отслеживали их машину», — напомнил Козлов своему начальнику охраны.

«Да, сэр. Но мы обнаружили, что они уже выписались из отеля».

«А их машина?»

«Он всё ещё стоит на улице возле отеля. Должно быть, они используют другой транспорт», — вдруг Фёдор достал телефон и взглянул на экран.

«Ваша мать?» — спросил Козлов.

«Моя мать была шлюхой и умерла от передозировки на улицах Москвы».

Точно. Он это знал. «Мне жаль».

Фёдор пожал плечами. «Это наши внизу. Николая и Ольгу высадили у входа».

«Хорошо. Проводи их в столовую».

Его начальник охраны кивнул и ушел.

Козлов обернулся и посмотрел в окно. Но к этому времени молодую пару уже впустили в дом.

•

Карл вошёл в парадный вестибюль Игоря Козлова и сразу подумал об итальянском дворце. На самом деле, это место вполне могли спроектировать те же люди, что работали над Эрмитажем.

«Хорошее место», — прошептала Ольга Карлу. «Я слышала, у него есть ещё пара мест в Санкт-Петербурге».

Это было правдой. Но у Козлова также была роскошная квартира в Москве, а также недвижимость в Лондоне и Берлине. Кроме того, у него были дома в таких налоговых убежищах, как Андорра, Цюрих и Лихтенштейн. Этот человек любил быть мобильным и гибким.

Двое охранников проводили их по широкой лестнице из итальянского мрамора.

Час назад Карл узнал о месте их встречи с Козловым. Он надеялся на более нейтральное место, но согласился на это, потому что знал, что это укрепляет доверие эксцентричного олигарха. Ранее в тот же день они с Ольгой сменили отель, поселившись в паре кварталов от Мариинского театра, главной балетной и оперной площадки города. Ольга любила эти культурные мероприятия и надеялась посетить оперу во время этой поездки.

Наверху двойные двери вели в большую столовую с длинным блестящим деревянным столом и более чем дюжиной стульев. Но стульев было всего три. Один на дальнем конце стола, во главе его, и по два по бокам.

Они сели друг напротив друга — Карл сел на тот, что стоял спиной к стене и имел вид на главный вход и боковую дверь.

Охранники ушли, оставив их двоих в комнате наедине. Карл взглянул на массивную люстру и подумал, не настоящие ли это кристаллы Swarovski.

«Это правда», — прошептала Ольга через стол и положила салфетку себе на колени.

«Вы чувствуете себя недостаточно одетой?» — спросил он.

Она пожала плечами. «Я чувствую себя принцессой».

Они прождали несколько неловких минут, пока хозяин наконец не вошёл. Внебрачный сын Распутина был одет в джинсы и старый коричневый твидовый пиджак, напоминая профессора колледжа, ограниченного в средствах. Следом за ним вошёл невысокий мужчина в белом костюме официанта.

Козлов, не пожимая им рук, поприветствовал их вымученной улыбкой и сел во главе стола.

«Спасибо, что пришли», — сказал Козлов. «Я не спрашивал, что вы хотите поесть, но у нас есть всё — от рыбы до кабана, так что просто спрашивайте».

Мой шеф-повар учился в Париже. Я буду стейк Кобе. С ярко выраженной прослойкой жира.

«Мне это нравится», — сказал Карл.

«То же самое», — согласилась Ольга.

Козлов повернулся к официанту и поднял подбородок, прощаясь с ним.

Когда они втроем остались в комнате одни, Козлов повернулся к Ольге и сказал: «Я так понимаю, вы дочь Павла».

Ольга взглянула на Карла в поисках помощи.

Карл сказал: «Я называю его генералом. Это проблема?»

«Вовсе нет», — сказал их хозяин.

Верно. Это была игра силой. Козлов хотел, чтобы они знали, что он может добыть на них информацию. Но Карл подозревал, что это не относится к нему.

«Вы говорите так, будто лично знаете генерала армии и министра обороны», — сказал Карл.

Козлов превратил полуулыбку в широкую ухмылку. «Мы встречались несколько раз. У нас есть взаимопонимание».

Перевод? Олигарх перевёл деньги в пенсионный фонд отца Ольги. Полезно знать.

«Вы согласны с моими политическими взглядами?» — спросил Карл.

Козлов поднял руки в знак протеста. «Я не обсуждаю политику за едой».

«Японского мяса перед нами пока нет», — напомнил Карл ведущему.

Козлов выдохнул и сказал: «Позвольте мне просто сказать, что я жертвую на нужды обеих сторон каждого вопроса».

Наконец Ольга сказала: «Ты любишь подстраховываться».

«Я ставлю только на лошадей, которые могут выиграть скачки», — поправил Козлов. Затем он повернулся к Карлу и добавил: «Ну, Николай Иванов, я немного запутался в вас».

«Я простой человек», — сказал Карл.

«Я в этом сомневаюсь».

«Хотите узнать что-нибудь обо мне?» — спросил Карл.

«Я в этом уверен, — сказал Козлов. — Но я также уверен, что вы не дадите мне желаемых ответов. Вы как рассказ Чехова: сложный и запутанный».

Вспоминая свою историю, Карл сказал: «Он был великим писателем».

«С этим мы согласны. Но, боюсь, у вас, похоже, нет никакой реальной истории».

Карл взглянул через стол на Ольгу, затем на Козлова и сказал:

«Я сирота. Это одновременно и проклятие, и дар Божий».

«Как же так?» — удивился Козлов.

Карл без эмоций сказал: «У меня нет предков, которых можно было бы разочаровать».

«Верно подмечено», — сказал Козлов. «В этом мы похожи».

Их еду подавали по очереди, и три молодые женщины в белых платьях несли их по щиколотку. Карл подумал, что они вполне могли быть тройняшками.

За исключением праздной болтовни о разнообразной еде, никто из них больше не заговаривал о своём прошлом. Как только они закончили есть, девушки в белом принесли поднос с напитками: от стопок русской водки «Балуга» до немецкого рислинга «Eiswein» и, наконец, итальянской самбукой.

Козлов откинулся на спинку стула и сказал: «Хорошо быть королем».

«Должно быть», — сказал Карл. «Спасибо за чудесный ужин. Ваш шеф-повар был великолепен».

«Согласна», — сказала Ольга. «Я никогда не ела такого вкусного стейка».

«Рад, что вам понравилось», — сказал Козлов. «Ваши были отравлены».

Ольга с беспокойством посмотрела на Карла.

«Я шучу», — сказал ведущий. «Я специально дал вам понять, что знаю, кто ваш отец, и что он знал меня. Я бы написал свой собственный

уведомление о смерти, если я причинил вам какой-либо вред».

Карл это хорошо понимал. Он сказал: «Я полагал, что существует определённый уровень доверия, раз ваши люди не пытались нас разоружить».

«Хорошее замечание», — сказал Козлов. Он запнулся, подбирая слова. «Но я хотел бы попросить вас об одной услуге».

У него было предчувствие, что будет какая-то проверка. Его взгляд метнулся к Ольге, а затем снова к Козлову. «Что это будет?» — спросил Карл.

«На меня оказывает давление американская разведка», — пояснил Козлов.

«Возможно, вы могли бы разрешить этот конфликт».

«Разве у вас нет для этого людей?» — спросил он.

«Если бы я хотел их смерти, — сказал Козлов. — Но я просто хочу, чтобы они ушли. Если вы кого-то убьёте, их правительство пошлёт на меня ещё больше людей».

Карл думал, что понял, но ему нужно было выразить всё предельно ясно. «Что именно американцы с тобой делают?»

«Во-первых, они вмешиваются в мои международные банковские интересы, — сказал Козлов. — Теперь я могу перейти на криптовалюты и золото, но это повлечёт за собой совершенно новые трудности».

Наконец Ольга спросила: «Вы вообще так часто общаетесь с американцами?»

Хороший вопрос. Косвенный ответ — нет. У меня есть общие интересы, но большая часть моих дел связана с европейскими странами и компаниями. Плюс некоторые — с Ближним Востоком. Возможно, с Южной Америкой. Но у американцев есть полномочия замораживать счета по всему миру.

«Никто не должен иметь такой власти», — сказал Карл с искренним, но сдержанным притворным негодованием.

«Тогда вы понимаете, в чём моя дилемма», — сказал Козлов. «Эти разведчики пытаются заставить меня подтвердить то, что не соответствует действительности».

Карл был в замешательстве. Ольга, похоже, тоже. Он сказал: «Я не понимаю».

«Они пытаются раскопать информацию о политиках, имеющих интересы в России», — сказал их ведущий.

«Открыто или через доверенных лиц?» — спросил Карл.

«Откройтесь мне», — сказал Козлов. «То, что они сообщат в Вашингтон, может быть совсем другой историей. Возможно, они планируют использовать вас двоих в качестве источников».

Ольга спросила: «Они пытаются склонить чашу весов в пользу одного кандидата?»

«Скорее группа кандидатов», — поправил Козлов.

Возможно, именно поэтому отец Карла изначально ушёл из Агентства и был не слишком рад его переходу в ЦРУ. Если это правда, как Карл мог поддерживать такую организацию?

«И это те два сотрудника ЦРУ, которые присутствовали той ночью при стрельбе на вашем складе?» — спросил Карл.

«Верно, — сказал Козлов. — Можешь мне с ними помочь?»

Карл наконец пожал плечами и сказал: «Есть несколько способов сделать это. Нужно посмотреть, куда дует ветер в Москве».

«Я мог бы пожаловаться напрямую президенту Зиме, — сказал Козлов. — Но я думаю, было бы лучше предоставить тем, кто занимает высшие эшелоны власти, возможность правдоподобного отрицания».

«Вообще-то, Козлов был прав, — подумал Карл. — Эта комната, кажется, совершенно мёртвая. Она полностью звукоизолирована?»

Звукоизоляция и полное отсутствие какой-либо возможности электронного наблюдения. Даже мобильные телефоны здесь не работают.

Ольга достала телефон и подтвердила это кивком.

Карл огляделся по сторонам, пытаясь что-нибудь разглядеть.

«Никаких камер и скрытых микрофонов», — сказал Козлов. «Итак, можете ли вы мне помочь?»

Внутри у Карла всё кипело, но он изо всех сил старался сохранять спокойствие. В конце концов, в своём нынешнем качестве он был на стороне российского правительства.

Любой хаос в Америке был благом.

«Почему бы просто не позволить им собирать информацию и не позволить американцам барахтаться в их дурацкой системе?» — спросил Карл. «Их внутренние распри — это нам на пользу». Он едва успел это произнести, как план пришёл ему в голову.

«Мы могли бы это сделать», — сказал Козлов. «Но меня всё ещё беспокоят мои банковские интересы. Было бы неплохо заставить их отступить».

Карл догадался, что этот человек прав. Но ему всё ещё нужно было проработать тот ракурс, с которого он изначально к нему обратился. «А как насчёт передачи технологий, о которой мы говорили на нашей первой встрече?»

Козлов поднял руки и сказал: «Мы сможем разобраться с этим после того, как ты окажешь мне одну услугу».

Взглянув на Ольгу, Карл увидел, как её подбородок слегка приподнялся. Он сказал Козлову:

«С этим можно работать».

Они договорились встретиться снова в ближайшее время, и Козлов проводил их к высоким дверям, ведущим из огромной квартиры. Двое охранников вывели их и заперли за ними двери, словно тюрьму. Карл заметил, что двери были рассчитаны на всё, кроме C-4 и динамита. Возможно, даже на лёгкий взрыв.

Ольга достала телефон и повернулась к Карлу. «Это было интересно».

Он покачал головой и перевел взгляд на здание позади них.

«Наша машина уже в пути», — сказала она.

Через несколько секунд их «Мерседес» с попутчиками выехал из-за угла и остановился у входа. Они сели на заднее сиденье и договорились не говорить ни слова, пока их не высадят у Мариинского театра. Оттуда они собирались пройти два квартала до отеля.