1
Копенгаген, Дания
Из-за холодного дождя, обрушившегося на столицу, Халина ощущала, что на дворе скорее декабрь, чем конец августа, но она подготовилась, надев толстый серый шерстяной свитер под длинное непромокаемое пальто. Однако ей нравились эти холодные дни, поскольку она могла легко спрятать свой 9-мм «Глок» под левой рукой вместе с другим оружием ближнего боя.
Она медленно шла вдоль канала Нюхавн, где только самые выносливые души все еще принимали пищу под навесами бежевого цвета, согреваясь переносными пропановыми обогревателями и одеялами.
Было десять вечера, и она опоздала на несколько минут на встречу с контактным лицом из своей родной Польши. Хотя, технически, она не опоздала.
— она была осторожна. Во-первых, она наблюдала за рестораном с другой стороны канала в течение пятнадцати минут, прежде чем пересечь единственный мост через этот канал.
«Чего ты ждешь?» — раздался голос ее партнера Феликса, который наблюдал со второго этажа одного из красочных зданий на другой стороне канала.
Несмотря на дождливую погоду, ее наушники-вкладыши работали отлично.
Туристы приезжали сюда в основном ради четырёх-пятиэтажных таунхаусов разных оттенков жёлтого, оранжевого, красного и синего. Когда-то здесь жил Ганс Христиан Андерсен, но Галине было на это наплевать. Сегодня вечером она была полностью сосредоточена на своей цели. А именно – встретиться с Лукашем Смолинским, сотрудником посольства, который, как сообщается, контактировал с гражданами России.
«Перехожу мост», — прошептала Халина в рацию.
«Вижу», — сказал Феликс. «Контакт только что пришёл. Он выглядит нервным».
«За ним следили?» — спросила она.
Неуверенность. «Пока ничего. Мне оставаться на месте?»
Это был хороший вопрос. Они старались максимально скрыть эту операцию, поскольку не были уверены, кто ещё в их агентстве мог её совершить.
С ней связались или её скомпрометировали. Её и её младшего коллегу прислал из Варшавы сам директор по операциям. Агентство внешней разведки (FIA) Польши, или, как его называли в Польше, Agencja Wywiadu или AW, понятия не имело, чего ожидать. В конце концов, этот Лукаш Смолинский не был самым высокопоставленным дипломатом в польском посольстве в Копенгагене. Но у него был доступ к совершенно секретной информации, поэтому любая утечка информации могла иметь разрушительные последствия для польских интересов.
«Пока оставайтесь на месте», — сказала она, сворачивая на тротуар вдоль канала. Справа от неё виднелись навесы над ресторанами и барами.
Она подумала, что в этот час на улице ещё слишком много народу. Но это было единственное место, где этот Смолински согласился встретиться.
«Держись крепче», — сказал Феликс.
Халина остановилась и, словно туристка, достала телефон, сделав несколько ночных снимков. Затем она повернулась и сделала селфи, на котором запечатлён навес, где её собеседник сидел у неё на плече.
«Неважно», — сказал Феликс. «Давай».
Она расслабилась и повернулась, вспомнив, что её партнёр всего два года прослужил офицером FIA. От него всё ещё исходил этот свежий запах нового офицера.
Но она старалась изо всех сил, чтобы подготовить его как следует. И, надо сказать, она была ненамного старше Феликса. Тем не менее, в свои тридцать лет она проработала в FIA уже девять лет, с тех пор как окончила Варшавский университет по специальности «Славянские языки и международные отношения».
Соберись, Халина, подумала она про себя. И не забудь использовать русский акцент в польском. Это было несложно, ведь её мать была русской и учила её этому языку с детства и на протяжении всей жизни. Поэтому многие говорили ей, что её польский язык пропитан русским.
Её контакт сидел с видом на площадь в конце Нюхавна — тактически неудачная позиция. Поэтому она подошла к нему, как старая подруга, и поцеловала его в обе щеки, когда он встал со стула.
Обнявшись, она прошептала ему на ухо: «Датские женщины такие высокие».
Ее собеседник закончил фразу словами: «Но русские женщины намного красивее».
«Я все равно предпочитаю польских женщин», — сказал ей на ухо партнер.
«Заткнись», — сказала Халина, отстраняясь от собеседника.
«Что?» — спросил Смолинский в замешательстве.
Она улыбнулась и помахала мужчине рукой. Затем она села в кресло справа от него. Оттуда она могла видеть весь Нюхавн и замечать любую опасность, которая могла на них надвигаться.
«За тобой следили?» — тихо спросила она, скользнув взглядом поверх его головы.
«Я так не думаю», — сказал ее собеседник и отпил небольшой глоток пива из своей высокой кружки.
«За ним либо следили, либо нет, — подумала она. — Он был любителем».
Не улыбаясь и не проявляя никаких эмоций, она спросила: «У вас есть то, что нам нужно?» Конечно же, она пыталась выудить информацию. Они обнаружили российский тайник возле польского посольства, и этот перехват привёл к этой встрече.
«Мне обещали миллион евро, — сказал мужчина. — Я получил только половину».
Это было серьёзнее, чем она думала. Если этот человек уже получил частичную оплату, то, вероятно, он уже доставил товар. Но что это могло быть?
«Спроси его о доставке», — сказал ей на ухо партнер.
«Верно, — подумала она. — Если бы это были действительно русские, они бы уже это знали. Нужно было действовать гораздо тоньше».
Она улыбнулась Лукашу Смолински и коснулась его руки. Она уже собиралась что-то сказать, как подошёл официант и спросил, чего она хочет.
По-английски она заказала большую кружку пива и отослала официанта.
«Мы получили только половину того, что нам было нужно», — осторожно сказала она.
Смолинский снова был либо растерян, либо нервничал. Возможно, и то, и другое. Он сказал:
«Я дал тебе то, о чём ты просишь». Он помедлил, а затем добавил: «И почему я сейчас имею дело с тобой, а не с тем другим мужчиной?»
«Мы подумали, что вам может понравиться женское прикосновение в таких деликатных вопросах». Она надеялась, что он на это купится.
Он поднял руки в знак протеста как раз в тот момент, когда официант принёс пиво Галине и поставил его перед ней. Когда мужчина ушёл, Смолински пристально посмотрел ей в глаза и сказал: «Ты же знаешь, что меня не ведёт секс. Не пойми меня неправильно, ты красивая женщина. И я уверен, что большинство мужчин хотели бы переспать с тобой».
«Ой», — сказала её напарница ему на ухо. «Может, мне стоило быть его связным. Как мы могли пропустить эту информацию?»
«Ты ошибаешься», — сказала Халина. «Я не предлагаю тебе переспать». Она достала телефон и открыла фотографию, повернув её так, чтобы её собеседник увидел изображение 26-летней женщины.
«Откуда ты это взял?» — с большой обеспокоенностью спросил Смолинский.
Халина с нежностью взглянула на фотографию. «Она живёт недалеко от улицы Хубской во Вроцлаве. Очень красивая молодая женщина».
«Какое отношение к этому имеет моя сестра?» — спросил Смолински.
Она положила телефон в карман и, потянувшись за пивом, почувствовала рукоятку пистолета. Прежде чем ответить, она сделала большой глоток холодного пива.
«Почему вы на самом деле здесь, в Копенгагене?» — спросила Халина, уже зная ответ.
Смолинский покачал головой. «Ты знаешь почему».
«У нас, возможно, возникли проблемы», — сказал ей на ухо партнер.
«Это не шутка», — подумала она.
«Мужчина, приближающийся от моста, — сказал Феликс. — В длинном тёмном пальто и с чёрным зонтиком».
Она перевела взгляд на мост и увидела приближающегося мужчину.
К счастью, мужчина оказался позади Смолинского.
Внезапно глаза Смолинского расширились. Затем на лбу появилось красное пятно, а за ним раздался знакомый звук выстрела из пистолета с глушителем. К тому времени, как Халина выхватила оружие и обернулась, она увидела лишь темноволосую женщину, быстро двигавшуюся к ближайшему переулку.
Какая-то женщина закричала и указала на Халину, выкрикивая что-то по-датски.
«Убирайся», — крикнул ей в ухо Феликс.
К тому времени, как она обернулась, чтобы прицелиться в мужчину с зонтиком, тот уже быстро двигался обратно к мосту.
С пистолетом в правой руке Халина побежала за мужчиной. Увидев её, он перешёл с быстрого шага на полный бег.
«Уже иду», — сказал Феликс.
Мужчина был гораздо быстрее её. Он быстро уходил. Теперь ей хотелось бы, чтобы у них было больше подкрепления. Но не было возможности воспользоваться услугами местных сотрудников FIA. Не было никакого способа узнать, кому можно доверять.
Мужчина с зонтиком перебежал на другую сторону канала и побежал по Хольбергсгаде к дворцу Кристиансборг. Но вместо того, чтобы продолжать прямо, он повернул направо на первой же улице.
Приближаясь к этой улице, Халина замедлила шаг, не зная, продолжает ли мужчина бежать или ждёт, когда она скроется за углом. Дойдя до угла, она быстро выглянула из-за дома.
Ночь нарушили два кашля и звук пуль, ударяющихся о камень. Она говорила в микрофон, сообщая партнёру, где она находится.
«Теперь на мостике», — сказал Феликс, запыхавшись. «Подождите меня».
Она быстро снова заглянула за угол. Но мужчина уже исчез.
Как?
Через несколько секунд Феликс бросился к ней сзади, держа пистолет наготове и приставив его к правой ноге.
«Где он?» — спросил Феликс.
«Не знаю». Она снова взглянула и, кажется, заметила какое-то движение. «В дверном проёме на полпути к дому».
Прежде чем они успели решить, что делать, сзади по улице вылетела машина и резко остановилась.
Халина инстинктивно отреагировала, упав на бетонный тротуар как раз в тот момент, когда пистолет несколько раз чихнул. Она прицелилась в машину и выстрелила не менее пяти раз, попав в задние стекла и боковую часть.
Через квартал машина резко остановилась, и мужчина с зонтиком успел нырнуть на переднее пассажирское сиденье. Через несколько секунд они уже свернули на боковую улицу слева.
Она перекатилась в сидячее положение рядом со своим партнером и сказала: «Ну, это было ужасно».
Но Феликс не ответил.
Взглянув на него, она увидела, что он получил по меньшей мере две пули. Нет, три. Две в грудь и одна в шею.
Его не было.
2
Санкт-Петербург, Россия
Карл Адамс чувствовал себя в роли российского офицера СВР гораздо более комфортно, чем ему казалось нормальным. В конце концов, он не мог припомнить ни одного сотрудника ЦРУ, который бы настолько глубоко внедрился в старый КГБ или новую СВР. Он не просто был вовлечён в СВР, но и руководство организации доверяло ему выполнение совершенно секретных заданий за рубежом и в сложной внутренней обстановке.
Кремль недавно отправил его в Прибалтику по ряду причин. Во-первых, в качестве прикрытия он выдавал Санкт-Петербург как родной город. Он знал этот город досконально. На самом деле он действительно знал его, поскольку был студентом по обмену в Университете Нотр-Дам.
Во-вторых, СВР отправила его в бывшую российскую столицу для допроса двух сотрудников СВР, только что завершивших задание. Возможно, более важным было его предстоящее задание по вербовке потенциальных агентов для СВР. Но Карл знал, что была и другая причина, по которой его отправили в этот город. Его сожительница, Ольга Быкова, временно перевелась из ГРУ в СВР. Это был своего рода компромисс, поскольку её отец всё ещё служил в ГРУ.
Директор Павел Быков, и многие жаловались на кумовство, поскольку Ольга продвигалась по служебной лестнице быстрее обычного. Карл, однако, знал, что это не так. Ольга Быкова была превосходным офицером ГРУ. Тем не менее, Карл подозревал, что начальство в СВР хотело, чтобы он присматривал за ней на её первом задании в новом ведомстве.
СВР знала Карла как Николая «Нико» Иванова. Он был им так давно, что ему снились сны на русском языке.
Теперь, сидя в кофейне в двух кварталах от огромного комплекса Эрмитажа, Карл и Ольга сидели за укромным столиком с видом на Петропавловскую крепость на другом берегу Невы.
Несмотря на то, что календарь показывал конец августа, с Балтики в город веяло прохладой. Поскольку встреча должна была быть тёплой, ни один из них не был
Особенно на грани нервного срыва. Но Карл понимал, что любая встреча может в мгновение ока обернуться полным провалом, поэтому он был начеку, держа пистолет под кожаной курткой.
«По крайней мере, кофе здесь отличный», — сказала Ольга. «Должно быть, это туристическое место».
«Это итальянское блюдо», — сказал Карл. «Ничего лучше на свете нет».
Она взяла телефон и проигнорировала Карла. В последнее время она делала это слишком часто. Что-то важное было у неё на уме, но он не мог понять, что её тревожило. Ольга была всё так же прекрасна, как и в тот день, когда он встретил её меньше двух лет назад в Бостоне. В то время она притворялась студенткой колледжа из Миннесоты, а он был прикомандирован инженером к бостонскому оборонному подрядчику. Он не искал отношений, зная, что это осложнит его положение в СВР, но не мог отделаться от мысли, что её отец также мог бы оградить его от пристального внимания. Не мешало и то, что у Ольги Быковой было тело пляжного волейболиста с большой грудью. При росте пять футов десять дюймов они оба смотрели друг на друга. А ещё у неё был прелестный носик, похожий на лыжника, который казался скорее финским, чем русским.
«Вам следует быть наблюдательными», — сказал Карл по-английски. Они притворялись американскими туристами.
Не глядя в его сторону, она сказала: «Я делаю то, что сделал бы любой человек в наши дни. Особенно американец».
«Ты не человек, Ольга».
Теперь её взгляд метнулся к нему поверх телефона. «Ты мне не начальник».
Черт. И вот опять. «Я старший офицер в этой миссии».
«Формально я все еще майор, а ты был капитаном», — напомнила она ему.
«Формально вы правы. Но в моём положении я получаю ту же зарплату, что и подполковник».