Цель, как всегда, была нагружена посылками.

Одет был прилично. Вероятно, в кармане лежала связка ключей с эмблемой «Мерседеса». Он ускорил шаг, бешено размахивая свёртками в руках, и протиснулся в ванную.

Не сбавляя шага, румын последовал за ним внутрь.

Густав повесил трубку, выбросил журнал в мусорку и побрел в ванную. Дойдя до двери, он на мгновение замешкался, стряхивая пепел с сигареты. Через несколько секунд изнутри раздался мужской крик. Густав улыбнулся и покачал головой.

Терпение. Умение рассчитать время. Он внимательно прислушался, а затем ударил плечом дверь как раз в тот момент, когда румын хватался за ручку. Дверь

ударил мужчину по лицу, отбросив его обратно в ванную.

Густав бросился вперед, схватил мужчину за шиворот и оторвал его от земли.

Румын сопротивлялся еще мгновение, а затем успокоился, узнав Густава, который затем отбросил мужчину к кафельной стене.

К этому времени пухлый «Мерседес» уже застёгивал штаны и направлялся к двери. Густав пнул ему пакеты и резко повернулся к двери. Толстяк схватил их и выскочил.

«Все еще играешь в ту же игру, Силас?» — спросил Густав, крепче сжимая румына.

Мужчина испуганно взглянул на Густава. «Зачем менять? И так работает». Он улыбнулся, обнажив кривые, пожелтевшие зубы.

Густав ударил мужчину в живот. «Не смей мне, блядь, улыбаться, скользкий ублюдок. Я отправлю твою уродливую задницу туда, откуда ты пришёл. С гораздо большими изъянами».

Мужчина сгорбился, пытаясь дышать.

Внезапно дверь открылась. Мужчина в деловом костюме хотел войти, но передумал, увидев, как Густав бросил на него хмурый взгляд.

Густав перехватил руку с воротника мужчины и схватил его за шею.

«Чего вам надо?» — спросил румын страдальческим голосом, пытаясь выпрямиться. Вены на его шее вздулись под толстой рукой полицейского.

Густав серьёзно посмотрел на него. «Как всегда. Информация. Что ты слышал об убийствах иностранцев в Английском саду?»

Румын пытался вырваться. «Дайте мне дышать».

Густав слегка ослабил хватку, и мужчина прислонился к стене.

«Есть всякие истории. Все напуганы. Это какой-то сумасшедший.

Нацисты. Скинхеды». Каждое слово давалось с болезненным выдохом. Зловонное, затхлое, пропитанное дымом пивное дыхание.

Густав ударил мужчину по уху. «Чушь собачья! Нацисты топчут жертву дубинками и сапогами. Им нравится хруст костей.

Смотри, как вздуваются шишки, как сочится кровь».

Мужчина ещё глубже прижался к белой плитке, его глаза дико метались в пустоту. «Я ничего не знаю. Мы все напуганы».

«Ты ещё не видел, как страшно, придурок». Густав ударил мужчину коленом в грудь, и румын тут же упал на пол, хватая ртом воздух и хватаясь за живот. «Я хочу, чтобы ты вышел на улицу и нашёл кого-нибудь, кто что-то видел. Понял?»

Мужчина попытался кивнуть. Через минуту он наконец начал дышать более-менее нормально.

Густав отбросил сигарету мимо лица мужчины, а затем наступил на неё и потушил, заставив румына поморщиться. «Ты звонишь мне дважды в день.

В девять утра и в девять вечера, а если есть, то и раньше.

У тебя есть мой номер. Если ты не позвонишь, я тебя найду, и ты пожалеешь, что этот псих тебя не пристрелил». Густав оставил мужчину лежать на полу.

Выйдя на улицу, он поднялся по лестнице на тёмную улицу, сел в свой BMW без опознавательных знаков и на мгновение остановился. Он закурил ещё одну сигарету, глубоко затянувшись. Безумец. Если бы всё было так просто. Безумец может ошибиться, но расчётливый убийца гораздо опаснее. И у него было чувство, что стрелок точно знал, что делает.

Он завёл машину и выехал на Людвигштрассе. Через несколько кварталов он повернул направо и проехал немного до Английского сада, где менее суток назад был найден турок. Он подъехал к обочине и припарковался.

Это была небольшая прогалина в парке. Если бы турка застрелили в самой глубине зелени, его поиски могли бы занять гораздо больше времени.

Но Густав понял, что стрелка это не волновало. В каждом случае убитых находили в течение часа после смерти.

Он вышел и остановился над местом, где был убит мужчина. Небольшой парковый выступ, всего два квартала в длину и два квартала в ширину, был украшен старыми дубами, которые каким-то образом пережили бомбардировки союзников во время Второй мировой войны.

Посередине был небольшой пруд. Дома через узкую подъездную дорогу были в основном многоквартирными, но никто не слышал выстрела. Возможно, глушитель. Но зачем?

Он оглянулся на парковку через дорогу, откуда, как он определил, прилетела пуля, и задумался, почему именно здесь. Ближе к железнодорожному вокзалу было больше иностранцев, если это имело значение. Зачем ждать именно здесь, пока кто-то проедет?

Он повернулся и пошёл в темноту парка. Пытаясь определить, где стоял мужчина и откуда выстрелил стрелок, он спустился по пологому склону к пруду и оглянулся в темноту. Если бы он нашёл пулю, то, по крайней мере, получил бы вещественное доказательство для изучения. Но во всех трёх случаях убийства пули прошли сквозь тела, словно сквозь заварной крем.

Покачав головой, он вернулся к машине. Он сел в неё и снова посмотрел на парк. Затем он оглянулся на парковку напротив. Все они могли погибнуть под колёсами машины. Интересно.

Он потушил сигарету и медленно уехал.

Пять кварталов спустя он подъехал к обочине на обычно оживлённом перекрёстке в южном районе Швабинг. Густав догадался, что слухи о стрельбе уже разнеслись по округе.

Одинокая женщина лет двадцати с небольшим, со светлыми волосами до пояса и ногами до пояса, расхаживала взад-вперёд у фонарного столба, пытаясь согреть обнажённое тело. Увидев Густава в BMW, она улыбнулась и выглянула в открытое пассажирское окно.

«Мой любимый баварский коп», — сказала женщина, показывая свои несовершенные зубы.

Это был её единственный недостаток. У неё были полные, экзотические губы южного Средиземноморья и высокие скулы северной славянки, но на самом деле она сбежала из одной из стран бывшей Югославии. Густав не мог вспомнить, из какой именно. Да и сейчас ему было всё равно, он смотрел на её большую грудь, прижавшуюся к его двери.

«Садись», — задумчиво сказал он.

«Да ладно тебе. Я просто иду по улице».

«Прогуливалась по улице», — улыбнулся Густав, давая ей понять, что это дружеский визит.

Она села и плюхнулась на сиденье, не глядя в его сторону. «Почему ты всегда выбираешь меня? Я потеряю работу за целую ночь».

Он вытащил сигарету и сунул её ей между грудей. «Ты мне нравишься, Кора».

Она вытащила сигарету и сунула её в угол рта. Он прикурил ей и себе. Затем он выехал на свободную полосу движения.

«Надеюсь, на этот раз у тебя будет хороший шнапс», — сказала она, выпуская облако дыма.

OceanofPDF.com

4

Тёмно-зелёный грузовик Toyota 4x4 остановился на пустынной грунтовой дороге. Порыв ветра тут же унес оседающую пыль в соседний округ.

Чад изучал набросанную им карту, составленную по указаниям Кэмдена Уорфилда. Он находился более чем в двадцати милях к северо-западу от Шайенна, штат Вайоминг, в двух милях от шоссе 211, на грунтовой дороге без названия, и смотрел на то, что, должно быть, было подъездной дорожкой к дому Фрэнка Болдуина. Единственным признаком того, что это подъездная дорожка, был потрёпанный почтовый ящик, болтающийся на металлическом шесте и цепи. С одной стороны ржавого ящика была огромная пулевая дыра, а другая сторона была практически разрушена.

Он свернул на грунтовую дорогу и перевалил через первый гребень. Спустившись в долину, где полынь сменилась речным кустарником, он наконец увидел дом. Это был старый дом в стиле ранчо, белый с серыми ставнями, двухэтажный, с обветренной обшивкой, которую, вероятно, отшлифовала разнесённая пыль. Сбоку стоял небольшой гараж на две машины, хозяйственная постройка, в которой могло разместиться всего несколько лошадей, рядом с ней лежал стог сена, а рядом с деревянным загоном для скота с одной стороны не хватало досок.

Внизу, под домом, по склону змеился ручей. На холме, выше дома, на сильном ветру вращалась высокая ветряная мельница.

Чад припарковался, вылез из грузовика и направился к входной двери. Он слышал, как из стереосистемы гремит опера. Он постучал. Ничего.

Он позвонил. Снова ничего. Он попробовал дверь. Она была не заперта, поэтому он медленно вошёл.

Внутри солнечный свет лился из высокого окна со свинцовым стеклом в небольшой вестибюль с деревянными перилами и лестницей. Судя по запаху какого-то химиката, дерево недавно обдирали, а стены были недавно отремонтированы.

Стены были выкрашены в античный белый цвет. Повсюду были растения. Он замер на мгновение, не зная, что делать.

«Алло», — крикнул он. «Кто-нибудь дома?» Ответа всё ещё не было.

Он направился на музыку. Открыв деревянную дверь, он резко остановился, увидев её. Это была молодая женщина. Лет двадцати пяти.

Она танцевала, подпрыгивая, словно на сцене. На ней были телесного цвета колготки, из-за которых она казалась обнажённой, и короткий топ с открытой спиной. Её светлые волосы, собранные в хвост, развевались при каждом прыжке. Затем она исполнила серию пируэтов и замерла на месте, заметив Чада.

«Какого чёрта ты здесь делаешь?» — закричала она, задыхаясь. Её внушительная грудь вздымалась с каждым вздохом. Лицо её покраснело от гнева или смущения.

«Извините, я пытался стучать и звонить в дверь», — громко объяснил он, кивнув в сторону двери. «Но ответа не было».

Она выключила музыку и вытерла полотенцем капельки пота с лица. «Кто ты и чего ты хочешь?»

Её акцент наконец исчез, и Чад был уверен, что она не из Вайоминга. Возможно, из Нью-Йорка. «Чед Хантер». Он протянул руку, но она всё ещё не поверила. «Я ищу Фрэнка Болдуина».

Она сердито посмотрела на него. Её глаза были узкими, с едва заметным голубоватым оттенком. «Что тебе нужно от Фрэнки?»

"Бизнес."

«Какого рода?»

«Меня заинтересовал его новый прицел».

Она покачала головой. «Он не хочет обсуждать это с тобой. Он даже со мной об этом не говорит».

«Вы его жена?» Он был почти уверен в ответе. Кэмден Уорфилд предоставил ему досье на Болдуина. Там упоминалось о недавнем браке с молодой женщиной по имени Марина, и если имена совпадали с лицами, то её брак был идеальным. Он мог представить её на утренней прогулке по чистому океанскому пляжу.

«Да». Она наконец улыбнулась, и её скулы создали безупречное лицо, подчеркнутое влажными губами, тонким носом и полосками бровей, которые выдавали гораздо больше, чем ей бы хотелось. «Вы знаете моего мужа?»

«Я знаю о нём. Он лучший инженер-оптик в

Америка."

«Мир», — поправила она.

Чад улыбнулся. «Кажется, ты прав. Он дома?»

Она на мгновение задумалась. «Он где-то на заднем дворе с клиентом».

«Могу ли я поговорить с ним, пожалуйста?»

Она грациозно подошла к окну рядом с ним, откуда открывался вид на небольшую речку. «Если сможешь его найти. Он вернулся в нескольких милях». Она указала на небольшой холм на другом берегу реки. «Иди по дороге обратно. Скоро увидишь его грузовик».

«Спасибо, Марина».

Она быстро повернулась к нему.

Чад уже собирался уходить, но остановился. «Кстати, ты танцевал просто потрясающе. Ты занимался этим профессионально в Нью-Йорке?»

Она улыбнулась. «Пока мои сиськи не стали слишком большими. А я из

Коннектикут."

Он еще раз поблагодарил ее и ушел.

Он проехал по узкой тропинке, пересёк неглубокий ручей и поднялся на хребет. С другой стороны открывался вид на мили вокруг. Вдали он заметил красный грузовик. Затем раздался одиночный выстрел из мощной винтовки.

Он продолжил движение по ухабистой грунтовой дороге, остановился за красным грузовиком и припарковался. Из окна водительского окна он увидел руку. А в паре сотен ярдов от него, пробираясь сквозь невысокую траву, шёл довольно тучный мужчина с винтовкой на правом плече.

Чад проверил карман джинсовой куртки, чтобы убедиться, что у него есть информация о VH-40. Затем он осторожно пробрался к водительской двери грузовика.

Когда он приблизился, дверь резко распахнулась, и из неё выскочил мужчина, направив револьвер 44-го калибра прямо ему в голову. Чад на мгновение вздрогнул, а затем улыбнулся, чтобы разрядить обстановку. Они стояли всего в полутора метрах друг от друга.

«Кто вы и чего вы хотите?» — резко спросил мужчина.

Мужчина был похож на Фрэнка Болдуина с фотографии, но с трёхдневной щетиной и более тёмной, грубой кожей. «Я Чад Хантер», — сказал он, улыбаясь и протягивая руку. Болдуин не двинулся с места, и Чад добавил: «Твоя жена сказала, что я могу найти тебя здесь».

Болдуин опустил пистолет, переложил его в левую руку и быстро, сильно встряхнул. «Что я могу для тебя сделать? Полагаю, ты хочешь что-то снести, как тот парень». Он повернул голову в сторону толстяка, который…

теперь находился примерно в трехстах пятидесяти ярдах отсюда, на невысоком холме, и всматривался в что-то сверху.

«Не совсем». Чад не хотел упоминать, что уже много лет не охотился с винтовкой. Он считал это слишком лёгким занятием. Он иногда стрелял по вредителям, испытывая новые патроны, и стрельба по мишеням всегда была важной частью его работы. Но он использовал свой блочный лук для охоты на крупную дичь. «Я инженер, как и вы. Моя специальность — конструирование оружия».

Болдуин на мгновение задумался. «Вы случайно не тот Хантер, который работает на Кольта?»

«Раньше был. Я ушёл несколько лет назад. Некоторое время работал в армии, а теперь работаю частным консультантом».

Болдуин задумался. «Я читал о вашей работе с M16A2 и дуплексным патроном. Чертовски впечатляет».

«На самом деле, я был просто частью команды, работавшей над этим проектом. Я искал более радикальный подход к усовершенствованной боевой винтовке».

Болдуин рассмеялся. «Радикально. Похоже, ты говоришь обо мне». Он повернулся и посмотрел на своего клиента, стоявшего на стрельбище.