Припаркованная машина оказалась старой Audi 100. Она была чисто-белой, без малейшего намека на ржавчину, но на нижних дверных панелях виднелись брызги грязи.

Все трое выскочили из машины и побежали к Audi.

Густав проверил номерные знаки. «Украден», — сказал он. «Дай мне ключи». Чад протянул их.

Следователь уже собирался открыть багажник, когда Сирена остановила его. «Дай-ка я посмотрю ключи». Старший следователь неохотно опустила их ей в руки. Она опустилась на колени, медленно повернула ключ и удержала крышку, чтобы та не подпрыгнула. Затем она заглянула внутрь, и щель стала расширяться. «Чёрт».

«В чем дело?» — спросил Чад.

«Неважно. Возможно, вам захочется вернуться».

Густав подошёл ближе. «Что такое?»

«Похоже, это простое срабатывание аварийного выключателя», — сказала она. «В спешке, чтобы освободить герра фон Герца, мы просто поворачиваем ключ, и багажник распахивается. У нас нет оснований полагать, что здесь что-то есть. Но что-то меня тревожит.

Если не считать того, что Лютера Дедрика застрелили, весь этот обмен был слишком простым.

Потом я вспомнил, что у Audi 100 на багажнике огромная пружина.

Сделано так, чтобы быстро подниматься. К верхушке ствола прикреплён трос. Если бы кто-нибудь мог подержать верх, я бы смог его отпустить.

Густав спросил: «А если ты провалишься, мы превратимся в мелкие кусочки?» «Хочешь вызвать чёртову команду сапёров?» — спросила она. «Насколько мне известно, там ещё и таймер установлен, и эта чёртова штука может взорваться в любую секунду. Или какой-нибудь придурок ждёт на дороге с дистанционным детонатором».

Инспектор серьёзно посмотрел на неё. «Хорошо. Открывай».

Она начала поднимать крышку, но остановилась, оставив около пятнадцати сантиметров свободного пространства. «Ты можешь подержать её там?» — спросила она Чада.

Он ослабил натиск, и она просунула обе руки внутрь. Покрутившись мгновение, она осторожно вытащила их.

«Хорошо», — сказала она. «Пусть поднимется... осторожно».

Чад сделал, как она сказала. Когда дверь полностью открылась, они увидели герра фон Герца, обмотанного верёвкой, с кляпом во рту и выпученными от страха глазами. Рядом с внутренней защёлкой лежала самодельная бомба. Семтекс или С-4. И, похоже, там был какой-то электронный таймер.

Густав крикнул: «Давайте вытащим его отсюда к черту!»

Все трое дружно подняли его над бомбой и перенесли на тротуар. Затем они перетащили его на травянистую площадку почти в ста метрах от него, прямо к краю верхнего света. Они сняли с него кляп и размотали верёвки. Дыхание было прерывистым. Из одной ноздри сочилась запекшаяся кровь, левый глаз был сильно повреждён, а челюсть распухла.

Густав первым набросился на него: «Ты успел разглядеть мужчин?»

Он покачал головой и прошептал: «Нет». «Сколько их было?»

— спросила Сирена.

Он подумал: «Двое точно, но я знаю, что был и третий».

«Почему?» — спросил Густав.

«Потому что они никогда ничего не делали, не выйдя из комнаты и не обсудив это заранее. Должно быть, они консультировались с кем-то ещё».

«Хорошо», — сказал Густав. «Где они тебя держали?»

Он покачал головой. «Не знаю. В старом здании у реки. Кажется, к северо-востоку от Мюнхена. Я слышал, как взлетают и садятся самолёты.

Мы, должно быть, следовали их примеру. Они получили VH-40?

Чад сказал: «Да. И они застрелили Лютера. Но с ним всё будет в порядке».

"Где он?"

«Мы уже на другом берегу реки, в больнице», — сказал Чад.

«Знаете ли вы, если он...» — Герр фон Герц взглянул на старшего следователя и Сирену.

Чад сказал: «Он внёс необходимые изменения. Если вы это имеете в виду. Он решил, что я рано или поздно узнаю об этой возможности».

"Слава Богу."

Чад наклонился, чтобы помочь герру фон Герцу подняться на ноги. Он почувствовал острую боль в макушке и резко упал на землю. Он тряс головой, пока на лицо не попала жидкость. Одна капля попала ему на язык. Это была кровь. Он схватился за голову обеими руками, перекатился, посмотрел на Сирену над собой и крикнул: «Ложись!

Кто-то стреляет из «Гипершота». Сирена и Густав вытащили оружие.

Затем шквал пуль обрушился на заднюю часть Audi 100. Машина взорвалась, превратившись в огненный шар, взмывающий в лунное небо. Чад поднял фон Херца на ноги, и тот зашатался, долгое время находясь в багажнике.

«К стене здания!» — крикнул Густав. Он схватил фон Герца за другую руку и помог Чаду оттащить его к насосной станции.

Здание находилось в ста метрах, но находилось в самой яркой зоне света.

Сирена сменила направление, направившись к входной двери кирпичного здания, скрытой в темноте нишей. «Мы не знаем точно, откуда летят пули».

Густав, должно быть, согласился, потому что потянул в том направлении.

Сирена добралась до входа и прижалась к стене, выхватив «Глок» и направив его вверх. Она выстрелила, и верхний свет разлетелся вдребезги, оставив бегущих мужчин в мерцающем свете пожара.

Земля начала уходить из-под ног троих бегущих мужчин.

Грязь разлеталась, словно дернина от неосторожного игрока в гольф. Большие куски.

Трое мужчин, тяжело дыша и тяжело дыша, добрались до ниши и прислонились к двери. Они прошли всего около метра вглубь здания.

Пули начали попадать в стену напротив Сирены, взмывая в воздух осколки кирпича. Она пригнулась и поняла, что теперь стрельба велась с западного берега реки. Под этим углом они были в безопасности, но если стрелок двинулся вниз по течению, в сторону Мюнхена, они…

Они могли бы просто открыть беспорядочный огонь по входу и уничтожить их всех.

«Нам нужно попасть внутрь здания», — сказала Сирена. Она попыталась повернуть ручку, но она была надёжно заперта. Это была стальная дверь с жёстким засовом.

Они бы никогда его не пробили, особенно 9-миллиметровыми патронами. «Чёрт. Если стрелок пошевелится, нам конец».

Густав подкрался к краю. «Она права. Они на шоссе. Если они немного съедут, срежь угол...» Он не договорил, но его лицо говорило само за себя.

Герр фон Герц спросил: «Сколько раундов включил Лютер?»

Чад сидел у стены, совершенно ошеломлённый. Голова пульсировала, словно кто-то вынул часть мозга и заменил её тикающими часами. Руки были полностью в крови. Когда фон Герц повторил свой вопрос, он эхом отозвался в его голове. Наконец он сказал: «Не уверен. Возможно, пара сотен патронов. Он сказал, что им будет очень трудно найти ещё».

Герр фон Герц выглядел обеспокоенным. «Нет, если они получат их с завода».

Густав подошёл ближе. «Сколько же тогда?»

«Тысячи», — сказал фон Герц. «Мы собирались запустить производство в полную силу».

«Сколько VH-40 вы сделали?» — резко спросил Густав.

Герр фон Герц посмотрел на Чада, а затем снова на полицейского следователя.

«Ещё три. Один полностью неисправен. В моём кабинете. Это была наша первая попытка. Ещё два заперты в нашем хранилище вместе с дополнительными патронами. Один должен вернуться в Америку вместе со всеми техническими данными мистера Хантера, когда он уедет, а другой останется здесь для дополнительных испытаний». «Насколько они безопасны?» — спросил Густав.

«Достаточно безопасно, чтобы воры меня похитили. Они, наверное, знали, что иначе до них не добраться.

Я единственный, у кого есть эта комбинация, и она лучше, чем у большинства банковских сейфов».

Густав присел в углу и закурил. Он предложил сигарету всем, но желающих не нашлось. Он глубоко вздохнул и позволил дыму подняться в угол. Снаружи пламя «Ауди» вздымалось всё сильнее, завораживая его размышлениями. Наконец он произнёс: «Либо это были херовые шуты, либо они не хотели причинить нам вреда».

Чад покачал головой. «Не знаю. Без обид, Альдо, но прицел там просто отстой. И это не ночной прицел. Им пришлось полагаться на верхний свет».

«И пожар», — сказала Сирена. «Кроме того, они, вероятно, думали, что бомба доберётся до нас».

Густав смотрел на неё, словно наконец вспомнил, где они познакомились. «Как, ты сказала, тебя зовут?» — спросил он Сирену.

Она всё ещё стояла у стены, держа «Глок» в правой руке, и повернулась к нему спиной. «Сирена», — пробормотала она, глядя на тёмный холм над рекой.

«Вы когда-нибудь работали в Бонне?»

Она повернулась к нему. «Я много где работала. Может, тебе стоит перестать задавать вопросы и найти способ убраться отсюда».

Густав закрыл правый глаз и выпустил дым вверх. Он кивнул в сторону дороги. «Я».

Две полицейские машины двигались по дамбе, мигая синими маячками. Когда они приблизились, зелёно-белая BMW…

Показались патрульные машины. Они остановились на приличном расстоянии от горящей Audi, и из них вышли четверо офицеров с автоматами Walther наготове.

OceanofPDF.com

32

Сирена отвезла Чада в больницу Харлахинга, где врачи скорой помощи осмотрели его голову. Пластиковая пуля не пробила череп, но прошла достаточно близко, чтобы разорвать волосы и кожу головы, образовав длинную царапину. Ему наложили швы и перевязку, сказав, что волосы отрастут, и отпустили, наказав не беспокоить. Пульсирующая головная боль не позволяла ему делать ничего другого.

Пока Чаду накладывали швы, Густав воссоединился со своим коллегой Андреасом, а Альдо фон Герц навестил Лютера. Выстрел в плечо Лютера прошёл идеально, сказал врач. Жизненно важные органы не пострадали. Он останется в больнице ещё на несколько дней. Чад не стал расспрашивать Сирену о том, как она объяснила Густаву и его людям про пистолет. Похоже, она знала, как выпутаться из любой передряги, и, как он чувствовал, расспросы могли бы каким-то образом сглазить её.

•

Сирена и Чад уже стояли перед домом Альдо фон Герца, собираясь его высадить. Всю дорогу они молчали, уставшие и пребывающие в шоке.

Герр фон Герц начал выходить. «Спасибо за помощь», — сказал он.

«Тебе не нужно было этого делать».

Чад посмотрел через сиденье. «Она не сказала, а я сказал». Он вспомнил, как Альдо и Андреа утешали его, приютили после приезда в Германию после аварии жены. «Ты помог мне, когда мне это было нужно, и я никогда этого не забывал. К тому же, мне нужно было подписать контракт». Он улыбнулся.

«Он у тебя с собой?»

У Чада голова шла кругом. Контракт. Он вернулся в отель. Он посмотрел на часы. Было два часа ночи. «Давай встретимся в восемь.

Вы можете подписать его, сделать копии, а я заберу один из VH-40».

«Вандербар. Запомни, ни слова обо всём этом инциденте моей жене. Андреа волнуется». «Без проблем», — сказал Чад.

Альдо фон Герц вышел из машины, и Сирена поехала. Она повернула налево и направилась по главной улице в сторону Швабинга.

•

Вернувшись в отель, Чад проверил стойку регистрации на наличие сообщений. Сонный мужчина за стойкой с большим любопытством осмотрел голову Чада, забинтованную белой повязкой. «Меня пнули, когда я катался на коньках», — сказал Чад. Для него сообщений не было, но у Сирены было сообщение из Камден-Уорфилда. Она должна была немедленно ему позвонить.

Они пошли к ней в комнату. Фрэнк, должно быть, спал, и они не хотели его будить. В комнате Сирены Чад плюхнулся на диван. Он чувствовал физическую усталость, но головная боль была слишком сильной, чтобы он мог заснуть. Кроме того, в голове постоянно жужжало, словно пчела летала.

Сирена проверила маленький холодильник. «Как насчёт пива? Думаю, нам обоим не помешает». «Конечно». Он начал подниматься.

«Я принесу. Ты просто сядь». Через мгновение она присоединилась к нему на диване с двумя открытыми бутылками пива. Она протянула ему одну. « Prosit ».

Он чокнулся с её бутылкой. « Просит ». Он сделал большой глоток, а затем остановил взгляд на Сирене. Она была чем-то особенным, подумал он. У неё было всё. Внешность, ум, соответствующий уровень юмора. И она умела обращаться с оружием, как ни одна другая женщина, которую он когда-либо встречал. И всё же она была такой загадочной. Он действительно ничего о ней не знал.

Возможно, это отчасти и привлекало.

«Знаешь, ты герой», — сказала она.

"Что ты имеешь в виду?"

«Ты единственный человек, который выжил после выстрела из рельсовой пушки».

Судя по тому, как болела его голова, выживание всё ещё было под вопросом. «Мне повезло. Если бы я не наклонился, чтобы помочь фон Герцу подняться на ноги...»

Она подошла ближе и притянула его голову к своей груди, чтобы осмотреть рану. Она рассмеялась. «Это что-то вроде ирокеза, только наоборот».

Его лицо прижалось к её груди, и внезапно боль словно утихла, когда его мысли переключились на более приятные вещи. «Конечно, развлекайся».

«Я имел в виду развлечение».

Его взгляд метнулся вверх, и на его лице появилась ухмылка, которую он никогда не видел у нее.

«Если, конечно, ты готов». «Почему бы тебе не выяснить это самому», — сказал он.

Она провела рукой по его промежности и почувствовала его твердость сквозь джинсы.

Он поднялся, и они обнялись в долгом, страстном поцелуе. Он нашёл её упругую грудь, затем скользнул рукой под рубашку и расстегнул бюстгальтер. Он ласкал её обнажённую грудь, зажав твёрдые соски двумя пальцами. Они продолжали целоваться, другой рукой зарывшись в её густые тёмные волосы.

Она расстегнула его брюки, расстегнула молнию, нежно взялась за неё и погладила кончик. Ни секунды не колеблясь, они сорвали с себя одежду и начали исследовать тела друг друга руками и губами. Они поспешно переместились на кровать, всё ещё сплетаясь в поцелуе, и она оказалась сверху.

Чад забыл о своей боли, чувствуя лишь восторженное удовольствие, которое длилось бесконечно.

•

Утром Чад проснулся от писка будильника. Он с трудом нашёл кнопку, чтобы его отключить, потому что голова, казалось, вот-вот разорвётся на мелкие кусочки. Он лежал в постели Сирены. Это был не просто какой-то безумный, страстный сон. Он обернулся, но Сирены уже не было.

Он попытался подняться, голова закружилась, и он упал на спину. Он закрыл глаза, напрягся и попытался снова. У него получилось. Он перекинул ноги через край кровати и сжал череп обеими руками, словно пытаясь придать ему форму, как ребёнок лепит из глины.