Детей нет. На этот раз на экране показали ряд совершённых преступлений.

Отмывание денег в 19 лет. Нападение в 21 год. Нападение в 25 лет. Покушение на убийство в

27. Сбил и скрылся с места преступления в 30 лет. Обвинения сняты по всем делам. Но за последние пять лет ничего. Либо он завязал, либо стал немного умнее. Джон Роти был указан в списке известных сообщников. Она скачала досье Бусконе на жёсткий диск.

Затем она позвонила Джону Роти. 47 лет, жена умерла. Детей нет. Она рассмеялась, увидев его прозвище «Баптист». Потом поняла, откуда он его получил. Его трижды обвиняли в утоплении людей. Также у него было несколько мелких преступлений: нападение с нанесением побоев, публичное применение огнестрельного оружия и так далее. Как и в случае с Бусконе, обвинения по всем делам были сняты. Она также скачала его досье. Она вышла из сети ФБР и проверила, сохранились ли файлы на жёстком диске. Оба файла были там.

Она вышла из компьютера, растянулась на диване, завела часы, чтобы проснуться через два часа, и сразу же уснула.

•

Обёртки от McDonald's шуршали на лёгком ветерке по площади перед Кёльнским собором. Она с благоговением смотрела на два готических шпиля, которые, казалось, тянулись к небесам. Темнота начала сгущаться, и уходящее солнце освещало весь фасад, придавая ему золотистый вид на фоне тёмно-синего неба. Снаружи собралось немного людей. Семейство туристов гнало к машине непослушного ребёнка. Двое скинхедов сидели на скамейке и целовались, третий нервно наблюдал, словно ожидая своей очереди. Она подошла к среднему порталу и вошла. Внутри её шаги эхом разносились вверх на пятьдесят метров до вершины нефа и обратно к ней. Пожилая женщина зажигала свечу и молилась. Она подошла к витражу «Три волхва» в проходе с северной стороны и стала ждать у стены.

Прошло пятнадцать минут. Ничего. Её контакт не появлялся. Она снова вышла на улицу. Темнота была полной. Медленно спускаясь по лестнице на парковку под собором, она услышала позади себя шаги. Она остановилась и обернулась. Двое скинхедов спускались к ней по лестнице, третий стоял наверху и начал смеяться. Оказавшись всего в метре от них, она быстро выхватила пистолет и направила его в голову первого. Слова были не нужны. Щелчок курка заставил их обернуться и побежать вверх по лестнице. Она продолжила спускаться, через дверь внизу, на почти пустую парковку. Она нашла свою машину, открыла дверь, и её контакт выпал на холодный асфальт у её ног. Она отскочила назад и…

Что-то ударило её в правый висок. Раздался приглушённый немецкий звук.

Три выстрела. Дрожь. Холодный, холодный цемент у лица. Мысли кружились, словно пытаясь высвободить душу в собор и небеса над ним. Она проснулась и, пошатываясь, попыталась сесть. В глаза ей светил фонарик. Мужчина сказал: «Брось!». В руках у неё пистолет. Её контакт лежал в метре от неё. Пуля между глаз и две в грудь. Все из её пистолета.

•

Она проснулась и быстро села на диване. Тот же повторяющийся кошмар, подумала она. Никогда больше она не совершит подобной ошибки. Взглянув на часы, она поняла, что проспала всего час. Глядя на компьютер на столе, она вспомнила о досье на двух мужчин из Нью-Йорка. Она снова вызвала их по одному. А как насчёт известных сообщников? Она выписала данные Энтони Бусконе и сверила с данными Джона Роти. Несколько совпали, но рядом с ними в скобках было указано, что они умерли. Все, кроме одного. Это был Джозеф Марчелли.

Снова подключив компьютер к телефону, она вошла в базу данных ФБР и ввела имя Джозефа Марчелли. Через мгновение появилась фотография и обширная история этого человека. Было ясно, что именно этот человек и дергает за ниточки. Она сохранила его данные и вышла из сети.

OceanofPDF.com

29

Чад остановился у ворот дома фон Герца, бросил на него последний взгляд в зеркало заднего вида, а затем выехал на улицу.

Он собирался свернуть на оживлённую улицу, которая должна была привести его обратно в Швабинг и его отель, когда заметил сзади мигающий синий фонарь. Он съехал направо и остановился. Превысил ли он скорость в состоянии опьянения? Пропустил знак «стоп»? Он так не думал.

Слева в зеркале появился человек в штатском. Чад опустил стекло и поднял взгляд. Это был инспектор Густав Фоглер.

Густав сказал: «Мистер Хантер, у меня к вам несколько вопросов. Пожалуйста, выйдите. Я попрошу своего помощника отвезти вас на машине».

Чад поменялся местами с молодым офицером и сел на переднее сиденье полицейской машины. Это был серый BMW без опознавательных знаков. Синий переносной фонарик стоял на приборной панели и теперь не работал. Он чуть не задохнулся от запаха сигарет. Пахло как в баре Jazz. Застёгивая плечевой ремень, он наткнулся рукой на пистолет в кармане. Он совсем забыл о нём. У него было предчувствие, что инспектор не поймёт, как он его раздобыл.

Густав закурил и поехал. Через мгновение он спросил: «Я думал, ты сегодня утром должен был подписать контракт с герром фон Герцем?»

«Я был. Но, похоже, у фон Герца были другие планы. Его коллега сказал мне, что у него есть кое-какие дела в последнюю минуту. У нас всё ещё есть договорённость. Это займёт всего несколько дней».

«Лютер Дедрик?»

"Да."

Они свернули направо на мощёную булыжником жилую улицу, где машины занимали большую часть однополосной дороги. Между дорогами тянулся травяной бульвар, усеянный фонарными столбами начала века, что придавало ему вид…

Прямой человеческий позвоночник. Что было вполне уместно, учитывая, что большинство семей, владевших особняками вдоль этой улицы, скрепляли остальную часть города во время двух мировых войн, восстанавливали Мюнхен после бомбардировок союзников и продолжали быть его нервным центром, привнося жизненную силу в это спокойное и безмятежное тело.

Густав улыбнулся и поднял руку, глядя на проплывающие мимо большие дома. «Должно быть, приятно иметь деньги. Моя бывшая жена получает большую часть моих. Она живёт в хорошей квартире в Гамбурге. Трахается с молодым человеком вдвое моложе себя. Видится с моими тремя детьми, как будто ничего не изменилось. Они уже выросли. Мой старший сын – архитектор. Моя дочь замужем за бизнесменом, у неё есть свой сын. Я видел его дважды. Ему четыре года. Мой младший сын всё ещё учится там в университете. Он хочет стать учителем. У тебя есть дети?»

Чад покачал головой. «Нет».

«Но вы же были женаты».

«Да. Несколько лет. Она погибла в автокатастрофе как раз перед тем, как я переехал в Германию и начал работать на фон Герца».

«Должно быть, это было тяжело». Густав прикурил еще одну сигарету от первой.

К чему это ведёт? «Чего именно вы хотите, герр Фоглер?»

Он глубоко затянулся и, выдохнув дым, произнёс: «Как я уже сказал, информация». Он подъехал к обочине у небольшого парка и заглушил двигатель. Студент проехал на велосипеде по дорожке, а молодая пара сидела на скамейке в парке и читала. «В Мюнхене сотня парков. Больших. Маленьких.

В последнее время в Английском саду гибнут люди. Моя задача — остановить убийства.

«Какое отношение это имеет ко мне?»

Старый инспектор улыбнулся, сигарета торчала из уголка его рта. «Может, ничего».

Чад на мгновение замолчал. «Я был немного удивлён, когда, приехав, услышал в новостях об убийствах в Мюнхене», — сказал Чад.

«Когда я жил здесь, я всегда чувствовал себя в безопасности. Теперь... не знаю».

«Всё ещё неплохо. Сумасшедшие всегда найдутся. Но помните, Дахау всего в нескольких километрах к северу. Мюнхен знавал времена и похуже».

Как Чад мог забыть? Много лет назад он посетил этот зловещий лагерь смерти. Проходя сквозь пустые каркасы зданий, он словно слышал предсмертные крики растерянных людей. Чад сменил тему.

«Есть ли у вас какая-нибудь дополнительная информация о чехах, которые пытались меня вчера убить?»

Густав закрыл глаза и затянулся сигаретой, словно целуя её. «Мы опознали погибшего. Он работал в чешской госбезопасности».

«А теперь?»

«Нам говорят, что он безработный. Конечно, это чушь. Бывшие чешские агенты не пытаются убить кого-то просто так. Где он, вероятно, сейчас и горит». Густав улыбнулся, прикрыв один глаз, чтобы не запачкаться сигаретным дымом. Последовала пауза. Они внимательно посмотрели друг на друга. Чад всё ещё не понимал, зачем его схватили и притащили сюда. Он подозревал, что Густав знает больше, чем говорит, или отчаянно нуждается в новой информации.

Густав затушил сигарету в переполненной пепельнице. «Думаю, пора раскрыть карты, мистер Хантер. Я проверил ваше прошлое. Знаю, что вы эксперт по оружию. Я и сам немного разбираюсь в оружии. Но это новое оружие, которое есть у фон Герца, и которое ваша компания хочет производить, — это нечто особенное. Я немного слышал о его возможностях, но компания утверждает, что любое другое оружие будет нарушением безопасности. Я служил в армии. Я разбираюсь в секретах. У меня в отделе есть похожие проблемы. Я хочу доверять вам и уверен, что вы поступите правильно».

Казалось, он говорил по кругу. «Чего именно ты от меня хочешь?» — спросил Чад.

«Техническая консультация». Он полез под сиденье, достал коричневую папку, вытащил стопку фотографий и протянул их Чаду.

Чад просматривал их одну за другой. Там были криминальные фотографии мужчин, лежащих на спине, с единственным красным пятном на груди. Фотографии со стола для вскрытия, разрезанные куски человеческой плоти, показывающие почти идеальное отверстие. Человеческое сердце с измерительным устройством, торчащим из обоих концов, словно готовое к барбекю. Он никогда не видел таких фотографий людей. Он был охотником. По локоть был в лосиных потрохах. Но с людьми всё было иначе. Он вернул фотографии, чувствуя лёгкую тошноту.

Густав спросил: «Ну? Что ты думаешь?»

«Мужчины, устроившие стрельбу в парке?»

«Да. Что вы думаете о ранах? Мы не говорили прессе и не скажем ей, что эти люди были убиты в результате чрезвычайного

оружие."

«Вы думаете, это была рельсовая пушка фон Герца?»

«Не так ли?»

Чад на мгновение задумался. «Возможно», — сказал он. «Что вы можете рассказать мне о найденных вами слизнях?» В данном случае слово «слизни» было не совсем верным.

Густав положил фотографии обратно в конверт. «В этом-то и проблема. Мы не нашли никаких слизней».

«Тогда еще более вероятно, что это Hypershot».

«Гипершот?»

«Вот как я это называю». Чад переключил передачи в область, которую мало кто понимал. «Пуля пластиковая и не будет расширяться, как обычный свинцовый патрон. Но в этом и заключается прелесть Hypershot. Как вы знаете, обычный свинцовый патрон расширяется при ударе о человеческую плоть и разрывает тело, разрывая ткани в клочья. Вся концепция работает на фут-фунтах энергии в сочетании со скоростью футы в секунду. Единственное, что изменилось за последние пятьдесят лет, — это постепенное увеличение скорости при сохранении энергии. Конечно, форма свинца и материалы оболочки также сделали их более убойными. Но Hypershot отличается. Он работает больше как стрела, выпущенная из лука. Кинетическая энергия.

Он выстреливает крошечным пластиковым снарядом на сверхгиперскорости. Энергия, остающаяся после удара, просто невероятна. «Как это повлияет на человеческое тело?» — спросил Густав.

«Не думаю, что кто-то в этом уверен. Но теоретически пуля должна удариться о тело и полностью выйти из него с такой скоростью и силой, что попадание в любую часть верхней части туловища будет критическим. Что отлично подходит для военных целей. Сильное воздействие разнесёт пулю вокруг отверстия, что приведёт к обширной травме и внутреннему кровотечению, достигающему примерно фута во всех направлениях от раны».

«Сукин сын», — Густав закурил еще одну сигарету.

«В чем дело?»

«На фотографиях, наверное, не видно, но вокруг отверстия у каждой жертвы были обширные травмы. Казалось, будто все мельчайшие кровеносные сосуды просто лопнули».

Чад вспомнил о кабане, которого осматривал у озера Вальхензе. У него тоже была желатиноподобная рана, концентрически расширяющаяся кнаружи. «Вчера, перед тем как отправиться на охоту на открытом тире фон Герца, я проследил за егермейстером до края его поля в холмах.

Он нашёл на своей земле крупного кабана, застреленного. Мы с Фрэнком Болдуином проверили. Теперь, когда вы предоставили мне эту информацию, я думаю, что он тоже мог быть убит «Гипершотом».

Густав обдумывал это. «Конечно. Это было убийство, совершенное раньше?» «Да».

«Это идеально подходит. Убийца видит, что у этого оружия необычайная мощность.

Но он не знает, насколько сильно. Поэтому он стреляет в кабана. Но у кабана толстая шкура и мех. Поэтому он теряет терпение. Он должен знать, как это повлияет на человеческую плоть. Он как ребёнок, которому подарили новую игрушку.

«Но почему? Какой мотив?»

«Больным ублюдкам не нужен мотив».

«Верно», – подумал Чад. Он попытался представить, кто мог иметь доступ к «Гипершоту» и быть настолько больным, чтобы совершать подобные преступления. Он смотрел на тихий маленький парк и думал о последних днях. Он должен был быть посланником Уорфилда, а не каким-то агентом, в которого стреляют неизвестные группировки, которого преследуют по Баварскому лесу, а его комнату обыскивают. А теперь фон Герц пропал. Он должен был подстрелить VH-40, продать прицел фон Герцу, заставить его подписать контракт и вернуться в Денвер. Приехать и уехать в течение недели. Выпить хорошего пива, вкусно поесть и, возможно, возобновить несколько старых дружеских связей. Как всё могло так пойти не так? И он всё ещё размышлял об этом странном, грубом следователе. Чад дал ему гораздо больше, чем он получил. В этом смысле он чувствовал, что сделал достаточно, не говоря уже о том, что «Гипершот» будет обменян на фон Герца в полночь. Стоит ли ему доверять Лютеру, Густаву или оставить это на усмотрение Сирены, Фрэнка и себя? Ему потребуется больше времени, чтобы обдумать это.