Проснулась я поздним утром, заложенный нос, боль в горле и полное отсутствие сил. Стоит ли говорить о неразумности прогулки в сырой одежде в осеннее время? Думаю, нет.
На часах около двенадцати, за окном дождь, простуда только начала вступать в права. Естественно, никаких лекарств Маратовна не даст, денег на них тоже нет. Отсчёт времени до моего увольнения стремился к нулю, смысла напрягаться нет, сегодня нужно отлежаться.
Я сварила молочную кашу и сделала сладкий чай, лекарства, найденные мной, были просрочены, не хотелось усугублять плохое самочувствие расстройством желудка или чем-то хуже. Решила потерпеть, а если усугубится состояние, напишу Насте или Ларисе призыв о помощи.
Забурившись в кровати и прихватив ноутбук Ирины, план на день грандиозный – ничего не делать. Разрушить идиллию могли только всплывшие новости региона.
«Новая жертва?».
Мы следим за развитием событий вокруг пропажи племянницы Эдуарда Клинова. Поиски Валерии Клиновой продолжаются по всему региону, привлечены волонтёры и поисково-спасательные группы. Последний раз Валерию видели пассажиры экскурсионного автобуса на парковке конюшенного двора, к сожалению, камеры на территории по-прежнему неисправны. Напоминаем, нашедшему директор крупного курорта «ЭКОгор» гарантирует материальное вознаграждение.
Со слов нашего эксперта прошло мало времени с момента пропажи, есть вероятность, что девушка вернётся сама, как в случае с заблудившейся в прошлом месяце туристке. Однако, опираясь на заверения Эдуарда, Валерия никогда не пропадала и тем более, всегда была на связи.
Далее в статье перечислялись прошлые жертвы душителя.
«Что вы скажете на это, Фёдор Иванович?! Сергей не виновен?!» странное чувство, я радовалась от прочитанной новости, несмотря на возможную трагедию в чьей-то семье. Фермер и его прихвостни убили неповинного человека! А теперь потенциальной жертвой стала племянница одного из властелинов региона.
Вспомнив про телефон Сергея, я решила немедленно набрать Владу.
– Номер больше не обслуживается, – оповестил оператор.
– В смысле не обслуживается?! – ответила я роботу.
Повторный звонок не дал результатов. Влад уехал, или что с ним? Деньги кончились? Я начинала волноваться, боль пульсировала в голове и, кажется, поднимается температура.
– Ещё же Коля ждёт, – проговорила я пустой комнате.
– Номер больше не обслуживается, – повторил оператор.
– Какого чёрта? – пыталась вразумить телефон.
Информация доходила туго, но достигла цели. «Заблокирован твой телефон, милочка!». Ждать обеда или ужина для решения вопроса не намерена. Накинув верхнюю одежду, я отправилась на поиски. К моему удивлению, скотный двор пуст, коровник, курятник и свинарник заперты.
«Что ещё за новости?», паниковал мозг.
– ФЁДОР ИВАНЫЧ! – заорала я с той силой, которое позволяло больное горло, – АУ!
«Оттого что ты бродишь по пустой ферме толку нет, иди в дом, пока вновь не навернулась!», подсказывал мозг. Единственное средство связи – электронная почта фермы. Конечно, с Владом по ней не связаться, а вот контакты Коли сохранились. Загрузив компьютер в гостиной, я написала ему:
«Коль, привет! Это Алёна, я заболела и не смогу с тобой сегодня съездить. Телефон заблокировался, как скоро появится связь, не знаю. Пиши пока сюда. Извини за конюшню, время ещё есть, обязательно решим!».
Как скоро Коля обратит внимание на письмо не понятно, но хотя бы постаралась предупредить! За окном начал идти снег с дождём, зима неслась на всех парах. Озноб усиливался, я решила сделать горячий чай с малиновым вареньем, лимоном и мёдом. Пока грелся чайник, пришёл ответ.
«Привет! Не страшно, конюшня сегодня закрыта. Выздоравливай!».
– Закрыта? – переспросила я экран.
Закрытие конюшни, даже в несезонное время, принесёт потери, это не просто так, ещё и фермер как сквозь землю провалился. Неужели убийство Сергея не осталось без внимания? Из мыслей выдернул закипевший чайник, налив кипятка в кружку с подготовленными ингредиентами, я вернулась в спальню Ивана. Естественно, оставаться в неведении никто не собирался. Введя логин и пароль от почты в ноутбук, решилась докопаться до истины.
«А почему закрыли? Мне надо с Прямосудовым договориться о новогодних праздниках. Представь, к нему без назначенной встречи не пробраться!».
Фермер имеет доступ к почте. Если он поймёт, что мы вынюхиваем что-то, это может плохо кончиться! «Я хочу, чтобы вы оба, слышите меня? ОБА осознали, с кем имеете дело, и какова может быть цена ваших игр», – всплыло в воспоминании предупреждение Артёма, – именно по этой причине выведывать информацию нужно ненавязчиво, в формате непринуждённой беседы. Очень натурально выглядит «я заболела, мне скучно, вот решила потрещать с другом», подозрений – ноль, наверное.
Ответ Коли не заставил себя ждать.
«Ты чё, пропала племяшка директора горы! Он такой шум поднял, все «шишки» подорвались и к нему, видимо, на конюшне собираются, точно не знаю. Игорь Саныч разрешил повесить объявление о пропаже и о вознаграждении нашедшему. Настя хочет пойти на поиски, но нас заменить некем. Строители домиков, половина конюшни и все сотрудники горы прочёсывают леса, ваши тоже там вроде».
Прочитав письмо Коли, любопытство погасло, в принципе могла сама догадаться. Пропала местная и не абы какая, со слов Насти, гора – лишь малая доля того, чем владеет Эдуард, по его меркам наш регион и местные «короли» – это песочница с карапузами. Валерию, в отличие от меня, будут искать днём и ночью, живой или мёртвой… «Называется, почувствуй разницу», – издевался мозг. Фермер и его «друзья» подожмут хвосты, не уберегли, не смогли обуздать извращенца, убили не того… «Что же ты, Фёдор Иванович, дал маху?».
Машинально внимание привлёк коровник, именно на него выходят окна из спальни Ивана, «где Борис? На поисках? Или вновь бухой спит?», коровник точно заперт, но спокойней не становилось. Чай с малиной понизил температуру, силы покидали, очень хотелось спать. Заперев дверь комнаты на замок и подперев стулом, я легла в кровать. Конечно, замок не остановит Бориса, какой бы тварью ни был, он профессионал, стул тоже не преграда, но шум, поднятый при штурме, уж точно, взбодрит меня. «Надеюсь ты на поисках!».
Сколько продлился сон, не могу сказать, за окном стемнело, а в доме по-прежнему тихо. Посмотрев на баррикаду у входной двери, стало спокойнее, натиска не было. С непонятно откуда взявшейся надеждой, я снова набрала номер Влада.
– Номер больше не обслуживается.
Упавшая температура пробудила аппетит, суп, сваренный вчера хозяйкой, для горла самое то, что надо, бонус от простуды – потеря вкуса. На часах половина девятого: «похоже, спрятали Валерию хорошо!», если она действительно пропала! А если же «загуляла», как предыдущая, ей несдобровать… Я включила новости на телевизоре, налила суп, почистила большую луковицу и намазала хлеб горчицей – лечится так, лечится. Идиллию прервало возвращение хозяев.
– Добрый день! Я вас потеряла, – отчитала я хозяев, – есть будете?
– Налей нам суп, мне сперва надо в душ, – ответила хозяйка и, сняв грязнущие сапоги, поднялась в свою комнату.
Внешний вид у фермерши всегда грязноватый, сейчас же она походила на лешего: сапоги в грязи, штаны над сапогами мокрые и в каких-то ветках, куртка промокла, а где-то выдран клок, волосы растрёпаны. На её фоне фермер – эталон элегантности. Чистый, сухой, выбритый и причёсанный, как это понимать?
Фёдор Иванович сел за стол, я расставила посуду и налила суп. Нельзя же с порога налетать со своими проблемами.
– Алёна, что ты смотришь? – с раздражением сказал фермер, рыская взглядом по комнате в поисках пульта.
– Новости, слышали, пропала девушка?
Фермер вздохнул.
– Ой, да найдётся… эта ваша… фифа. Шум на пустом месте.
– Конечно, шум… она же не кусок мяса типа туристок, её искать будут! – я не хотела говорить таким тоном, а вышло будто с подковыркой, и, к моему сожалению, фермер это услышал.
Он, не найдя пульта, подошёл к телевизору и вынул шнур из розетки.
– Ты ешь? Вот и ешь молча! – рыкнул фермер.
Я уткнулась в тарелку, Иваныч изучал что-то в телефоне, не прикасаясь к еде, Ольга Маратовна спустилась в банном халате.
– Господи, боже мой! Как я устала! – сказала она, усевшись на своё место.
– Лук будете? – спросила я, протягивая тарелочку, – Вы вся мокрая пришли.
Удивлённая моей заботой, хозяйка взяла пару долек.
– Все дела побросали, по лесу ползали с Ларисой. А толку? – Ольга Маратовна с шумом втягивала в себя горячий суп, – волоча тело так глубоко в лес, не зайдёшь, зачем мы там топтались, глупость какая…
«Она с Ларисой… а Вы, Фёдор Иванович, где были? С мужиками на конюшне?».
– Федь, я завтра не пойду. Сами справятся! То одно, то другое, а у меня хозяйство! Ты знаешь, что молоко скисло? – сказала Ольга Маратовна, глядя на мужа.
Фёдор Иванович, так и не прикоснувшись к еде, потёр глаза руками.
– Посмотрим, что завтра будет, – он вновь сделал громкий вздох, опёрся на спинку стула, – Алёна, ты ничего не хочешь объясниться?
Сказать, что у меня сжалось сердце, – это ничего не сказать. Сжалось всё, что может сжиматься в человеческом организме. Я смотрела на него, он на меня, молчание затянулось.
– Алён, мы только вчера говорили про работу, про прогулы, чем ты занималась весь день? – начал допрос фермер.
«Пф-ф-ф, ты про это!», с облегчением все органы разжались.
– Фёдор Иваныч, я заболела! С турбазой договорилась, конюшня сегодня закрыта, горам не до нас…
– Так-то оно так, только вот известие о закрытии конюшни пришло в одиннадцать часов, а вы спать-с изволили до обеда.
– Говорю же, простыла! Проспала все будильники.
– Сегодня с Анатолием Николаевичем разговаривал. Так, ты даже о встрече с ним не договорилась! Как это понимать? – фермер сдвинул голову набок, всем видом показывая, что ему неинтересны мои отговорки. Диагноз давно поставлен – забила.
– Я ВЧЕРА БЫЛА У НЕГО! Охрана не пустила, СМС писала, звонила. Он мне не перезвонил.
– Знаешь, Алёна! Кто хочет, тот найдёт возможность…
– Да вы что?! – меня вывела из себя эта фраза. Не проторчи я сорок минут у проходной конного двора, либо возьми этот «пегас» трубку, сегодня была бы здорова.
– Знаешь, как мы с тобой поступим, голова у тебя, конечно, светлая, а тело вот ленивое. Напиши идеи свои и мне утром завтра на стол, я сам договорюсь. А ты, поскольку доверие подорвала, Ольге поможешь работать.
– И как тогда вы со мной рассчитаетесь? Это будет считаться моей продажей?
– Нет, потому что основное – это переговоры! У тебя была возможность…
– Сама со всеми договорюсь! – я, наконец, вспомнила про телефон, – у меня что-то с телефоном, не могу никому дозвониться. Можете позвонить оператору, уточнить, что не так?
– Сим-карту заблокировали, я же говорил вчера, теперь будет всё официально. Нужен тебе телефон, оформляй на себя.
– А как работать мне? Что за бред?
– Как работать… в коровнике телефон не нужен, хочешь договариваться – договаривайся, оформить что-то – оформляй, езди, ты же постоянно ездишь то туда, то сюда, общаешься со всеми… и обо всём, не так ли?
– На, – сказала Ольга Маратовна, протягивая свой телефон, – звони своим родственничкам, пусть тащат сюда документы твои, или проваливай к чёртовой матери!
Обстановка за столом накалялась, как и моя голова. Температура поднялась, виски болели, сопли от супа потекли ручьём.
– Фёдор Иваныч, это какой-то бред, Новый год на носу, мне нужны деньги, мы можем вернуться к вопросу после праздников?
Хозяйка тыкала мне в руку своим телефоном.
– Ольга Маратовна, может быть, хватит? Взрослый человек, держите себя в руках.
– Что? Не нравится, когда никто не слушается? Не нравится тебе? – продолжала подливать масло в огонь фермерша.
– Да какого чёрта? – я схватила её телефон и бросила на диван, – либо вы вернёте мне телефон, либо думайте сами!
– Я дам тебе позвонить только для оформления документов, Алёнушка, везде должен быть порядок, дорогуша! – нарочито сдержанно ответил фермер.
– Я вас услышала, – ответила я, вставая из-за стола.
– Игорь Александрович сегодня поделился с нами твоими идеями, план – шикарный! Жаль, что тебе не удалось договориться, – фермер смотрел на меня не моргая.
«А Влад тебя предупреждал!», промелькнуло в голове.
– Спокойной ночи, Фёдор Иванович, – сказала я, уходя в комнату Ивана.
Температура, усталость, долбанная семейка фермера, отсутствие телефона, денег и дома – всё навалилось как всегда. Заперев дверь, я принялась писать Коле.
«Коля, у меня проблемы, пожалуйста, привезите мне телефон или новую Сим-карту, пробуду на ферме до десяти утра, никому ничего не говори».
Время позднее, ответа точно до утра не придёт. Завтра отправлюсь на дойку, потом в сепаратную. Если Коля не поможет, уйду без телефона, других вариантов нет. Это всё, это конец! «Тебя использовали! Ни копейки не заплатив! КИ-НУ-ЛИ! Четыре месяца псу под хвост!». От обиды текли слёзы, куда идти? Что делать? Потерянное время может повлиять на восстановление памяти. «Собирай-ка свои пожитки, дамочка!», говорил внутренний голос. Из сумок только обычный белый пакет. Ноутбук завернула в плащ, иначе в такой таре ему несдобровать. Сама пойду в тулупе, остальные пожитки разместила справа и слева от компьютера, для смягчения ударов. Вещи собраны, нужен отдых.
Озноб пробирал до костей, я легла на кровать в одежде, укрывшись одеялом и покрывалом. Собранный пакет припрятан под кроватью. «Куда идти?», вопрос не давал уснуть, но приглашение от Артёма по-прежнему в силе до их отъезда пару дней, наверняка и Влад там.
Посреди ночи меня разбудил шум у двери. Я подпрыгнула в кровати и включила светильник на тумбе. Ручка ходила вниз – вверх.
– Кто там? – шёпотом произнесла я, от страха затряслись руки.
Ответа не было, в панике носилась по комнате в поисках ножниц, бутылок, молотка или чего-то, чем можно отбиться. Послышался новый звук.
Комната запиралась изнутри на обычный поворотный замок, снаружи можно открыть при помощи ключа, и на данный момент именно так пытались пробраться в мою комнату. Планка механизма из вертикального положения перешла в горизонтальное, ещё мгновение и я упираюсь всем телом в дверь, не пуская визитёра.
– Да что же ты творишь! – женский взволнованный шёпот.
– Что вам надо?! – продолжала шептать я.
– ОТКРОЙ! Бога ради! – хозяйка не оставляла попытки открыть комнату.
Я отступила на шаг. Дверь в комнату распахнулась. Она пришла одна.
– Ольга Маратовна, Вы в себе?
– Тихо, ты! – она прикрыла дверь, – не знаю, откуда тебя черти принесли и знать не хочу, собирай вещи и уходи, беги из региона, слышишь меня?
Ольга Маратовна смотрела на меня безумными глазами.
– На, здесь пару тысяч на первое время, уходи, он всё знает! ОН НЕ ПРОСТИТ! УХОДИ – Ольга Маратовна сунула целлофановый пакет с деньгами мне в руку.
Я не могла понять, что с ней, очередной приступ шизофрении или она сейчас как никогда адекватна. Медленно, стараясь не выпускать её из вида, вытащила пакет из-под кровати.
– У тебя мало времени, – она схватила меня за руку и буквально выволокла за дверь.
Без связи, практически без денег, с сильной температурой я оказалась на улице в начале декабря. Если верить Маратовне и надо прятаться, то идти особо некуда, везде враги, везде знают кто я, и, возможно, меня ждёт участь Сергея. Что они на меня повесить хотят? Доберусь ли я незамеченной до рассвета к Артёму?
Дороги невероятно раскисли, снег с дождём не заканчивался, редкие фонари, расположенные вдоль трассы, не особо освещали, скорее были, как маяки, чтобы не сбиться с пути. В общих чертах дорогу до посёлка я помнила, идти не так далеко, но слякоть и темнота не давали разогнаться. Проезжающие мимо машины пугали, что задумал фермер? Кто ему поможет в этом? Каждый встречный может ехать по мою душеньку, либо сигнализировать о местонахождении. При приближении света фар я пряталась в лес, точнее сказать, падала в темноту и потом пыталась выкарабкаться, обрезая руки высохшей за лето травой, которая сейчас превратилось в скользкое острое месиво.
Организм человека – хитрая система, преодолев расстояние около километра, глаза привыкли к темноте и начали хоть что-то видеть, температура упала, мышцы пришли в тонус. Подозреваю, в этом замешан выработавшийся адреналин. Как скоро его действие кончится непонятно, остаётся надеяться, «аварийный режим» дотянет до поставленной цели или как минимум недалеко от неё.
Через час, максимум полтора, мне удалось достигнуть турбазы. Территория ярко освещена прожекторами, а парковка, несмотря на отвратительно-сырую и холодную погоду, усеяна людьми. Мужчина, одетый в форму МЧС, инструктировал кучку разношёрстной публики, кто-то, привалившись на лавочку, устало стягивал с себя грязные сапоги. Среди толпы бегала Настя с одноразовыми кружками и до боли знакомыми свёртками: «Фёдора Ивановича хватит удар, узнай он, что Игорь Александрович раздаёт наши «подарочные» сэндвичи бесплатно!». Если зрение меня не обманывает, по территории бегают поисковые собаки. Эдуард действительно мобилизовал регион, МЧС выполняют свою работу, «а волонтёры пытаются сорвать куш», – продолжил внутренний голос. Я обошла турбазу по кювету на противоположной стороне дороги, продолжая шествие в темноте.
Отойдя от турбазы, меня начали посещать тревожные мысли. Если Настя там бегает, вероятнее всего, Коля тоже не спит, быть может, он ответил мне что-то, а я просто завалилась спать! А что, если он поедет на ферму и этим попадёт в немилость господ? «Ты чума!», проговорил голос Ольги Маратовны в голове. Муки совести как никогда «кстати».
По-видимому, поисковые группы ещё не вышли либо уже вернулись на базу. По пути до посёлка нет никого. Въезд в частный сектор Артёма оформлен шикарной белой аркой, его ни с чем не перепутаешь, напряжение потихоньку спало, территория прекрасно освещалась, а голова твёрдо решила, пару шагов и безопасность. Дорога превратила меня в грязевое чудовище, с головы до пят коричневое, мокрое пятно. Полиэтиленовый пакет в дырках «мозгов хватило обернуть ноутбук в плащ, молодец!». Главная дорога посёлка пересекалась съездами в правую и левую сторону, в какой именно пролёт сворачивать я не запомнила, ничего не оставалось, как пройти змейкой по всему посёлку. Это место было противоположностью деревни бабки. Там всё говорила об унынии, разрухе, одиночестве! Заборы облезли, дома облезли, жизнь деревенских тоже потеряла краску. Здесь же, напротив. Кирпичные дома, пластиковые окна, камеры наружного наблюдения, и то, чего в деревне не сыскать, – детские игрушки, разбросанные повсюду. Как я поняла из рассказа Ларисы, здесь проживают «свои» люди, те самые, которым повезло работать на «царей».
Пройдя пару улиц, я замерла. У калитки знакомого дома стоят две чёрные машины, издалека не особо разглядишь, но это точно не Ларисы и Артёма, свет в доме горел. Либо кто-то выдал их отъезд из города, либо что-то с Владом или пришли за мной… Что делать? Спасти друзей я вряд ли смогу, спастись сама постараюсь, если уйду как можно скорее. Спустя десять минут, дорога уводила меня от посёлка туда, где я «весело» провела минувшее лето.
Рассветало, не могу понять который час, но потихоньку люди просыпались, дорога оживала. «Аварийный режим» подходил к концу, голова пульсировала, становилось тяжело дышать, глаза болели при любом движении. Ковыляя без остановки, погруженная в свои мысли, я добрела до места гибели Ирины. Свежие цветы говорили о недавнем визите Влада. Как-то само собой я остановилась рядом и положила руку на деревянный крест.
– Ох, девочка, мне так жаль! Спи спокойно, Влад докопается до истины!
Деревня бабки уже близко, буквально полчаса, может, сорок минут и удастся лечь. «Ты ляжешь в холодном, отсыревшем доме без еды и воды? Ложись прям здесь, зачем зазря ноги напрягать», – подумала я. Ольга Маратовна дала денег, но где купить продукты? Где достать дрова? С водой вопросов нет. Бабка питалась запасами с огорода и покупала продукты в приезжающих машинах, ждать посылки от фермера не приходится. Где мне сейчас что-либо купить непонятно…
Знакомый дом, ничуть не изменившийся за месяц без хозяйки. Из последних сил я отковыряла доски, прибитые Владом в трухлявый косяк. Запах, который стоял после смерти Марины Николаевны, выветрился, либо насморк настолько сильно заложил нос.
Свет работал, наверное, прошло мало времени для перерезания проводов, несмотря на это от ноутбука толку без интернета нет.
В доме сыро, за печкой, как и раньше, лежала небольшая охапка дров, такой кипы хватает на два-три дня, но это было летом… Бабушка никогда не доверяла розжиг печи мне, поскольку никаких развлечений в доме нет, приходилось наблюдать за её манипуляциями. Стараясь повторить каждый шаг, я с горем пополам разожгла огонь, непонятно почему, часть дыма пошло в избу. «Ну давай, ещё и задохнись здесь на хрен!». Силы покидали, температура подскочила, одежда мокрая насквозь.
– Бабуля, помоги мне! Пожалуйста, помоги! – я села на «свою» лежанку и расплакалась, – что мне делать? Помоги, пожалуйста!
Молитвы или физика, а может, и совместными усилиями, но дым прекратил заполонять помещение, становилось тепло и сухо.
Не помню, как вырубилась, сознание вернулось лишь ближе к вечеру. Температура высокая, просто так организм не справится! Примерно сориентировавшись в пространстве, я понимала, что между посёлком и кладбищем есть магазин. Даже если в нём не продаётся лекарств, можно попросить продавца принести что-то из дома за деньги. Ведь где аптека в этой местности ума не приложу.
Подкинув дров в печку, я выбралась из дома, если медлить, то стемнеет, в таком состоянии повторить подвиг минувшей ночи невозможно! Быстро идти по размякшей дороге не получалось, до трассы оставалось около двухсот метров, но, секунду спустя, этот путь для меня был закрыт, на просёлок повернули те самые, чёрные машины.
Зажатая между двух заброшенных домов и скользкой дорогой обратно, я выбрала маршрут через заброшенный участок в лес. Машины ускорились, шум приближался с бешеной скоростью, калитка заброшенного дома перекошена, два деревянных прутика упёрлись в землю и не давали открыть. Сердце колотится, кислорода не хватает, время не остаётся.
– ДА ДАВАЙ! ОТКРЫВАЙСЯ ТЫ! – Крикнула я, ударив ногой по прутьям.
Проход свободен, к моей радости, забор на заднем дворе лежал, так часто бывает, зимой с деревьев падает снег и прижимает натянутые сетки, дорога в лес свободна.
– СТОЙ! – кричал сзади мужской голос.
Я продолжала пробираться через заросший огород в сторону леса, что будет дальше, не имело значения, перед глазами поплыло, воздуха не хватало, «как страшно не дышать», катины слова – это последнее, что помню перед потерей сознания.
– Не переживайте, просто переутомление и простуда…
Женский голос вернул меня в реальность. Тепло, сухо, мягко – это не бабкина раскладушка. В помещении темно, лишь узкая щель света обозначала дверной проём. Я не хотела выдавать себя, но кашель сковал лёгкие.
Дверь открылась, впустив свет, доктора и Влада.
– Ну вот! А вы переживали! – сказала Светлана Евгеньевна, укрывая меня слетевшим одеялом, – доброе утро, солнце моё, кто учил бегать с температурой?
Не отвечая на вопрос доктора, я пыталась найти в комнате Влада.
– Че происходит, Влад? – я приподнялась на локтях, пытаясь высвободить ноги.
– Ну-ка ложись быстро, – сказал доктор и схватила мою ногу, – нет, ну сейчас не надо ей, конечно, волноваться! Девчонка сильная, но измотанная.
– Да погодите вы, – я оттолкнула руки врача, – Влад чё происходит?
– Я даже не знаю, с чего начать… – послышался голос из темноты.
– Да включите вы свет! Где я?
– Хочу пошутить «на том свете», но, – Влад щёлкнул выключатель, – ты недостаточно намучилась на этом.
Мы находились в гостевой спальне Артёма, Светлана суетилась в своём чемодане, спустя доли секунд она уже приближалась ко мне со шприцем.
– Эй, не надо! – запротестовала я.
– Надо-надо! До утра проспишь, а завтра как новая, ну-ка!
Я отбрыкивалась из последних сил, доверия к местным у меня ноль!
Влад присел к кровати.
– Завтра очень сложный день! Нам нужно, чтобы ты была в адекватном состоянии и, желательно, отдохнувшей.
– Кому нам?
– Тебе тоже это нужно, поверь.
Укол подействовал моментально, я откинулась на мягкую подушку, перевернулась набок и начала засыпать.
– Так, Влад, держи, – Светлана Евгеньевна протянула пакет с лекарствами и записку, – здесь всё подписано, главное помни, тепло и отдых. Я домой пошла, полночи вожусь здесь.
Доктор покидала вещи в походный чемодан, её ухода вспомнить не могу.