Мэтт обнаружил Эмбер одну в зале для приема пищи, где стояли столы и длинные скамейки. Девушка ела небольшой кусок теплого хлеба с джемом из слизня.

Только что взошло солнце, через окна проникали его золотистые лучи.

– Я принял решение, – объявил Мэтт. – Я пойду с тобой к Камню завета.

Эмбер отложила тост и медленно кивнула.

– Спасибо, – тихо сказала она. – Я знаю, как это тяжело – выбирать.

– Я пойду с тобой, потому что вместе мы сильнее, и я не сомневаюсь: если мы расстанемся, то оба потерпим неудачу. Но я не откажусь от идеи спасти Тобиаса. Как только мы покинем Уирд’Лон-Дейс, я отправлюсь на его поиски.

Эмбер молча кивнула. Она уважала мнение Мэтта, понимая, как трудно тому смириться с исчезновением друга. Но ей бы не хотелось, чтобы надежда оказалась напрасной, – тогда рана останется открытой, а траур будет бесконечным.

Мэтт сел рядом, чтобы тоже позавтракать.

– Как ты можешь это есть? – произнес он, скривившись и глядя, как Эмбер снова намазывает джем на хлеб.

– Очень вкусно – напоминает горький апельсиновый мармелад, который готовила моя бабушка. Плюм с тобой?

– Нет, – ответил Мэтт, стараясь преодолеть брезгливость. – Спала на улице. Она все время смотрит в сторону леса к юго-западу от Эдема. И не хочет никуда уходить со своего места.

– Думаешь, она чувствует какую-то угрозу?

– Не знаю, она не рычит, но все время смотрит на горизонт.

Появился Бен – он присел к ним за столик и выпил только что выжатого Эмбер апельсинового сока.

– Что находится к юго-западу от города? – спросила его девушка.

– Лес изобилия. Он полон съедобных растений, ягод и дичи. Большая часть наших продуктов – оттуда. Эдем специально построен так, чтобы соседствовать с полями, а также этим лесом и рекой, где водится рыба.

– Этот лес опасен? – поинтересовался Мэтт.

– Не опаснее любого другого. Там хотя бы нет жрунов, и это уже кое-что! Но он очень большой, просто огромный.

Эмбер и Мэтт переглянулись. Что такого Плюм чувствует в этом лесу?

– А много ли вообще жрунов вокруг Эдема? – спросила Эмбер.

– Все меньше и меньше. Еще недавно долгоходы часто сталкивались с ними, это была наша главная опасность. Но сейчас уже нет. Особенно в последние месяц-два.

– Они не выжили в новом мире, – предположил Мэтт. – Недостаточно хорошо организованы, недостаточно умны. Не смогли приспособиться. Думаю, скоро они совсем исчезнут.

Эмбер опустила голову. Все знали, что жруны – чьи-то родные. Мужчины, женщины. И если они умрут…

– Интересно, – вслух подумала она, – почему одни взрослые стали жрунами, а другие – циниками?

– А остальные исчезли? – добавил Мэтт.

– Я слышал, что циники считают жрунов потомками дикарей: самыми падкими на грех, самыми жадными, самыми прожорливыми и ленивыми…

– То есть те, кто исчез, не верили в Бога, да? – добавила Эмбер, сама возмутившись этой мысли.

– Точно!

– Может, у тебя, – спросил Мэтт, обращаясь к подруге, – есть какое-нибудь объяснение? Ведь ты всегда можешь попытаться все объяснить.

Девушка выглядела смущенной.

– Нет, я думаю, это случайность.

– Не люблю случайностей!

– Почему? С ними же всегда остается шанс…

Мэтт пожал плечами:

– Не знаю. Просто они мне не нравятся.

Он проглотил последний кусок хлеба и вышел, сделав вид, будто собрался поискать Плюм.

– С ним все в порядке? – спросил Бен.

– Мы потеряли Тобиаса, это трудно принять. Думаю, он размышляет и о том, что случилось с его родителями.

– Как и все мы.

– Не я. Меня все устраивает.

Спустя некоторое время после Бури Эмбер осознала, что затаила гораздо более серьезную обиду на мать, чем предполагала раньше. За то, что та не хотела лучшей жизни, не смогла бросить этого идиота, алкоголика и негодяя. Не смогла рассказать ей, кто ее родной отец…

В зал вошел Флойд и присел к ним за стол. Его появление вывело Эмбер из раздумий.

– Сегодня важный день. – В его голосе прозвучало волнение. – Совет объявит пэнам все, что мы уже знаем, – продолжил Бен. – Улыбки исчезнут, надежда, которую этот город давал нам несколько месяцев подряд, сменится страхом.

– Нам всем предстоит долгий день, – сделала вывод Эмбер.

– Мы хотя бы сможем подготовиться, – ответил Флойд. – Лично я больше не могу ждать. Достало уже постоянно бегать от циников. Пришло время сражаться!

Эмбер резко повернулась к нему:

– Речь идет о том, что воевать отправятся дети! Против взрослых, которые упражнялись месяцами! Против отлично вооруженных и сильных солдат!

– Мы построили Эдем, и никто не сможет отнять его у нас!

– Это война не за место, а за свободу!

– И начинается она здесь, в стенах потерянного рая.

Слушая долгоходов, Эмбер задумалась, действительно ли пэны понимают, что их ждет?

Кровопролитие, в результате которого выживут лишь немногие.

Варварские по своей жестокости битвы.

Все, что высвобождает самое низменное, что есть в человеке.

Мэтт смотрел на квадраты расположившихся недалеко от южных ворот полей. Плюм нигде не было видно.

Может, ночью она вернулась в город? Нет, я бы увидел ее возле Зала путников, она знает дорогу и, вернувшись, легла бы в конюшне или поскреблась возле моей двери.

Отсутствие собаки тревожило его. Она не из тех, кто может вот так сбежать. А что, если с ней случилось что-то плохое?

Мэтт спросил у часовых, стоявших возле ворот:

– Вы дежурили здесь ночью?

– Нет, на рассвете мы сменили других пэнов.

– Может быть, вы видели большую собаку? Очень большую, почти размером с лошадь?

– Собаку? Да. Когда встало солнце, она побежала в сторону Леса изобилия.

Плохой знак. Раньше Плюм никогда так не поступала. Что, если природа сыграла с ней злую шутку? Может быть, это генетическая реакция на Бурю?

– Если снова увидите ее, дайте знать, о’кей?

Пока Эмбер вместе с другими кандидатами в долгоходы училась, Мэтт взял рюкзак, меч и отправился в лес с твердым намерением его исследовать. Он присоединился к группе шедших в том же направлении сборщиков. Они пересекли возделанные поля, двигаясь к зеленой массе видневшихся вдалеке деревьев.

Кое-кто из пэнов поведал Мэтту, что первый урожай кукурузы и пшеницы оказался богатым, но Мэтт не особенно прислушивался к их словам.

Войдя в прохладу леса, он отделился от группы и принялся блуждать между стволами в поисках клочков шерсти на ветках или следов на земле. Но найти ему удалось только следы дикого кабана.

Он много раз громко звал Плюм, не думая о том, что это может привлечь внимание хищников.

К середине дня, устав, он обнаружил, что успел исследовать лишь несколько квадратных километров бескрайнего леса.

С тяжелым сердцем Мэтт, постоянно оглядываясь назад, вернулся в Эдем.

Входя в город, он увидел, что пэны двигаются по направлению к главной площади.

Совет должен выступить с объявлением.

Мэтт не захотел быть свидетелем этого печального зрелища. Он отнес вещи в комнату, расположенную над Залом путников, и пошел бродить по улицам, пока наконец не добрался до берега реки, где напился воды. После чего отправился в больницу.

Мия все еще была без сознания, ее опять лихорадило.

Он взял девочку за руку и просидел с ней до вечера. Тем временем пэны узнали, что только что вступили в войну.

В этот вечер на улицах не было слышно смеха и радостных криков, в Салоне воспоминаний не играл оркестр. Мэтт видел лишь бродившие за окнами домов тени.

Сидя на ступеньках, подросток лет пятнадцати сворачивал сигарету с черным табаком. Мэтт подошел к нему.

– Будешь? – спросил его подросток.

– Нет, спасибо, это слишком напоминает про взрослых.

Мальчик пожал плечами так, словно ему все равно.

– Я Хорейс, – сказал он, закуривая и выпуская облако удушающего дыма.

– Мэтт.

– Знаю. Появившись в городе со своей огромной собакой, вы не могли остаться незамеченными. А уж теперь…

– Что теперь?

– Ну, сам понимаешь, война и все такое.

– Это не моя вина. Не я ее начал!

– Не парься, я не это имел в виду. Но Совет объяснил нам, что именно ты и твои друзья принесли нам из страны циников эту новость. Ты герой, но в то же время…

– Благодаря нашей информации мы, возможно, выберемся из этой ситуации!

Хорейс затянулся еще раз и поморщился.

– Ты правда веришь, что мы выживем? – спросил он, выпуская дым.

– Если не верить, лучше сразу сдаться.

Мэтт уже начал переживать, что пэны впадут в отчаяние и не захотят браться за оружие.

– Это моя последняя сигарета, – произнес Хорейс. – Завтра полностью посвящаю себя тренировкам. Я хочу быть готовым драться, когда придет время.

– Значит, еще не все потеряно, – обрадовался Мэтт.

– Для драки одной надежды мало, – ответил Хорейс. – Нужна еще злость.

– Злость? Хочешь поговорить о взрослых? Ты их винишь?

– Прямо у меня на глазах жруны разбили череп моему приятелю, я видел, как патрули циников похищали мальчиков и девочек, били их, загоняли в огромные клетки. Поэтому мне не надо говорить, что мы победим, не надо говорить про надежду. Мне достаточно вспомнить некоторые моменты. И я буду готов сражаться.

Мэтт прочитал в его глазах решимость и понял, что Хорейс будет грозным бойцом. Бесстрашным. Это взрослые будут его бояться.

– Нам нужны такие парни, как ты, – признался Мэтт. – Хорошо, что ты начнешь тренироваться. В любом случае это отлично.

– Правда ли то, что говорят о тебе и твоей подруге? Что вы пойдете в земли Мальронс, чтобы завладеть секретным оружием?

Хорейс говорил сдержанно, но Мэтт чувствовал напряжение в каждом его слове.

Это было больше чем вопрос. Необходимость услышать один-единственный ожидаемый ответ.

Мэтт нахмурился. Он не мог ответить «да», потому что на самом деле не знал, что именно они будут делать в Уирд’Лон-Дейсе.

Но и сказать полуправду он тоже не мог.

Хорейс замер в ожидании ответа.

– Ну, что-то вроде того, – нехотя ответил Мэтт.

Его собеседник выпустил густое облако дыма.

– Хоть что-то, какая-то надежда, – сказал он, раздавив выкуренную наполовину сигарету.

Жаровни под навесами светились красными языками пламени. Тут и там пэны собирались группами и что-то тихо обсуждали. Где бы Мэтт ни проходил, везде слышалось слово «война».

Над Эдемом раскинулось звездное небо. Мэтт смотрел на него и думал о том, что Тобиас, будь он рядом, обязательно сказал бы: «Звезды так далеко, что их свет доходит до нас с задержкой – через много лет!»

Может, все звезды уже погасли и после Бури космос погрузился во тьму? И звезды лишь кажутся живыми. А вдруг и с нами – то же самое? И циники уже уничтожили всех нас?

– Мэтт! – окликнул его какой-то мальчишка. – Я тебя везде искал. Есть кое-что, что может тебя заинтересовать.

Мэтту понадобилось несколько секунд, чтобы узнать часового, которого он видел утром у южных ворот.

– Вы нашли мою собаку?

– Не совсем так, но это касается ее. Бежим!

И они помчались к городским воротам.