Крылья бабочки громко щелкали при каждом взмахе. Как существо бережливое, бабочка экономила силы и где могла отдавалась на волю ветра. Она старательно ловила теплые потоки, чтобы набирать высоту, а потом, наоборот, соскальзывала в холодные струи воздуха, паря к земле.

Эмбер позволила бабочке выбирать дорогу самостоятельно. У нее не было ни компаса, ни других приборов, по которым она могла бы ориентироваться, и ей пришлось полностью положиться на умение насекомого.

Каждый день она не забывала убедиться в том, что по-прежнему солнце восходит справа от нее и опускается за горизонт слева. Эмбер лишь изредка немного натягивала поводья, и этого хватало – бабочка продолжала лететь. Так прошло три дня.

Поначалу девушка не могла отвлекаться и следила за каждым маневром насекомого, опасаясь, как бы оно не вернулось на зов своего хозяина, циника, или не приземлилось отдохнуть. Но бабочка летела без остановки. Она вообще не отдыхала, не ела и не пила.

Но вскоре Эмбер расслабилась, и на спине насекомого ей стало легко и уютно. Бабочка не говорила, но дрожь, которая пробегала по ее телу, когда она погружалась в нисходящие потоки, навела Эмбер на мысль, что насекомое наделено собственными эмоциями и больше всего на свете оно любит летать.

Тело бабочки покрывал мягкий пушок, а гигантские крылья мерцали на солнце, отчего на них переливались коричневые, красные и зеленые пятна. Бабочка выглядела очень благородно – Эмбер восхищалась насекомым и вскоре уже настолько доверилась ей, что позволяла себе засыпать на несколько часов. В любом случае выбора у нее не было. Казалось, бабочка полна желания доставить ее к цели как можно скорее, не сделав ни одной остановки по пути.

Наблюдая за ней, Эмбер догадалась, что обладание великолепными крыльями имеет обратную сторону – из боязни зацепиться за растения и погибнуть в долгих мучениях бабочка не рисковала опускаться на землю. Она могла приземлиться только там, где нет никаких препятствий, и Эмбер уже размышляла над тем, как же ей это сделать в Гнезде.

Всему свое время…

Девушка переоделась и запихнула поглубже в рюкзак пропитанную кровью одежду, которая была на ней в ту страшную ночь в замке Мальронс. Кровью, за которую другой человек отомстил ценой собственной жизни.

Нил.

Тот самый, что несколькими неделями раньше предлагал Совету Эдема обменять ее на мир.

Так что теперь она не имела права отказаться от своих поисков.

Иначе его смерть потеряет всякий смысл. А ведь он верил, что она сможет спасти его народ.

Боль и чувство вины разрывали сердце Эмбер.

Через два дня ей стало немного лучше. Не совсем, но, видимо, теперь ей придется учиться с этим жить. Не ожидая услышать ответ, но убежденная, что бабочка ее прекрасно слышит, и надеясь, что ее общество ей приятно, Эмбер принялась разговаривать с насекомым. И назвала бабочку Фален.

Эмбер доверила новой подруге все, что было у нее на душе, и, когда выговорилась, ей полегчало.

Они пролетели над служившими границей Уирд’Лон-Дейсу скалами, и, увидев вдалеке гору Еноха, Эмбер почувствовала, как сжалось ее сердце. Как Мэтт, Тобиас и остальные ребята проберутся через пещеру? Увидит ли она их когда-нибудь снова? Все очень неопределенно. Особенно теперь, когда она отправилась в этот полет.

Вот-вот должна начаться война.

Еще пять дней Эмбер летела на Фален, пока перед ней не появилась закрывающая на севере весь горизонт стена Слепого леса. Бабочка набрала высоту. На этот раз, изо всех сил хлопая крыльями, насекомое поднялось к верхушкам самых высоких деревьев. В этих огромных джунглях обитала невероятная фауна. Эмбер могла слышать ее голоса. Из листвы вылетели какие-то похожие на птеродактилей птицы, они покружили в воздухе и вернулись обратно в свое укрытие.

Видимо, бабочка все же понемногу уставала. Взмахи ее крыльев становились менее резкими и равномерными, и Эмбер встревожилась. Но бабочке удалось подняться над Слепым лесом – Сухим морем. И вечером Эмбер, закутавшись в плащ, чтобы защититься от дующего наверху холодного ветра, и скользя над поверхностью океана растений, смогла полюбоваться закатом.

Оставалось сделать самое сложное – найти Гнездо.

Эмбер надеялась разглядеть в темноте огни поселения. Она знала только то, что Гнездо находится примерно в середине Слепого леса.

В первую ночь полета над Сухим морем Эмбер никак не могла уснуть. Бабочка летела дальше: здесь она тем более не могла приземлиться – в лесу обитало слишком много хищников. А у Фален не было никакой защиты от них, вся она представляла собой просто огромный лоскут легкого шелка.

Постепенно веки Эмбер закрылись от усталости, и она проснулась только на рассвете.

Бесконечное зеленое море тянулось во все стороны, куда ни глянь.

Чтобы заглушить мучивший ее голод, Эмбер перекусила и с грустью обнаружила, что скудные запасы воды подошли к концу.

И ни капли дождя с тех пор, как я покинула замок! Если так будет продолжаться, я умру от жажды и Фален будет лететь над Сухим морем со скелетом на спине!

Но и бабочка заметно устала. Она часто теряла высоту и с трудом выравнивала свой полет. Она не уверена, что справится, – подумала Эмбер.

Днем у девушки опять появилась надежда: на горизонте показался какой-то объект, и Эмбер натянула поводья, чтобы направить к нему Фален. Через час она подлетела поближе, и ее радость исчезла: это оказалась всего лишь торчащая над поверхностью Сухого моря слишком высокая крона.

Эмбер на секунду задумалась о том, как бы приземлиться и дать Фален передохнуть, но бабочка отказалась.

– Упрямица! – рассердилась Эмбер. – Если будешь упорствовать, умрешь от усталости!

Бабочка немного набрала высоту, и Эмбер поняла, что дела обстоят неважно: солнце садится, а она пока не нашла ни Гнезда, ни малейшего следа клорофиллововых пэнов.

Эмбер размышляла и о том, как клорофилловые пэны встретят ее. После бегства Союза трех и кражи корабля местные жители наверняка затаили на них обиду. Вполне обоснованно.

Даже несмотря на то, что, убегая, Эмбер оставила записку с извинениями… В тот день ни Мэтт, ни Тобиас не спросили, почему она так задержалась. Она вспомнила, как волновался Мэтт, но спрашивать он не стал…

Это время она потратила на то, чтобы попросить прощения у необычных пэнов, которых им пришлось предать, чтобы продолжить путешествие.

В своей записке она рассказала все: о том, как жила до Бури, о нижнем мире, где пэны противостоят циникам, о том, почему им так важно добраться до цели.

Прогонят ли ее клорофилловые пэны? Простят ли?

Сначала их надо найти!

Ночью она всматривалась в пейзаж, пытаясь разглядеть россыпь огней над листвой деревьев, но так ничего и не увидела.

Утром Фален летела зигзагами.

Эмбер попыталась выправить ее траекторию с помощью поводьев. Но ничего не получилось.

Силы бабочки были на исходе.

Эмбер хотела посадить ее на небольшой клочок зеленого мха, зная, что он густой и мягкий, но Фален отказывалась слишком снижаться, словно чувствовала под собой присутствие огромных хищников.

Девушка допила остатки воды.

Похоже, конец близок.

Сколько еще они продержатся? День? Может, два?

Нет, Фален еле-еле летит даже по ветру!

Словно подчеркивая опасность, ветер швырнул бабочку вбок, и та почти упала на листву, но все же успела кое-как выровняться.

Эмбер пришлось искать место для посадки.

Гнездо сейчас перестало быть приоритетом. Прежде всего необходимо выжить. Остальное потом.

Незадолго до полудня Фален ослабела настолько, что не могла выполнять команды Эмбер, которая пыталась как-то управлять ею, и принялась нарезать широкие круги.

Неожиданно бабочка задрожала всем телом, а ее крылья поднялись и замерли. Она не шевелилась, позволяя ветру нести себя.

Заметив это, Эмбер подумала о худшем. Она сильно натянула поводья – никакой реакции. Потом, надеясь расшевелить ее, несколько раз ткнула бабочку в бок пятками.

Фален не реагировала.

Она умерла в полете.

Эмбер изо всех сил держалась за бабочку, понимая, что следующий порыв ветра перевернет ее вместе с насекомым. Так и случилось. Ветер понес Фален в сторону, она опрокинулась и стала падать прямо в листву Сухого моря.

Девушка вцепилась в седло так, что побелели костяшки пальцев. Но она держалась!

Правда, падение обещало быть жестким.

Ветер снова расправил крылья Фален, и падение замедлилось, траектория стала более плавной.

Эмбер выпрыгнула из седла.

Она пролетела по воздуху, нырнула в листву и тут же исчезла в ней. На поверхности осталось только небольшое отверстие, обозначившее место, где она упала.

Через пару секунд ветки сомкнулись, и отверстие исчезло.