Тобиас и остальные пэны нетерпеливо ждали друзей в тронном зале. Время шло, а Мэтта и Эмбер все не было.

Пэны опасались появления охранников и в конце концов решили спрятаться за большими гобеленами, протиснувшись в тесные отверстия между тканью и стенами.

– Может, стоило бы подняться обратно и убедиться, что все в порядке? – предложил Нил.

– Не надо, – ответил Тобиас. – Туда ведет только одна лестница, и мы ее видим. Значит, с ними ничего не может случиться.

– Но не оставаться же нам здесь на всю ночь! В конце концов отсутствие солдат у входа кто-нибудь заметит. Мы должны уйти из замка до рассвета!

– Подождем пока.

Чен обернулся к Нилу:

– Думаешь, тут бывают рассветы?

– А почему нет?

– Слишком мрачно. Да и чересчур уединенно. У меня такое впечатление, что тут все не так, как в других местах.

– Нет, просто это Флорида, – попытался пошутить Хорейс, но никто не засмеялся.

Бен встал:

– Пойду гляну, нет ли кого вокруг.

– Я с тобой, – поддержал его Чен.

– Никто никуда не пойдет, – приказал Тобиас. – Нельзя разделяться!

Бен мрачно посмотрел на него. Тобиас выдержал этот взгляд.

Все уселись на пол и замерли; минуты текли одна за другой.

Неожиданно по коридорам, комнатам и залам разнесся звук рога. Потом еще один и еще – словно заиграл целый оркестр.

– Тревога! – запаниковал Нил. – Я же говорил! Они знают, что мы здесь! Это западня!

– Заткнись! – оборвал его Хорейс. И, склонившись к Тобиасу и Бену, спросил:

– Что будем делать? Поднимемся наверх или станем драться тут и погибнем?

– Циники пока ничего не знают! – напомнил всем Тобиас. – В крайнем случае они найдут застреленных нами охранников. Чтобы обыскать весь замок и добраться сюда, им потребуется время…

Створки дверей распахнулись, и в тронном зале показался невысокого роста запыхавшийся человечек. Он проворно зажег четыре факела, а затем исчез за деревянной дверью, где находились, как предположил Мэтт, покои Мальронс.

Тобиас едва успел спрятать в карман кусок светящегося гриба. Он проковырял дырочку в гобелене и сделал себе «глазок» на стыке двух ковров.

От горящих факелов стало немного теплее и по комнате поплыл приятный запах.

Оставаясь невидимым, Тобиас наблюдал из своего укрытия. Факелы испускали благоухание.

Человечек появился вновь, теперь вместе с королевой.

Эта одетая в черно-белое платье высокая женщина с надменным лицом была привлекательной, но одновременно казалась чем-то встревоженной.

У Тобиаса больше не оставалось сомнений: это действительно мать Мэтта. Однако от нее исходила такая холодность и властность, каких он прежде не замечал.

– Генерал Твен, – поприветствовал человечек приближающегося к нему гиганта.

Твен был одет в черное и носил бороду, скрывавшую нижнюю часть лица. Все в нем, от походки до взгляда, выдавало воина и охотника, опытного в своем ремесле.

Тобиас невольно вжался в стену и заметил, что и остальные поступили так же. Он опустил глаза и с облегчением заметил, что носки ботинок не торчат из-под гобелена.

– У нас вторжение! – произнес Твен. – Убиты двое часовых!

– Здесь? В моем дворце? – сжав кулаки, воскликнула королева. – Кто посмел?

– Мы не знаем, моя королева, розыски продолжаются. Все солдаты в замке разбужены и расставлены таким образом, чтобы полностью обеспечить вашу безопасность.

– Это не могут быть мутанты, они теперь с нами. Тогда кто?

Твен наклонил голову:

– Может быть, это… дети? У нас нет другого врага, который мог бы проникнуть в замок и застрелить часовых.

– Дети? Вы шутите, генерал Твен?

– Но… Я не нахожу другого объяснения.

Мальронс задумчиво потерла подбородок:

– Это слишком рискованно. Надо спустить на них Орду.

Твен, прежде казавшийся невозмутимым, вспыхнул:

– Вы уверены?

– Вот уже несколько месяцев я заставляю их нюхать одежду детей и подростков. Так что нюхачи готовы. Если в замок пробрались дети, они найдут их. А если дети уже сбежали, Орда будет преследовать их увереннее и свирепее, чем стадо голодных львов.

– Моя королева, могу ли я узнать подробнее, кто такие эти нюхачи? О них ходят самые дикие слухи, люди вокруг шепчутся, что вы – колдунья, а они – порождения ваших экспериментов.

– Я не несу ответственности ни за что, я просто сумела собрать их здесь и приручить. Видите ли, мой дорогой Твен, во время Катаклизма большинство мужчин и женщин нашего мира были уничтожены, они исчезли по воле Бога. Но был и другой эффект: некоторые люди, умерев, испытали озарение Божественных молний. И к ним вернулась жизнь. Но только не в их души. У них нет души – вот почему они так страшны и готовы идти по любому следу.

– Полагаю, в каждом большом деле бывает что-то непредсказуемое – всякие непредвиденные опасности, просчеты. Нюхачи – это как раз элемент хаоса, не так ли, моя королева?

– Нет! Вы верите, что Бог способен на апроксимацию? Он оживил этих существ, чтобы они могли служить нам. Они наши церберы. Они хорошо стыкуются с нами, Его творениями.

– Простите меня, королева! – произнес генерал Твен, преклоняя колено.

Гримаса жестокости исказила лицо Мальронс.

– Эти люди, распространяющие про меня разные слухи, что я колдунья…

– Да, моя королева.

– Я хочу, чтобы вы нашли и сожгли их.

Твен покорно склонил голову:

– Все будет сделано, как пожелаете.

Твен направился к выходу, а Мальронс медленно двинулась в тронный зал.

У Тобиаса перехватило дыхание. Что это еще за Орда нюхачей?

Мальронс остановилась перед гобеленом, за которым прятались пэны.

Тобиас ощутил, как бешено заколотилось в груди сердце – ему показалось, что королева может услышать его стук. А что, если она уже обнаружила пэнов?

Нереально! Она не способна видеть через ткань!

И все же Тобиас сомневался.

Лицо королевы дернулось. Она поняла, что ее беспокоит.

– Дворецкий, это ты взял отсюда факел?

– Нет, моя королева, конечно нет. Но я сейчас принесу другой…

Королева подняла указательный палец, требуя его молчания.

– Никто и никогда не трогает факелы, – произнесла она. – Никто! – Ее лицо просияло, и она бросилась к двери. – Вон отсюда! Быстро! Перекройте выход и запустите нюхачей! Они там – в башне, где находится Камень завета!

Все произошло слишком стремительно, никто из пэнов не успел даже шевельнуться.

Королева и ее слуга выскользнули из дверей, которые тут же захлопнулись за ними, лязгнула задвижка, пэны оказались пленниками.

Тобиас вышел из укрытия и шагнул на середину комнаты.

– Нас заперли! – сказал он.

Его голос эхом разнесся под высоким потолком.

Все в испуге подошли к нему.

– Я знал, что нужно уходить! – произнес Бен; он заметно упал духом – Тобиас еще ни разу не видел его таким подавленным.

– Надо срочно звать Эмбер и Мэтта! – воскликнул Нил.

– Беру это на себя! – ответил Тобиас. – А вы попытайтесь завалить вход всем, что сможете найти!

Тобиас бросился вверх по лестнице и несколько раз стукнул в дверь.

Она тут же приоткрылась, и из щели высунулся кончик лезвия – Мэтт выставил меч.

– Это я! – воскликнул Тобиас. – У нас гости!

– Мы слышали звуки рога. И собирались вниз.

– Вы что-нибудь нашли?

Мэтт и Эмбер обменялись понимающими взглядами.

– Я все расскажу, когда мы выберемся отсюда! – спускаясь по лестнице, пообещал Мэтт.

– Подождите! Слушайте! Скоро что-то – чего мы не знаем – ворвется в тронный зал, где мы заперты.

– «Что-то»? – переспросила Эмбер.

– Циники называют это Ордой. И мне кажется, это плохие новости.

Члены Союза трех присоединились к остальным пэнам, которые только что построили у дверей баррикаду из стола, комода и нескольких стульев.

– Тут есть еще одна комната, – сообщил им Чен, – но нет оружия.

Мэтт зашел внутрь.

– Покои моей ма… Мальронс, – сказал он.

– Ромедузы, – прошептал Тобиас. – Ромедуза[3] и Ропероден…[4]

– О чем ты?

– Я услышал это имя, Ромедуза, когда находился в Роперодене. Он хотел ее в чем-то опередить, успеть сделать что-то раньше, чем она. Думаю, Ромедузой он называл именно Мальронс.

Острием меча Мэтт подцепил край ковра и приподнял его.

– Что там?

– Ищу тайный проход, он наверняка должен быть в королевских покоях.

– Мэтт, это же не совсем замок… Раньше здесь был… Ну, ты сам знаешь, что раньше это был Диснейленд. Нет тут никакого секретного люка или вращающегося зеркала, как в «Подземельях и драконах».

Не слушая его, Мэтт осмотрел и ощупал всю мебель, заглянул в каждый угол. Тщетно.

Внезапно комнату сотряс мощный удар, и почти сразу под ударами затрещали двери.

– Это они! – крикнул Бен.

Мэтт поднял клинок. Его ладони крепко сжимали обтянутую кожей металлическую рукоять.

Весь страх и смятение, испытанные им в тот момент, когда он увидел лицо Мальронс, исчезли при мысли, что он сразится с ее слугами.

Он будет драться, чтобы развеять сомнения. Пусть они заплатят за все, что сделали. Он отомстит.

Словно насилие должно было помочь ему избавиться от всего отвратительного, что пряталось в нем, преодолеть все, что ему пришлось пережить после Бури.

Лицо Мэтта изменилось. Страх исчез, остались только холодная ярость и решимость сражаться.

Под мощными ударами двери распахнулись.

Пэны испуганно отпрянули: дорогу к ним прокладывала необычная стая.