Собаки сбились в кучу на носу джонки. Лодка тихо скользила по реке. Пэны спали, отдыхая после насыщенной событиями ночи.

Бодрствовали лишь стоявший у руля Тобиас и присматривавший за Эмбер Мэтт.

Он подошел к Тобиасу и присел рядом.

– Это случилось не впервые, – сказал он. – Но я вижу, тебя беспокоит, что пришлось убивать циников… Там…

– Да, не впервые, – мрачно повторил Тобиас. – Проблема в том, что я не могу к этому привыкнуть.

– Тем лучше! Значит, ты еще не так плох. Когда я вонзаю меч в одного из этих парней, мне кажется, что я протыкаю собственную плоть. Вечерами я думаю об этом, мысленно вижу брызнувшую кровь, взгляд противника, в котором смешались боль, страх и недоумение. Меня тоже воротит от этого, никак не могу привыкнуть. Но мы на войне, Тоби, не забывай. Если ты вдруг начнешь колебаться, стоящий перед тобой циник сомневаться не будет.

– Ты считаешь, что войны могут заканчиваться только победой одной из сторон? Что для того, чтобы жить мирно, необходимо уничтожить всех взрослых?

Мэтт глубоко вздохнул:

– Не знаю, Тоби. Не знаю. Надеюсь, что нет. Но я не понимаю, как это может закончиться. Когда животные начинают охотиться на собственных детей, чтобы уничтожить их, это не сулит ничего хорошего для выживания вида. Вот все, что я знаю.

Тобиас с трудом сглотнул и посмотрел другу в глаза.

– Ты думаешь о своем… о Роперодене, да? – спросил он.

Мэтт молча кивнул.

– Может, это всего лишь иллюзия, – продолжил Тобиас. – Что-то вроде трюка, который Ропероден изобрел, чтобы запутать нас.

– Если бы это было так, он бы и тебе показал твоего отца – чтобы так же управлять тобой, как мной. Нет, я уверен, что это он. Он искал меня, хотел заполучить. Это было его лицо, голос, даже запах! Это был мой отец, точно!

– Зачем ты ему? Он хотел запереть тебя в себе…

– Не знаю. Никаких идей.

Налетел порыв ветра, и ребята вздрогнули.

Джонка набирала скорость.

– Как думаешь, он еще будет тебя преследовать?

– Он одержим этим. Он не остановится. Он ранен – я проткнул мечом паука, и, вероятно, ему потребуется некоторое время, чтобы прийти в себя. Но он не отстанет, он будет следовать за мной по пятам. Черт, Тоби, что мне делать? Это же мой отец! Я не могу его убить!

Тобиас почесал голову и осторожно налег на руль, чтобы отойти подальше от песчаного берега.

Он тоже думал про то, чем кончится противостояние Мэтта и Роперодена.

Потом он вспомнил Таню и Флойда. Удалось ли им собрать необходимую информацию и выбраться из крепости? Несомненно, Тане был на руку их побег, – пожалуй, она смогла ускользнуть незамеченной. Остается надеяться, что собранная информация поможет армии пэнов захватить крепость. Хитростью. Поскольку взять ее осадой невозможно.

Не стоит забывать, что Тане и Флойду еще предстояло добраться до Эдема в целости и сохранности.

– Интересно, правильно ли мы поступили, отправив с ними Колина? – вслух подумал Тобиас. – Не то чтобы он был злобным, но от страха способен на все, что угодно.

– Включая предательство. Понимаю, о чем ты. Увы, у нас не было выбора.

– Франклин видел, как он себя вел там… Внутри… И обещал за ним присматривать, – попытался успокоить себя Тобиас. – Кстати, есть ли у тебя план, как проплыть через Вавилон?

Мэтт прикусил губу и медленно покачал головой.

– Возможно, у меня есть, – признался Тобиас. – Чтобы пересечь Вавилон и Енох, способностей Хорейса недостаточно. Нам нужен настоящий взрослый. Я знаю того, кто сможет нам помочь.

– Ты хочешь остановиться в Вавилоне?

– Боюсь, циники заставят нас это сделать.

– Доверить наши жизни взрослому… Больно стремно…

– Без него нам не добраться до Уирд’Лон-Дейса, и мы оба это знаем.

– Рискованно. Ставка в игре – наши жизни.

– Поверь мне, этот циник не такой, как все.

Мэтт в задумчивости поглаживал пальцами свой подбородок.

– Полагаю, выбора у нас нет, – спустя некоторое время произнес он.

Снова подул ветер, и грот-парус, захлопав, расправился.

Вскоре река повернула на восток, к Слепому лесу. Дорога по-прежнему убегала на юг.

– Ты уверен, что мы двигаемся в правильном направлении? – спросил Нил у Мэтта.

– Мы ведь знаем, что циники куда-то плавали на этой лодке, верно? И другая река нам пока не встретилась. Значит, мы плывем туда, куда нужно.

Через несколько километров дневной свет начал меркнуть.

Берега теперь покрывал плотный коричневый мох, тростник исчез, уступив место зарослям колючих кустарников. За стометровыми деревьями виднелись их собратья – мощные, упирающиеся в небо гигантские стволы Слепого леса. Казалось невероятным, что над этим враждебным мраком может существовать мир живых существ, что на высоте один километр тоже есть люди и животные. И все же члены Союза трех это знали. Хлорофилловые пэны поселились там, построили себе удобное Гнездо и впечатляющие летучие корабли.

Из глубины леса раздался странный крик. Он не был похож ни на один другой, который когда-либо слышали пэны. Пронзительный, гортанный, повторяющийся раз за разом. Он долго сопровождал лодку, пока не растаял вдали.

В отдалении, на вершинах деревьев, Мэтт заметил обезьян или по крайней мере кого-то очень на них похожего.

Мэтта не радовала перспектива провести еще одну бессонную ночь. Ему не хотелось караулить джонку, защищая ее от возможного нападения.

Однако раньше, чем окончательно стемнело, река вышла из леса и повернула на юг. Мэтт с облегчением вздохнул: полтора месяца назад короткий опыт пребывания в Слепом лесу внушил ему отвращение к этому месту.

Пока Чен рылся в сундуке и извлекал оттуда свертки, успокоившиеся пэны зажгли две масляные лампы.

– Смотрите, что я нашел! – крикнул им Чен. – Ветчина, грибы, джем и даже немного хлеба!

После вечернего пира Тобиас передал управление лодкой Бену, который большую часть дня проспал на палубе.

– Ты не видел армию жрунов? – спросил Бен у Тобиаса.

– Ни одной живой души. А что, их целая армия? Я слышал, что жруны и циники стали союзниками.

– Похоже на то. У начала Волчьего прохода мы видели, как жруны шли на юг в сопровождении циников. Думаю, сейчас они уже присоединились к одному из отрядов Мальронс. Ладно, теперь отдохни. У тебя глаза совсем красные и веки слипаются!

На следующее утро джонка проплывала мимо холмов, Слепой лес остался позади. Когда над рекой разнесся запах дыма, пэны и собаки шмыгнули под брезент на палубе, лишь Хорейс остался стоять на носу, а Бен у штурвала – он натянул капюшон так, чтобы с берега не было видно его лицо.

Лодка приблизилась к большому каменному зданию. Спрятавшийся под брезент вместе с друзьями Мэтт услышал, как Хорейс негромко сказал:

– Это гостиница. Тут дорога проходит возле реки. А вон там, на мостках, два рыбака. Если я произнесу «страшный гнев», вы сразу же выскакиваете с оружием в руках. Если нет, сидите тихо!

Рыбаки окликнули его, и Хорейс ответил на приветствие голосом циника:

– В Вавилоне-то объявлена мобилизация! – крикнул один из рыбаков.

– Мы везем туда медвежьи шкуры! – отозвался Хорейс.

– Здесь у нас целый отряд воинов, они идут в Вавилон. Если не хотите зря тратить время, можете отдать шкуры им.

– Нельзя. Это шкуры для одного из приближенных королевы.

– Настало время искупления! Королева нам поможет! – поддержал разговор второй рыбак.

Первый извиняющимся тоном продолжал:

– Мы-то сами не можем воевать – из-за ног, они у нас слишком кривые. Но мысленно мы с вами! А может, возьмете с собой солдат?

– У нас тяжелый груз, мы забиты под завязку.

– Ну ладно! Тогда счастливо!

Хорейс попрощался с ними с облегчением.

– Ладно, – тихо произнес он. – Мы все.

Выйдя из укрытия, Мэтт сообразил, что они не могут позволить циникам досматривать лодку: огромные собаки и пэны… – спрятать всех сразу невозможно, циники немедленно их арестуют.

Они еще пару дней плыли на юг вниз по реке, вода в которой постепенно становилась все более зеленой.

Эмбер проспала сорок восемь часов и проснулась посвежевшей и полной сил.

Она тут же стала перемещать по палубе мелкие предметы, изучая свои усиливаемые энергией скарармеев внутренние возможности.

Для начала она ненароком отправила за борт несколько щеток, ножей и кухонных принадлежностей. Постепенно ей все точнее удавалось их передвигать, и она сумела грамотно пользоваться избытком энергии, которую излучали жуки.

Нил сидел на бухте канатов, наблюдая, как она тренируется. Он улыбался, и взгляд его стал мягче; похоже, Нил хотел помириться с девушкой.

– Ты их не кормишь? – спросил он, указывая на банку.

– Нет. Поначалу я положила им листья, кусочек хлеба и даже дождевого червяка, но они так и остались нетронутыми. Скарармеи никогда не едят и не пьют.

– Как же тогда они выживают?

– Думаю, это просто маленькие аккумуляторы, их заставляет жить энергия, которая находится внутри. Они как бы сосуды…

– Откуда же берется эта энергия?

– Она такая же, как та, что создает изменения в нас. Думаю, это что-то вроде тока, пронизывающего все предметы во Вселенной.

– Я где-то уже об этом слышал! Темная материя! Частицы, существующие повсюду, даже в том, что мы называем пустотой, – в космосе!

– Может быть, энергия в этих насекомых представляет собой сгустки темной материи. Это подкрепило бы гипотезу о том, что Земля может негодовать.

– Твою гипотезу про Бурю?

– Да. Некая мощнейшая физическая и химическая реакция на наши поступки, излишества, на все эти загрязнения, техногенные катастрофы – на все, что разрушает планету. Темная материя отреагировала, как гигантское антитело, перевернув мир с ног на голову и нас вместе с ним.

– Не могу представить себе, чтобы эта материя выбирала, кто должен выжить, а кого следует рассеять в пространстве!

– Она и не выбирала. Темная материя руководствовалась одним главным принципом: распространять жизнь и уравновешивать силы. У нее есть стремление соблюсти баланс и сделать так, чтобы жизнь на Земле сохранялась, но иначе, чем раньше.

Похоже, это предположение не убедило Нила.

– Ну да…

– Возможно, темная материя и Буря – два разных явления, не знаю. Такова моя гипотеза.

– В любом случае, похоже, тебе удалось овладеть изменениями. Поздравляю.

– Я работаю над этим.

Нил пристально посмотрел на девушку, и от его взгляда Эмбер почувствовала себя неуютно. Она собрала вещи и присоединилась к расположившимся на корме джонки Мэтту и Тобиасу.

Вечером Тобиас вдруг вскочил на скамейку рядом со штурвалом.

– Где мой бинокль? – крикнул он, бросаясь к сумке, чтобы выхватить оттуда прибор. – Я вижу ее! Это башня Пьющего невинность! Скоро мы будем в Вавилоне. Вавилон, столица циников, – за этим высоким холмом!