Мэтт с Беном шли во главе колонны. Рядом, таща рюкзаки с провизией и снаряжением, двигались собаки.

– Как думаешь, сколько времени понадобится, чтобы добраться до Волчьего прохода?

– Пешком шесть дней, иногда чуть больше. Верхом на собаках – вдвое меньше.

Все утро собаки с видимым удовольствием скакали, неся на себе пэнов. В полдень экспедиция решила дать им отдохнуть пару часов, и пэны спешились.

– Многое зависит от того, какой дорогой мы пойдем – по знакомым тропам или выберем другой путь, – добавил Бен.

– А что, проходимые тропы еще остались?

– Да, старые, не окончательно заросшие дороги, по ним обычно передвигаются долгоходы, это удобно – хоть понимаешь, где находишься. Главный их недостаток в том, что циники тоже ими пользуются. Мы сможем выбрать другой путь, новый, но в таком случае придется делать большие крюки, к тому же собаки не смогут скакать в лесу галопом.

– Тогда давай будем двигаться по знакомым тропинкам и просто усилим бдительность.

Бен кивнул.

Чуть позже Мэтта догнала Эмбер.

– Наверное, тебе непросто было покидать Эдем? – спросила она.

– Пожалуй, как и всем остальным, – ответил он. – Самое сложное в том, что мы не знаем, что именно нас ждет впереди.

– Я имею в виду Мию. Ты оставил кое-кого, с кем у тебя явно что-то намечается…

Мэтт вскинул руки:

– Да она просто подруга!

Эмбер усмехнулась и насмешливо сказала:

– Конечно! Видела я, как она себя ведет. И это падение утром. Ну актриса!

– Что ты имеешь в виду?

– О Мэтт! Не говори, что ничего не заметил! Она сделала это специально, чтобы ты ее подхватил!

– Вовсе нет, она просто еще слаба, ты же помнишь!

– Само собой!

Удивляясь наивности Мэтта, Эмбер покачала головой. Она некоторое время шла с ним рядом, а потом ускорила шаг и догнала Бена. Мэтт наблюдал, как она разговаривает с долгоходом, и это напомнило ему об острове Кармайкла, о том, как она часами общалась с Беном, пытаясь лучше узнать о ремесле долгоходов.

Время от времени Эмбер оборачивалась и поглядывала на Мэтта.

Она улыбалась, он это видел.

Ей явно нравится Бен.

Через пять минут Мэтту надоела эта маленькая игра, и он предупредил всех, что пора снова садиться на собак.

Если по части верховой езды у отряда Эмбер и Мэтта все было отлично, то у второй группы сидеть на собаках получалось по-разному. Луис никак не мог удержать равновесие, коврик, лежавший на спине собаки, все время выскальзывал из-под него, мальчик постоянно цеплялся за шерсть животного и выглядел еще более измученным, чем его собака. У Тани получалось неплохо, а у Нила и Флойда – с переменным успехом.

Девять собак, казалось, нисколько не страдали от груза, который несли на себе. Они, идеально дисциплинированные, мчались вперед за большим серо-белым хаски Бена. Большинство явно были помесью разных пород, огромные лохматые тела, головы – как у плюшевых мишек, некоторые казались почти чистокровными, но и они тоже были огромными – метр восемьдесят в холке. Например, сенбернар, на котором сидела Эмбер, или австралийская овчарка Чена.

Пэны дали собакам клички. Когда Эмбер услышала, что Хорейс назвал свою собаку Билли, она воскликнула:

– Билли! Это же не собачье имя! Так нельзя!

– А почему бы и нет! Он заслуживает, чтобы его звали как человека! Так что он Билли. И никто другой!

И они весело рассмеялись.

Для Мэтта наступил период новых отношений с Плюм. Она оказалась одной из самых мелких собак в отряде, но очень старалась помочь – готова была скакать часами, как ни одна другая собака. Задрав нос и подрагивая брылями, она явно гордилась тем, что несет на своей спине хозяина.

Вечером, когда отряд остановился на ночлег, Мэтт ощутил ломоту и дискомфорт – присев, чтобы поесть, он почувствовал, что у него болят ноги и ягодицы.

Бен развел костер, и, глядя на долгохода, Мэтт вспомнил о Тобиасе.

Обычно это делал Тобиас. У Мэтта закололо в груди.

– Для первого дня неплохо, я доволен, – заметил Бен.

Они расположились на обочине тропы – узкой полоски примятой травы, среди густой растительности.

Затрещал огонь, собак расседлали. Пока пэны раскладывали на земле спальные мешки, животные, обнюхивая деревья и кусты, дружно двинулись прочь.

– Чего нам следует опасаться больше всего, когда мы вдали от Эдема? – спросил Хорейс, скручивая сигаретку.

– Сейчас мы на севере, слишком далеко от патрулей циников, но все равно надо быть начеку, – ответил Бен. – Я знаю, что в этой местности водится довольно много Раздвоенных Василисков, поэтому держитесь подальше от воды, у которой они обитают.

– Василиск? – переспросила Эмбер. – Это мифическое существо, превращающее, как считается, в камень любого, кто посмотрит ему в глаза.

– Точно. Правда, Раздвоенный Василиск не превращает тебя в камень. Его называют так, потому что он такой жуткий, что большинство тех, кто с ним сталкивается, застывают на месте, парализованные страхом.

– И как он выглядит? – спросил Мэтт.

– Большой красный тигр с огромными желтыми глазами, несколькими рядами клыков и раздвоенными копытами с одним когтем посередине. Зато какой это коготь! Длинный и острый, как лезвие!

– Надеюсь, мы с ним не столкнемся, – сказал Хорейс, продолжая скручивать сигарету.

Мэтт указал на нее пальцем:

– Так ты не собираешься бросать, что ли?

– Скоро…

– Ты говоришь прямо как взрослые.

Хорейс закурил.

– Я только курю, как взрослые.

Над костром поднялось зловонное облако, Мэтт отступил назад, чтобы не лишиться аппетита. Еда уже готовилась на костре.

После ужина все устроились в спальных мешках, костер прогорел. Собаки вернулись и растянулись кругом, образовав подобие защитного кольца.

Пэны тихонько болтали, делясь друг с другом историями о своем прошлом. Мэтт заметил, что эти разговоры звучат не так болезненно – наверное, благодаря необычной обстановке. Он напряг слух и услышал, как Нил рассказывает Луису и Чену, что до Бури играл на гитаре в метал-группе и ненавидит спорт.

Эмбер с Таней переговаривались так тихо, что Мэтт не мог разобрать ни слова. Он повернулся к остальным: Бену, Флойду и Хорейсу. Последний опять курил, лежа на спине и любуясь звездами, в то время как долгоходы делились своими знаниями о той местности, которую им предстояло пересечь завтра.

Внезапно Мэтт увидел появившееся над одним из деревьев яркое разноцветное пятно. Затем еще одно. Как завороженный, он наблюдал за полетом двух гигантских бабочек, чьи крылья сияли, словно мощные огни неоновых вывесок. У одной бабочки они светились синим, зеленым и фиолетовым, у другой, которая побольше, пульсировали красным, оранжевым и розовым. Они кружились, танцуя друг с другом, и, несмотря на то что бабочки находились от ребят на расстоянии трехсот-четырехсот метров, Мэтту казалось, что они размером с два самолета.

– Это светыльки, – пояснил Бен, пока все молча восхищались. – Появляются только ночью. Думаю, они светятся с единственной целью – привлекать друг друга и размножаться.

– Как много ты знаешь о дикой природе! – удивился Мэтт.

– Задача долгоходов – наблюдать, делать выводы, рассказывать об увиденном. На протяжении нескольких месяцев долгоходы создают в Эдеме библиотеку знаний. Это новый мир, в нем есть чем заняться.

Эмбер почти с обожанием смотрела на Бена.

Мэтт раздраженно вздохнул.

Откуда-то из леса выпорхнули еще четыре светылька и стали кружиться над лесом, выписывая в темноте яркие пируэты.

Пэны больше часа наблюдали это завораживающее зрелище. Догорающие угли приятно согревали их своим теплом. Потом все заснули.

На следующий день, к полудню, когда собаки замедлили ход, чтобы подняться по крутому склону, вдалеке среди деревьев раздался пронзительный свист.

Мэтт нахмурился. Этот звук ему не понравился. Прямо перед ним ехал Бен, но Мэтт не решился спросить его, чтобы звуком своего голоса не выдать их маленький конвой, но потом сообразил, что это может быть очень важно.

– Бен! Как думаешь, что это? Как будто кто-то свистит или зазывает кого-то! Я сразу подумал о Ночном бродяге.

– Возможно, но они никогда не охотятся днем. Наверное, какое-нибудь животное в период гона.

– Однажды я столкнулся с Ночным бродягой; увидев Плюм, он убежал. Это хорошо. Значит, они боятся собак.

– Давно?

– Ну… восемь месяцев назад. Я как раз ушел из Нью-Йорка.

– Ночные бродяги быстро адаптируются. Если они с тех пор попробовали собачье мясо, то перестали бояться собак!

– Ты меня успокоил…

Как только тропа снова стала более пологой, собаки опять поскакали рысью. Мэтт уже начал привыкать к этому ритму, и теперь покачивание казалось ему приятным.

Во время привала на обед вновь раздался пронзительный свист – теперь намного дальше, чем в первый раз, и это немного успокоило ребят.

Когда Мэтт навьючивал сумки на спину Плюм, кто-то свистнул в третий раз. В ответ раздался еще один свист – со стороны леса.

– Кто бы это ни был, они общаются! – предупредил Мэтт остальных. – Все вооружены?

– У меня есть телохранитель, – произнес Флойд, доставая из ножен меч. – Я украл его у циников!

Чен откинул кожаный коврик, служивший ему седлом, под ним висел небольшой арбалет с двумя дугами, расположенными одна над другой, что позволяло стрелять одновременно. Хорейс держал в руках палку со стальным наконечником, Таня натянула свой лук, а Бен поднял топор. Эмбер, Луис и Нил были безоружными.

– Те, кто не вооружен, остаются в середине каравана. Мы не знаем, кто свистел. Бен, есть шанс побыстрее выбраться из этого леса?

– Вряд ли получится раньше чем завтра, когда мы доберемся до Больших равнин.

Мэтт прикусил губу. Ему очень не нравились звуки, которые он слышал.

– Будем предельно осторожны, – сказал он, и маленький караван вновь отправился в путь.

Вечером Мэтту пришлось подчиниться мнению большинства – ребята решили разжечь костер. Мэтт считал, что это очень опасно. Его также пугал слишком резкий аромат консервированного чили кон карне – Мэтт боялся, что этот запах привлечет ночных хищников. Он переживал и за собак, отправившихся бродить по лесу, – слишком уж долго их нет.

Все вызывало его опасения.

Свист больше не тревожил его слух, но беспокойство не проходило. На него давила усталость. Мэтт взял перевязь и надел ее, чтобы чувствовать спиной тяжесть меча. Подумав, все-таки отложил в сторону бронежилет.

– Тебе нужно расслабиться, – сказала Эмбер. – Дорога в Уирд’Лон-Дейс будет долгой.

– Я бы предпочел убедиться, что мы пройдем ее невредимыми. – И под внимательным взглядом Плюм Мэтт стал обходить лагерь.

– Он всегда такой нервный? – поинтересовалась Таня, распуская длинные каштановые волосы.

Эмбер задумчиво смотрела на друга.

– Он просто волнуется, – ответила она, не сводя с Мэтта глаз.

Усталые, погруженные в свои мысли, они поужинали молча. Благодаря собакам они смогут добраться до Волчьего прохода за два дня. Потом по нему дойти до крепости, обогнуть ее и попасть в земли циников.

Они никогда не чувствовали себя столь уязвимыми, и в то же время им еще никогда не приходилось выполнять такую важную миссию.

Глядя на танцующие языки пламени, они понимали, что в этот момент решается судьба всех пэнов, – и очень возможно, она зависит от их выбора, от их поступков.

Мэтт проворочался больше часа и наконец уснул.

Костер погас, вокруг тихонько похрапывали собаки.

Пронзительный, резкий крик, почти чудовищный смех заставил Мэтта проснуться. Он мгновенно вскочил, держа меч в руке, словно давно ждал этого сигнала.