— Федор! — зычно позвал снизу Максим. — Пошли ужинать! Хватит глаза портить.

Свиридов откинулся на спинку рабочего кресла и сладко, с хрустом потянулся. Действительно, снизу доносился восхитительный аромат жареной картошки и еще чего-то не менее аппетитного. Вчера почему-то никто не привозил продукты, и Федор вместе со своим охранником весь день оставались на половинном пайке. Ходить в магазин или по другой причине покидать дом было запрещено и самому Федору, и любому из его охранников, кто дежурил в это время с ним.

И вот два часа назад продукты наконец привезли. Сержант ОМОНа Максим обошел территорию и занялся приготовлением такого ужина, чтобы сразу за два дня наесться до отвала. И сейчас, судя по запахам, это чудо свершится. Свиридов пружинисто вскочил на ноги и пошел к лестнице. Он еще с верхних ступенек лестницы увидел, что в центре стола красуется сковородка, а в ней румянятся бока хорошо поджаренной картошки. В отдельном блюде нарезан салат из свежих помидоров и огурцов, заправленный не майонезом, нет! Подсолнечным маслом! Так любили, по счастливому совпадению, и Максим, и Федор. И ветчина розовела на тарелочке нежными полосками, и даже коробка апельсинового сока нашлась для полного ощущения праздника.

— Эх, а может, водочки или пивка? А? — с азартом проговорил Максим.

— Ты что? — изумился Свиридов.

— Шучу, — махнул рукой плечистый сержант. — Это я для атмосферы! Давай, а то у жареной картошки бывает только одна свежесть, когда она прямо со сковородочки…

Федор в предвкушении долгожданного наслаждения уже сбегал по скрипучей лестнице, когда Максим вдруг замер на месте с тарелкой в руке. По тому, как омоновец замер в неудобной позе с неестественно повернутой головой, Свиридов сразу понял — опасность! Он часто видел, как и Максим, и другие его охранники прислушивались, настороженно всматривались в ночь, выходили с оружием на изготовку обойти двор, но такого еще не было. Это была реальная готовность к опасности. И опасность была реальной.

— На пол! — вдруг крикнул Максим и в невероятном прыжке через плечо назад дотянулся до Федора, свалив его на пол.

Когда он успел выхватить из-за брючного ремня за спиной пистолет, Свиридов даже не заметил. И только после падения на пол он понял, что зеленая сетка на магнитиках, закрывавшая дверной проем и защищавшая от попадания внутрь мух и ночных бабочек, колыхнулась, и теперь на высоте около полуметра в ней красовалась дырка. Пуля! Самые неприятные опасения подтвердились, когда Максим, прижимавший лейтенанта к полу, вдруг со стоном сказал:

— Федька, он попал в меня… Где твой ствол? Наверху? Дуй туда, а потом через окно во двор. Я отвлеку…

— Ты что, ранен?

Федор посмотрел на руку Максима, сжимавшую бедро, и увидел, как между пальцами у того выступает кровь. «Вот я и не оправдал, — с болью подумал он. Был готов, столько времени был готов, а тут расслабился. Тяжело, видите ли, таскать всюду с собой заряженный пистолет. Подловили меня, а Макс пострадал! Нельзя его оставлять!» Федор схватил под мышки тяжелого омоновца и попытался оттащить в дальнюю комнату, но тот вырвался и что есть силы толкнул лейтенанта:

— Сдурел?! Беги, тебе говорят, я прикрою! Идиот, ты ему нужен, он за тобой охотится!

Свиридов ошалело смотрел на Максима, на его ногу, на дверь и окно. В любую секунду оттуда может прилететь еще одна пуля. Или несколько. Или граната! И Макс, который должен его охранять, обеспечивать операцию компьютерщика, ранен, а сам «главный герой» стоит и пялится на него. Сколько бы он еще так стоял, неизвестно, но омоновец вдруг резко повернул голову, дважды выстрелил в дверной проем и стал быстро отползать влево. Внутри у Федора будто что-то включилось. Как во время пейнтбола, когда все внимание, все твои чувства и эмоции собраны в кулак, все направлено на выполнение «задания». Но теперь это была не игра. И по бедру напарника растекалась не краска из шарика, а реальная кровь.

— Держись, Макс! — крикнул Свиридов и бросился по лестнице наверх.

Наверное, он бежал очень быстро, потому что пуля разбила в щепки дубовую балясину возле его ноги, не попав в него самого. Он бежал, забыв о том, что нужно было нажать «тревожную кнопку». Но это наверняка не забыл сделать Максим. «Эх, что бы я без него делал, — думал Федор, забегая в комнату второго этажа и выхватывая оружие из подплечной кобуры, висевшей на вешалке-стойке. — И без него и без других ребят. Они-то профессионалы, а я дилетант. Что еще? Ах, да… вторую обойму в карман джинсов. Что знает киллер, как он мыслит? Изучал он строение дома, наблюдал за поведением жильцов? Теперь думать об этом поздно, надо его уводить от раненого Максима».

Не раздумывая, Федор сильным ударом, чтобы грохот разнесся по всему двору, выбил оконную раму стулом и выбросил его следом. Присев на корточки в оконном проеме, сжался в комок и сразу прыгнул. Нельзя давать противнику время на размышления, нужно всегда идти на шаг впереди. Пусть он сверяет свои шаги с твоими, уже совершенными, когда он будет готовиться к твоему последующему шагу, тебе конец — он будет на шаг впереди. Так учили опытные игроки!

Приземлился лейтенант удачно, смягчив ногами удар о землю. Прыгая с высоты пусть и не очень высокого, но все же второго этажа, можно и ноги сломать, и позвоночник повредить. Но игра в пейнтбол помогла. Он на тренировках и во время игры напрыгался со всяких высот и всегда хорошо приземлялся. Перекатившись через бок, Свиридов тут же бросил взгляд вправо, на угол дома. Оттуда мог появиться убийца. Там и правда в темноте слабого света от дверного проема что-то шевельнулось. Вот тебе, подумал Федор и выстрелил дважды, как учили.

Теперь, когда ты прижал выстрелами врага или помешал ему прицелиться, нужно менять позицию. И вообще убираться со двора, уводить его за собой! Забор был высокий, но еще в институте МВД на занятиях по физо Федор легко преодолевал «стенки». Разбег, толчок в стену ногой на уровне паха, и руки на верхний край стены, подтянуться и сразу перевалиться на другую сторону.

Удар пули пришелся точно в железный столб, на котором держался деревянный забор. Пистолетная пуля деформировалась, срикошетила и ударила Свиридова в локоть. Лейтенант застонал и буквально рухнул вниз. Крови из ссадины, оставленной пулей, почти не было, но рука онемела и невыносимо ныла. И это была правая рука. Переложив пистолет в левую, Федор неуклюже побежал по темному переулку к центру поселка. Там люди, там машины, там, черт возьми, может попасться полицейская машина или патруль ГИБДД, а они всегда при оружии. Только бы с Максимом ничего не случилось. Хотя киллер видел, что Федор перелез через забор, значит, будет преследовать. Максим ему не нужен. Только бы увести его от дома, от раненого напарника! И Федор побежал, почти на каждом шаге бросая свое тело от забора к забору на разных сторонах переулка. Щелчок, и пуля ударилась в бетонный «пасынок» столба. Он машинально отпрянул в сторону, и тут же тупо и сильно его ударило в икроножную мышцу. Тупая боль сразу начала разливаться по ноге, гореть нестерпимым огнем. Лейтенант зарычал от боли и досады и упал на траву. Повернувшись на спину, он стал отползать к забору, стараясь прикрыться столбом освещения, на котором так удачно не горел фонарь. В переулке вообще горели только два фонаря, и то в противоположной его части. А здесь темно, и только метров через пятьдесят начиналась снова освещенная часть поселка.

— Где ты? — тихо, с ненавистью спросил Свиридов, шаря глазами по темному переулку. — Иди сюда! У меня еще полтора магазина!

И тут он увидел. Черт, как же он сразу не догадался! А ведь Максим насторожился и отпрыгнул от двери в тот момент, когда увидел еле заметную лазерную подсветку коллиматорного прицела. Просто повезло, просто вовремя увидел, а мог и не увидеть. И сейчас лежали бы они оба там.

Федор поднял пистолет, подвел мушку под еле заметную светящуюся точку метрах в тридцати и нажал на спуск. Рука почти не дрожала. Пока целился, он даже забыл про нестерпимую боль в ноге. Грохот выстрела стеганул по переулку. Федор не сдержался и еще дважды, почти не целясь, выстрелил в то место, где, как он предполагал, лежал на земле или стоял на одном колене киллер. «Светящаяся точка исчезла? Или у меня в глазах… — Свиридов вдруг почувствовал сильную тошноту, голова словно онемела, он переставал ее чувствовать. — Обморок… Я теряю сознание… Он же меня добьет…»

… Раненый лейтенант думал, что это уже бред, что ему мерещится лицо Орлова. И даже голос:

— Живой? Молодец! Окажите помощь раненому, а один — за мной!

Орлов, ехавший к Свиридову, услышал выстрелы. А потом ему сообщили из дежурной части, что сработала «тревожная кнопка» на «объекте». Приказав выслать немедленно группу спецподразделения, генерал прибавил газу. Остановив по пути патруль ДПС, он повел экипаж с собой. И уже в нескольких десятках метров от дома они услышали стрельбу. Орлов и патрульные пошли на звуки и быстро обнаружили раненого Свиридова.

Киллер еще дважды выстрелил. Хотя Орлов приказал брать его только живым, но одна пуля все же пробила ему штанину возле щиколотки, лейтенант сумел-таки подстрелить его. Качая головой, генерал смотрел, как убийца ковыляет по переулку и периодически падает, но упорно встает на ноги.

— Слушай меня, капитан, — заговорил он, прижимая инспектора ДПС к забору спиной. — Он идет куда-то, наверняка к машине. Держи его, прижимай выстрелами, если он бросится на тебя, только, ради бога, не зацепи больше. Он живой нужен, это очень важный свидетель. Гони его до конца переулка, а я перехвачу его. Смотри, в меня не попади.

Капитан кивнул и, пригнувшись, последовал за темнеющей впереди фигурой, выкрикивая приказы остановиться и обещая стрелять на поражение. Один раз киллер снова выстрелил, но ни в кого не попал. Орлов осмотрелся, мысленно извинился перед хозяевами дома с темными окнами, ударом ноги выбил калитку. И побежал через запущенный участок, спотыкаясь и падая. Какие-то палки, старые тазы. Между участками был забор из сетки-рабицы. Прощаясь мысленно со своим костюмом, генерал перевалил свое тело через забор, оставив на нем клок ткани, и снова побежал. Орлов очень жалел, что не взял с собой оружия. Он был уверен, что смог бы обездвижить киллера, если понадобится. Но теперь придется рисковать и брать его голыми руками. Еще одна калитка, но теперь уже задвижка была хорошо видна изнутри.

Где-то правее хрипел и стонал раненый киллер. Он приближался. Что-то выкрикивал капитан, привлекая к себе внимание и раздражая раненого преступника. Орлов осторожно стал двигать полозок задвижки. Главное, чтобы без скрипа, никаких звуков. Все, отошла. Дощатое полотно калитки освободилось. Он занял положение для рывка и замер в ожидании. Уже скоро. Совсем близко стоны раненого человека. Вот уже между досками показалась темная фигура. Хромает, сильно хромает. Ничего, сейчас полегчает!

Бросившись вперед всем своим большим телом, Орлов ударом полотна калитки сбил киллера с ног. От такого удара раненый мужчина на какое-то время потерял сознание. Пистолет с глушителем отлетел в сторону. Генерал упал на него, резко повернул лицом вниз и завернул его руки за спину, придавив их коленом. Раненый застонал и стал вырываться, но сил у него уже не оставалось. Не всякому и здоровому вырваться из рук генерала Орлова.

— Капитан! Сюда! Я взял его…

Свиридов пришел в себя в машине «Скорой помощи». В голове еще шумело, но она постепенно прояснялась. Чесалось плечо от укола, и почти не болела онемевшая нога. Строгая девушка в синем медицинском костюме поправляла капельницу. Рядом сидела вторая, постарше, видимо, врач. Она что-то быстро писала в журнале.

— Как там второй? — спросил Федор. — Его Максимом зовут, он в ногу ранен.

— Лежите молча, — не поднимая головы, ответила врач.

— Но как же… Там мой напарник. Что с ним? Он жив? Мне надо знать, это очень важно!

Федор попытался приподняться на кушетке, но врач сурово посмотрела на него и заявила:

— Если вы не перестанете буянить, молодой человек, я вколю вам такую дозу усыпляющего, что вы проспите двое суток. Разберутся и с вашим напарником, и со всеми. Без вас что, никто ни с чем не справится? Получили пулю в ногу — лежите теперь и молчите. Ваша война на этом закончена.

Снова опустившись на кушетку, Федор замолчал. Ну, хоть не сказала, что кто-то погиб. Сказала, что обо всех позаботятся.

Через пятнадцать минут Свиридова уже принимали в приемном покое. Он снова потерял сознание, а когда пришел в себя, то увидел, что лежит в светлой палате, за окном сияет солнце и на подоконнике прыгают воробьи. А еще на белом стуле рядом с его кроватью сидит генерал Орлов, положив ногу на ногу, и улыбается.

— Товарищ генерал! — Федор сделал попытку подняться, но руки не слушались, а раненая нога оказалась в гипсе. Поняв, что он беспомощный и жалкий, лейтенант вздохнул и обреченно опустил голову на подушку. — Виноват. Так вышло…

— Лежи, лежи, вояка! — добродушно покивал своей большой лобастой головой Орлов. — Прогноз медиков положительный — лежать тебе здесь недолго. Здоровый, сильный организм, кровь работает, скоро встанешь на ноги и снова будешь бегать и прыгать. И за девушками ухлестывать.

— Это ладно, — поморщился Свиридов. — А как Максим? Понимаете, он меня прикрывал и велел уходить. Киллер ведь за мной охотился, да?

— А вот это мы с тобой и должны выяснить как можно быстрее. С Максимом все хорошо. Пулю из бедра извлекли, артерия не задета. Киллера мы взяли живым, хотя, по твоей милости, и не совсем здоровым. Ты где так стрелять научился? В институте?

— А я в него попал? Правда? Это я по выходным в пейнтбол хожу играть.

— Попал, два раза попал! Ночью! Ну, давай о главном. Почему появился киллер? Что могло случиться, как ты считаешь?

— Значит, я куда-то не туда залез, — задумался Федор. — Я несколько дней вскрывал компы промышленных предприятий, и ничего. А тут расслабился, что ли. Последними моими делами были личная почта и компьютеры Загородневой и Поплавской. Меня об этом Гуров просил.

— Так, так! — Лицо Орлова стало серьезным. — И что же?

— С Загородневой все просто. Да и нет там почти ничего. Она не пользовалась компьютером с месяц уже. И дочку ее я нашел по IT-адресу. Обычная девчачья переписка и девчачьи интересы. А потом я попытался влезть в компьютер Поплавской. Товарищ генерал, вы не поверите! Я столкнулся с таким уровнем защиты, что даже сам не поверил. Думал, что отстал от жизни настолько, что не могу. Мне бы вам сообщить об этом, а я решил, что дело в другом. Короче, два дня бился, но, кажется, вошел. А теперь думаю, что меня с той стороны вычислили. Мой IT-адрес.

— И что, такая серьезная защита?

— Обычно это дело дорогое и хлопотное. Такие защитные системы бывают у… Пентагона, например, у сети правительства какого-нибудь государственного департамента, типа полиции. Я имею в виду, когда за спиной у этого IT-адреса стоит государство или серьезные структуры. Вы уверены, что Поплавская не работает, например, на ФСБ?

— Ну, ты загнул! — рассмеялся Орлов. — Ты еще скажи, что ЦРУ за ней стоит. Ты давай лечись и не переживай ни о чем. Сработал ты нормально, вы с Максимом молодцы, и будут вам награды и различные поощрения. Только помни, что операция секретная, и ты никому до поры до времени ни слова. Понял меня, товарищ старший лейтенант?

— Я лейтенант…

— А вот выпишут тебя отсюда, и я лично подарю тебе новые погоны с тремя звездочками. А пока молчок, понял, Федор?

Гуров собрал маленькое совещание со своими помощниками в половине восьмого утра, пока в управлении никого не было. Нужно было четко распределить обязанности и действовать очень быстро. Через час, в половине девятого, Лев должен быть на совещании у начальника управления, где будет обсуждаться необходимая помощь сотрудникам Главка МВД и активизация расследования по делу об убийстве Загороднева. Начальник управления настаивал на создании оперативно-следственной группы МВД. Было очевидно, что он хочет снять с себя часть ответственности.

В кабинете Букатова тихо жужжал кондиционер, но прохлады он почти не добавлял. Видимо, давно его не заправляли фреоном хозяйственники управления.

— Да выключи ты его уже, — поморщился Крячко, а потом встал, сам выключил кондиционер и распахнул настежь окно. Оттуда сразу потянуло утренней прохладой остывшего за ночь города. Блаженные минуты. Но скоро снова станут накаляться стены, троутары, асфальт улиц, и снова будет жарко, липко и противно.

У Гурова зазвонил смартфон. Повернув его к себе экраном, Лев удивленно поднял брови. Учитывая, что разница во времени между Москвой и Новосибирском составляет четыре часа, сейчас в столице было половина четвертого утра.

— Доброе утро, Лева, — послышался в трубке немного усталый голос Орлова. — Удобно говорить?

— Да, Петр Николаевич! Доброе утро. Мы в кабинете у Букатова. Со мной Крячко. Что-то случилось? Ты всю ночь на ногах или тебя подняли в такую рань?

— Нет, еще не ложился. Вчера у нас завертелось такое, что не до сна. Что-то вы там взбаламутили со Станиславом. Гадючник какой-то разворошили так, что аж до Москвы дошло.

Гуров посмотрел на Крячко, который одними губами тихо произнес: «А я что говорил».

— Рассказывай, Петр Николаевич, мы слушаем. Я включу громкую связь, чтобы ребята тоже все слышали.

— Хорошо, доброе утро, коллеги! Значит, положение таково. Вчера вечером совершено нападение на нашего сотрудника, который занимался удаленно изучением… ээ… компьютеров интересующих нас IT-адресов. Соответствующую санкцию и поддержку руководства МВД мы получили, привлекли смежную структуру к работе. Но нас опередили. Сотрудник работал не в здании МВД, а в пригороде на соответствующим образом оборудованном «объекте». Это Федор Свиридов, ты с ним общался.

— И что? Как он? — заволновался Лев.

— Нормально. Парень оказался боевой, хотя опыта почти нет. Его охраняли. Омоновец ранен, но ничего страшного. И Федор ранен, но неопасно. Он сумел подстрелить киллера, и мы его взяли с двумя дырками в ноге.

— Орел, однако! — восхитился Крячко. — Представляю, какой у него мандраж был, если впервые под пулями, а он еще и по конечностям отстрелялся. Грамотно. А? Какая смена растет!

— Хорошая смена, Станислав, согласен, — отозвался Орлов. — Дело вот в чем, ребята. Федор напоролся на защиту такого уровня, что его мгновенно вычислили и прислали убийцу, чтобы пресечь работу. Говорит, что с такой защитой столкнулся впервые, только слышал о ней. Он почти справился, но, как вы слышали, ему помешали. Ну, ничего, теперь уже продолжим и без него.

— И где он с такой защитой столкнулся? — спросил Гуров. — У конкурентов? «Эвтектик Групп»?

— Нет, не угадал. Там все более или менее логично и в норме, без эксцессов. Правда, теперь ими будет заниматься ФСБ. С такой защитой он столкнулся, когда попытался проникнуть в компьютер и на электронную почту Поплавской.

— Ничего себе, дамочка шифруется! — воскликнул Крячко. — Да кто она такая? Обычная сотрудница, помощница по всем вопросам!

— Обычная, да не совсем, — возразил Орлов. — Где, ты говоришь, ее нашел генеральный несколько лет назад? Она выпускница курсов в Технопарке «Инновационного центра ABN»? Я еще тогда заподозрил неладное. Подобного рода учебные центры существуют и в Москве, и во многих крупных городах, где широко развито и активно деловое сообщество. Там готовят референтов, специалистов секретарской службы, деловых и технических переводчиков и другого рода профессиональных помощников для бизнесменов. В частности, есть там и такая неприметная специальность, как специалист по противодействию незаконным способам получения деловой и коммерческой информации конкурентов.

— Интересная формулировка, — удивился Гуров.

— Интересная, — согласился Орлов. — По сути, это подготовка специалистов экономической разведки. Ничего криминального, все в рамках закона. Но вы понимаете, что, зная способы противодействия, эти специалисты могут и сами вполне успешно заниматься сбором нужных сведений, относящихся к категории коммерческой тайны. Этот свой профиль учебные структуры не афишируют, работают только по рекомендации и чаще всего на заказ. Дубинину рекомендовали Поплавскую после окончания курсов как умную и перспективную сотрудницу. Он, понимая важность экономической борьбы на рынке, посадил ее в секретариат к Загородневу. Там, так сказать, ковались все рычаги роста и развития комбината. Понятно вам?

— Ну что же, Петр Николаевич, — хмыкнул Гуров. — Продолжим утро взаимных сюрпризов. Регина Поплавская исчезла, и вот уже третьи сутки никто не знает, где она. На связь не выходит, следов в виде записок не оставила. Она просто исчезла.

— Оформляйте ее в розыск, — коротко приказал Орлов. — Пришлете мне, я проведу и через Интерпол. А мы пока займемся ее компьютером и связями.

Понятые с волнением смотрели, как специалисты из МЧС вскрывают металлическую дверь их соседки. О том, что Регина Поплавская пропала, они услышали только сегодня. Соседи рассказали, что Регина не ночевала дома довольно часто, ссылаясь на постоянные командировки. Наконец дверь распахнулась. Сыщики вместе с понятыми вошли в чистую и довольно уютную двухкомнатную квартиру. Букатов, идя рядом с Гуровым, рассказывал все, что узнал о квартире.

— Регина ее купила через полгода после того, как устроилась на работу в «ЭлектроКон». Покупала через агентство. Я нашел риелтора, который вел эту сделку. Она сказала, что заплатит часть наличными, а часть через оформление ипотеки. Примерно половина суммы. Через четыре с половиной года Поплавская расплатилась с банком.

— Хорошо она получала на работе, а может, и не только на работе, — тихо заметил Лев, потом повернулся к понятым и принялся инструктировать их по правилам проведения обыска.

Как и следовало ожидать, обыск ничего не дал. Никаких подтверждений противозаконной деятельности женщины, никаких подсказок о том, где она может скрываться, никаких сведений о близких ей людях, друзьях. Гуров знал, что и на работе Поплавская ни с кем не поддерживала теплых отношений, держала дистанцию и ни с кем не сближалась.

— По нулям? — вздохнул Стас, когда они выходили из квартиры. — Лично я так и предполагал. Это естественно.

— Не совсем «по нулям», — задумчиво проговорил Гуров. — В квартире мы не нашли никакой одежды, обшитой стразами. Никаких сумочек и обуви со стразами. Даже шкатулки или баночки, в которой хранились бы или были спрятаны кристаллы Сваровски. Понимаешь?

— Будем надеяться, что Поплавская совершит ошибку, запаникует и где-то попадет в поле зрения полиции или таможни. Она же как-то попытается выбраться из города, даже из региона. Поезд, самолет, машина… — предположил Букатов.

— Боюсь, что это безнадежно, Алексей, — возразил Гуров. — Поплавская имеет хорошую подготовку. Думаю, что ей не составит большого труда замаскироваться под женщину совсем иного типажа, или под старушку, или даже под мужчину. Я предположу, что она вообще не станет пробовать покидать город. Ей это не нужно, это опасно. Она затаилась где-то и пережидает. Регина не глупа и выберет несколько мест, где никому в голову не придет ее искать, и где точно никого нет и долгое время не будет, по крайней мере, до конца расследования. Она хорошо знает, что искать ее станут именно в тех местах, через которые она попыталась бы покинуть город. А она не будет. Мне кажется, что за время нашего знакомства и долгих бесед я довольно хорошо изучил Поплавскую, понял ход ее мыслей. И потом, она несколько самоуверенна, а это очень плохо. Для нее плохо. С такой самоуверенностью люди часто выбирают из двух равноценных выходов наиболее рискованный, но при этом и более надежный. Надо думать, составлять список этих мест и искать, проверять, наблюдать за этими местами…

Машина остановилась прямо перед Гуровым, когда он собирался переходить дорогу. Стекло опустилось, и мужчина, положив локоть на край двери, торопливо произнес:

— Полковник Гуров? С вами хотят поговорить в местном управлении ФСБ. Не волнуйтесь, ваш начальник генерал Орлов в курсе, просто он не может никак с вами связаться, а времени в обрез. Садитесь.

То, что у него разрядился и выключился смартфон, Лев знал. Зарядить его где-то он пытался в течение двух часов. Потом решил, что проще вернуться в отель и взять из сумки свой «пауэрбанк». И вот на пути к отелю его остановили. Ну, что же, Орлов говорил, что они там в Москве подключили к операции ФСБ, потому что расследование вышло за пределы компетенции уголовного розыска. Значит, так и есть.

Машина въехала в закрытый двор, так что не пришлось на виду у всего города входить в здание ФСБ с парадного входа. Сопровождающий, тот самый человек из машины, провел Гурова по первому этажу мимо пропускного поста, и они вошли в небольшую комнату без табличек и номеров на двери. Не успел Лев оглядеться, как к ним присоединился еще один мужчина, широкоплечий, в костюме без галстука и в очках в массивной солидной оправе.

— Полковник Гуров, Лев Иванович? — спросил он, протягивая руку. — А я полковник Никитин, Николай Николаевич. Из центрального аппарата нашего ведомства. Прибыл сегодня сюда для координации наших действий по делу Загороднева. Только теперь оно уже вышло за рамки самого факта его убийства, поэтому нам и придется с вами работать какое-то время вместе. Прошу садиться. Мы не стали приглашать вашего коллегу, Станислава Васильевича Крячко, просто потому, чтобы не отвлекать его от дел. Вы же в любом случае расскажете напарнику о нашей встрече. Да он и так все узнает от Орлова.

— Какие новые обстоятельства вскрылись в этом деле? — спросил Гуров, садясь напротив Никитина за переговорный стол. — Где пройдет разделение наших полномочий?

— Мы согласовали это в Москве, Лев Иванович, — ответил Никитин. — Ваше руководство в самое ближайшее время известит вас по вашим каналам. Суть такова: деятельность Регины Поплавской подпадает под нашу юрисдикцию по нескольким причинам. Во-первых, их можно квалифицировать как экономические преступления и содействие в нанесении ущерба экономике страны. Убийство Загороднева было совершено с целью ослабления позиций металлургического комбината «ЭлектроКон» в тот момент, когда он являлся основным конкурентом и лидером на рынке. Загороднев был прекрасным специалистом. Он сумел подготовить и начать реализовывать программу модернизации комбината, сумел привлечь инновационные инвестиции. Учитывая его программу, многие предприятия, включая и научно-производственные, готовы были уже этой осенью заключить с «ЭлектроКоном» серьезные контракты. Эти контракты позволили бы комбинату вырваться на первое место в регионе и даже в пределах России на многие годы. Но интересы хозяев Поплавской были направлены на другие предприятия, особенно те, часть пакета акций которых принадлежала им, зарубежным компаниям.

— Зарубежным? — удивился Лев.

— Именно! Ваш сотрудник умудрился выйти на контакты Поплавской. Он вычислил IT-адреса ее контактов на территории Китая в провинции Дунгуань — главном центре развития производства. Там главные заказчики, но они не определяют тактику действий своих агентов, они определяют только стратегию. Поэтому все претензии к исполнителям. Согласитесь, удобно устроились китайские товарищи! Хотя вся прибыль от перестановки сил в регионе пошла бы в их карманы. Через офшоры, естественно.

— Хорошо, я понял так, что не вы нам, а мы вам теперь помогаем?

— Все правильно. Но это не столько ваша помощь нам, сколько вы должны довести до конца свое расследование, закончить розыск. А потом материалы передадите нам. В реестр мы включим розыск и разработку киллера, напавшего на ваших сотрудников в Москве, его связь с криминальным миром здесь. Ведь все это, включая убийство криминального авторитета Валета, — это чисто уголовные преступления. Но если вы еще и поможете нам по своим каналам найти Поплавскую, тут уж от нас будет особая благодарность. У вас уже есть наработки, вы с ней контактировали, вы ее изучили, Лев Иванович. Думаю, что вам и карты в руки. Ни к чему мне навязывать вам своих сотрудников чисто для силового завершения операции, вы это вполне можете и сами сделать.

— Справедливо, — кивнул Лев.

Гуров просматривал список мест, где уже искали Поплавскую. Всюду безрезультатно, никаких следов и намеков, что она там скрывалась. Он знакомился со списком и результатами рейдов и качал головой:

— Не то, все не то! Ошибаемся мы. Чем больше я думаю об этом, тем больше во мне крепнет убеждение, что Поплавская поступила проще и эффективнее. Алексей, ты проверь загородные клубы. Самые дорогие, элитные! Осторожно, без шума. Прояви артистизм, но загляни во все помещения, загляни в глаза лично каждому человеку, кто там живет, отдыхает. Стас, а что, если тебе проверить Матвеево? Черт ее знает, но я не удивлюсь, если у Загородневой найдется новая подруга, о которой она не захочет нам рассказать. Есть и другие варианты. Поплавская вполне может скрываться и в элитном поселке.

— А ты? — сразу же спросил Крячко.

— А я наведаюсь в деревню. Алексей, бабушку Лисовского с дочерью когда вывезли под охрану в город?

— Сегодня третий день, как они здесь, в ведомственном общежитии. Вы хотите предположить, что…

— Уже предположил, но это так, мои фантазии, — ответил Гуров. — Я все же считаю, что Регина знакома была с Лисовским. И уж никто не подумает соваться в дом его бабушки в Крохалевке. А ведь он сейчас гарантированно пустой. И еще долго бабушку туда не пустят, будут держать под охраной. Так что это самое лучшее место, где можно спрятаться. Но я еще раз повторю, что это только моя фантазия. Все, вперед, ребята!

— Возьмите с собой хоть пару оперативников, — предложил Букатов.

Оперативники держались в стороне, присматриваясь к местным жителям, и старательно делали вид, что между собой они незнакомы. Гуров не спеша шел по улице Вишневой, отсчитывая дома и посматривая на номера. Поселок как поселок. Лето, много детских голосов, много лая собак и куриного кудахтанья, навозом попахивает душевно.

А вот и восемнадцатый дом. Да, в эту часть поселка пока не добрались богатые люди, чтобы скупать дома и участки. Вполне все еще по-советски. Территория возле дома у Бурмистровой ухоженная, и дом, хоть и старый, но вполне крепкий. Труба вон побелена на крыше. Да и крыша перекрыта не шифером, а железом, профильная окрашенная оцинковка. Ставни на окнах закрыты, на двери нет навесного замка, вполне современная железная дверь с двумя врезными замками.

— Сказала бы, что не дам, причину бы придумала, хоть не так обидно. А то соседушка, называется!

Гуров повернул голову и увидел, что мимо идет и ворчит пожилая женщина с сумками. Видимо, из магазина. Но ворчит она, посматривая на дом Бурмистровой. На кого она так сердится, не на бабушку ли Лисовского? Надо как-то разговорить эту ворчунью, что-то тут не так. Гуров прибавил шаг, стал не спеша догонять женщину и снова услышал недовольное:

— Как только бог терпит жадность людскую. Не накажет ведь.

— Простите, — догнал Лев женщину. — А вы не подскажете, где живет Бурмистрова Валентина Николаевна?

— А вы кто ей будете? — подозрительно спросила женщина, оглядев незнакомца с ног до головы.

— Да знакомый просто, — расплылся он в располагающей улыбке. — Я ей денег одолжил, она просила приехать сюда, чтобы долг мне вернуть. А я что-то заблудился. Или адрес неправильно записал.

— Вон ее дом, — зло бросила соседка. — Чего ее искать, шиш она вам вернет, скорее удавится, чем деньги выпустит из рук.

— Она вам долг не вернула? — понимающе спросил Гуров, понизив голос.

— Да кто ей давал-то? Сама хотела просить до пенсии тысчонку на молоко внукам. Всего-то на пару дней. Уж не чужая, чай, столько лет живем-соседствуем. А она, ишь, прячется. Окна затворила и носу не кажет. Уж сказала бы, что нет денег, что внук пропил. Так нет… — Женщина махнула рукой и пошла к себе в соседний дом, размашисто, всем своим видом показывая недовольство и презрение.

Вот так! Значит, прячется и нос не кажет. И с соседкой неожиданно не хочет разговаривать? А ведь он оказался прав. Гуров с довольным видом поблагодарил соседку, хотя та уже ничего и не слышала… Можно было бы, Лев и в пояс этой женщине поклонился бы, надо будет потом объяснить все, а то приедет настоящая Бурмистрова, а здесь ей столько претензий сразу. Непорядок. В деревне так нельзя.

Через час Гуров с двумя оперативникам собрались в соседнем переулке у небольшого магазинчика. Один из них, у которого был с собой небольшой, но мощный бинокль, стал рассказывать.

— Окна целы, кроме одного. Одно окно выходит на двор, где старые курятники, правда, кур там нет. Ставни не плотно прикрыты. Оконное стекло треснутое, и его облепили газетой. Видно, она стекло выдавила, чем-то густым и липким стекло обмазала, газету или плотную бумагу прилепила, а потом просто надавить или стукнуть можно. Она все подобрала, но кое-какие осколки остались.

— Значит, она в доме, — проговорил Лев. — И обошлась без отмычек. Умно! Даже если кто-то станет входную дверь отпирать, она успеет выскочить через окно. Надо подумать, как нам в дом попасть и врасплох ее застать. Постучать в дверь, и, пока она стоит и прислушивается за ней, другой в окно залезет? Нет, вполне может там какое-то препятствие устроить. А вдруг она вооружена? Рисковать не стоит.

— Выходит же она в туалет, — засмеялся второй оперативник. — Вон нужник стоит, от входной двери двадцать метров. Думаю, она по ночам в него ходит.

— Да уж, туалет такого типа кошмар для нее, но выхода другого нет, — заметил Гуров и добавил: — Знаете что, ребята, делаем так…

Занять нужные позиции вокруг дома не удалось. Окно соседей светило настолько ярко, что весь двор Бурмистровой был как на ладони. Гуров поставил одного из оперативников снаружи так, чтобы ему было видно разбитое и прикрытое ставнями окно. Если Поплавская попытается через него скрыться, он сразу сообщит и начнет ее преследовать, держась на расстоянии. Конечно, если ее не будет ждать машина. Второго оперативника Лев оставил за углом дома, ближе к входной двери. Его задача не пустить женщину назад в дом, чтобы она там не забаррикадировалась. Кто знает, что у нее на уме, вдруг она захочет взорвать себя газовым баллоном. Бурмистрова тогда без дома останется.

Оперативники в один голос советовали Гурову брать Поплавскую прямо возле туалета. Лучше всего в том момент, когда она подойдет и откроет дверь. Элемент неожиданности.

Дверь открылась в половине двенадцатого ночи. Гуров сидел на корточках за ближайшим углом, прижавшись спиной к стене дома. Поплавская была одета в черные джинсы и свитер. Она постояла, сливаясь с домом и дворовыми строениями, видимо, прислушивалась. Потом медленно пошла в сторону туалета. Гуров ждал. И только когда скрипнула дверь и Поплавская вышла из туалета, он приготовился действовать. Женщина шла медленно и крутила головой, осматриваясь по сторонам. Когда до дома осталось всего пять шагов, Лев вышел из укрытия и громко произнес:

— Добрый вечер, Регина!

И снова Поплавская удивила его. Она не бросилась к дому, где ее перехватил бы один из оперативников, переместившихся туда, не бросилась и к забору, где ее ждал другой сотрудник полиции. Быстро, почти не задумываясь, приняла решение и резко шагнула к Гурову. В слабеньком свете звезд, Лев увидел, что в руке у Поплавской зажат пистолет.

— Это все-таки вы, Лев Иванович, — напряженно засмеялась Регина. — Опять вы меня выследили. И что же мне с вами делать? Вы, наверное, привели с собой десяток спецназовцев, мне и шагу не дадут сделать, да?

— Регина, вам надо сделать только один шаг, правильный. Сдаться, вот и все.

— Зачем? — В голосе Поплавской прозвучало неподдельное удивление. — Вы же в моих руках! Под дулом пистолета я проведу вас до вашей машины, мы сядем в нее и уедем далеко-далеко. И будем счастливы! Никто же не рискнет броситься на меня, я ведь могу вас застрелить.

Гуров увидел, как его помощник у входной двери поднимает пистолет, наводит его на женщину, и отрицательно покачал головой. Это не укрылось от внимания Поплавской. Она мгновенно сместилась и встала за спиной Гурова, вжав ствол пистолета ему в бок.

— А ну-ка скажите своему мальчику, что я могу с испугу и на курок нажать. Пусть бросит свое оружие.

— Брось оружие и выйди на свет, — приказал Лев.

Оперативник помедлил, но все же выполнил распоряжение.

— Отлично, теперь пошли, — сказала Поплавская.

— Нет, никуда я с вами не пойду Регина, — покачал головой Гуров. — Я всегда делал свою работу твердо и никогда не шел на поводу у преступников. И сейчас не пойду. Думаете, что пистолет, которым вы в меня тыкаете, что-то решит? Нет, он уже ничего не решит. Застрелите меня? Воля ваша, но вам-то это как поможет? Абсолютно никак. Вы не сможете уйти отсюда, вам предъявят еще и мое умышленное убийство, к тому же при отягчающих обстоятельствах. Это ведь вооруженное нападение на сотрудника полиции при исполнении им служебного долга. Тяжелая статья. Вы умная женщина, прекрасно понимаете, что вам не участь свою усугублять надо, а идти на сотрудничество со следствием. Минимизировать срок, а не искать пути к пожизненному заключению.

— Знаешь что, Гуров? — вдруг совсем другим тоном заговорила Поплавская. — Ты мне всегда нравился. Как мужик нравился: сильный, умный, уверенный. Ладно, веди меня! Ты победил! Да и не стала бы я стрелять. Ты что, поверил?

В кабинете у Букатова были только сам опер и Гуров с Крячко. У обоих уже лежали в карманах билеты на самолет, но сыщики решили немного задержаться. Поплавская сидела посреди комнаты на стуле и смотрела на Гурова. Джинсы на ней были грязными, свитер вытянулся в вороте и на локтях. Сколько дней она спала в этой одежде, не раздеваясь? Наверняка душевное состояние не улучшали запах пота и ощущение немытых, слипшихся волос.

— Вина вашего киллера, которого вам нашел Николай Лисовский, доказана, — говорил Гуров. — Подготовка у него оказалась хуже, чем вы предполагали. Он все сделал чисто, что касается убийства, но вот на заборе оставил кусочек куртки, когда забирался в поселок Матвеево. И экспертиза подтвердила, что на куртке оставались следы химических реактивов из состава, которым чистили салон его машины. Да-да, и машина у нас, и его порванная куртка. И даже показания работников автомойки, где он чистил салон и мыл свою машину. Такие клиенты, которые покупают на автомойке «полный пакет», запоминаются. И Загороднева вас опознала. Вы ведь приходили к ней под видом социального работника, чтобы оторвать кристалл Сваровски с ее сумки. Вы изменили внешность, но Любовь Сергеевна женщина наблюдательная, и она тоже из высшего общества, так что хорошо запоминает детали одежды. Мы были у вас в квартире с обыском. Кстати, вам сделать задуманного не удалось. И кристалл сорвал с сумки Загородневой именно Лисовский. Потом передал его вам, а вы — киллеру. А он убил Валета.

— А еще, Регина, задержан этот ваш киллер, который в Москве пытался убить программиста, — добавил Крячко, — забравшегося в ваш компьютер. Там его и взяли, на месте преступления. Продешевили вы, Регина. И киллер дал показания, и Коля Лисовский по кличке «Колесо» выжил. Не смог он убить себя, хоть вы и велели ему сделать это запиской, переданной в изолятор. Лисовский, узнав, что его дочь и бабушка в безопасности, уже дает показания. Вот так-то. Ваш камень, то есть камень вашего Давида, угодил в Голиафа, но он ничего не изменил, в отличие от библейского сюжета.

— Что? — удивленно подняла брови Поплавская.

— Да, Регина, мы знаем даже это. Вы приходили на встречу к Валету, прося его поискать вам подходящего киллера. Ваш пароль был про Давида и Голиафа? Вы думали, что мы купимся на подставу с Загородневой? Не поверите, Регина, — улыбнулся Лев, — но я знаю, что после процедуры химического пилинга ходить по улице крайне нежелательно. Возможно даже заражение крови. Для кожи после этой процедуры желательны почти стерильные условия.

— Вы всегда мне нравились, Лев Иванович, — с обреченностью в голосе произнесла Поплавская, когда сыщики поднялись и пошли к двери.

— Увы, но передачи я вам возить в колонию не стану. Вы уж не рассчитывайте, — усмехнулся Гуров у самой двери.

— Жестоко, — покачала головой Поплавская.

— Жестоко? — нахмурился он. — Впрочем, да. Мне хочется быть с вами жестоким, за все то горе, которое вы причинили здесь людям, за смерти, которые вы принесли в дома. И могли бы еще больше принести. Жестоко! Поэтому я и уезжаю, не хочу пачкать свою душу жестокостью. Пусть вами занимаются те, кому положено, а нам достаточно и того «удовольствия», которое мы получили. Прощайте, надеюсь больше вас не увидеть. А что касается милосердия, то я лучше помогу запутавшейся глупой девчонке, которую судьба забросила в проституцию. Она будет мне за это благодарна. И ее судьба меня заботит больше, чем ваша… Прощайте!

Думать Гурову в самолете ни о чем не хотелось. Ни о Поплавской, ни о Валете. Хотелось думать о доме, о Маше. Хотелось просто домой!