Новый роман Юрия Полякова «Любовь в эпоху перемен» мастерски закольцован и драматургически выдержан в классическом английском стиле – единство времени и места действия. Хотя время тут длится от начала Перестройки – через девяностые и нулевые – до наших дней, а пространство расширяется от кабинета главреда газеты «Мир и мы» («Мымры») до Тихославля и вплоть до Индии и Америки, но всё сконцентрировано в одном сакральном дне главного героя романа – Геннадия Скорятина, мысленно возвращающегося в ключевые точки своей судьбы. Прожитая жизнь оказывается по сути жизнью страны в «эпоху перемен». Этот день начинается с «дырки» на шестой полосе, которую надо мучительно заполнить либо взрывной статьей «Клептократия», либо уж, на худой конец, чьим-то некрологом. И в финальном аккорде роман «Клептократия», по иронии злодейки-судьбы, детонирует именно некрологом. Но Скорятин уже слишком далеко от всей этой газетной шелухи…

О чем это произведение? Первое и, на мой взгляд, главное – это свидетельство времени. Честное и беспристрастное. Причем, как всегда у автора, выраженное в ярком сатирическом ключе. Все мы помним ту переломную эпоху, где помимо трагического было и много карикатурного, доходящего до абсурда, вне «логики смыслов». … Словом, историю страны 70-х – 90-х и нулевых годов можно изучать по произведениям, романам, статьям и пьесам Юрия Полякова. К тому же это страшно увлекательно, поскольку он неисправимый выдумщик новых слов и словосочетаний… Вот еще некоторые, взятые наугад из романа, рассыпанные там, как жемчужины, щедрой рукой писателя-кудесника. Вслушайтесь в сатирическую образность и метафоричность речи. «Он посмотрел на журналиста как бомж, обнаруживший в соседнем мусорном баке банкира Авена». «Клеточное недомогание». «Вспотел ягодицами». «Мисс Средняя Волга, обладательница ног, бесконечных, как великая русская река». «У судьбы не слепой, а хитрый взгляд карикатуриста». «Винный шепот». «Женщина верна, пока не призналась». «Возвратно-поступательная шалость». «Седенький задохлик и ражая Боннэр, как усач-конвоир». «Уши женщины не вынесут и половины того, на что способны ее чресла». «Припала к нему с жадным всхлипом, словно питалась исключительно мужским семенем». «Общечеловеческая напраслина про Советский Союз». И так на каждой странице.

Юрий Поляков в своем творчестве, безусловно, остается подлинным поэтом, приверженным метафорическому, аллегорическому мышлению. Его фирменный стиль, язык – музыкально-полифоничен, а заложенные в фразы смыслы неожиданно, по-уайльдовски, парадоксальны. Это именно то, о чем говорил Василий Розанов: «Секрет писательства заключается в вечной и невольной музыке в душе». У Полякова она своя, особенная, не похожая на других.

Еще хотелось бы обратить внимание читателя на конструкцию имен и фамилий в произведениях Полякова. Каждая из них несет определенную смысловую нагрузку. Это тоже в добрых традициях классической русской литературы. Достаточно отметить, что фамилия «Скорятин», на первый взгляд неговорящая, на самом деле именно таковой и является, просто семантика в этом случае залегает несколько глубже, нежели смысл, к примеру, фамилии «Вехов», сразу отсылающей нас к русскому названию ядовитой цикуты. Что же касается «тайны имени» главного героя, то еще сравнительно недавно в русском языке использовался глагол «скориться», означавший нечто среднее между «смириться» и «покориться». Вообще, говорящие фамилии героев прозы Полякова еще ждут своих исследователей.

…Новый роман Юрия Полякова является произведением глубоким, многоплановым и самобытным, имеющим традиционные литературные русские корни. В нем на остросовременном и остросюжетном материале затрагиваются такие вечные, разрешимые лишь отчасти вопросы, как взаимоотношения между людьми и властью, поиски себя в мире и мира в себе, проблемы семьи, любви мужчины и женщины, суть предательства и возможность покаяния через смерть (финальные главы).

Что выгодно отличает прозу Юрия Полякова? Прежде всего – и это сразу бросается в глаза – бережное отношение к русскому языку, безукоризненность стиля, мастерство сюжета. Такое теперь встретишь нечасто. Всё больше натыкаешься если не на примитивно-школьную лексику или нецензурщину, то на явное пренебрежение к основе основ – к Слову. Такая работа над Словом – большой труд, отличающий профессионального писателя от ремесленника. В православии это называется «умное делание». Которое должно быть применимо, в принципе, в любой сфере жизни. А уж в словотворчестве особенно.

Юрий Поляков, как это ни странно прозвучит, реалист и идеалист одновременно. В том, что он классик современного сатирического реализма, никто не сомневается. Но романтический-то идеализм при чем? А при том, что его лучшие лирические страницы и идеализм проистекают из эстетических ценностей классиков русской литературы. Это «впитано с молоком». … Вот почему даже самые страшные, убийственно-сатирические и, казалось бы, безысходные страницы в новом романе Юрия Полякова оставляют в душе светлую печаль (как любовь Скорятина и Зои), а не беспросветную тоску. Это тоже немалое достоинство писателя: не множить зло. А выкорчевывать его своим Словом.

Александр Трапезников