Англия, 1971–1974

Много позже Джейми со смехом рассказывал знакомым о том, как его брак дал трещину уже в медовый месяц. Годы спустя на эту тему легко было шутить, но в то время, все это было совсем не смешно.

В один из дней своего свадебного путешествия он наткнулся на Басти Мортимера, также считавшегося когда-то в свете завидным женихом, а теперь банкира, женатого на наследнице кондитерского магната. Тем же вечером, играя с Басти в нарды, он спустил весь подарок матери. На следующий день, решив отыграться, он проиграл и треть той суммы, которую дал ему отец. К его удивлению, именно Басти положил этому конец — очевидно, совесть подсказала ему, что он лишает Джейми слишком многого, и он ушел под тем предлогом, что договорился встретиться с женой.

Они вернулись в Лондон. Салли сильно располнела, и теперь с ее лица почти не сходило кислое выражение. Джейми торжественно поклялся, что больше не будет совершать таких глупых поступков. Запланированный ими домик с садиком, в котором можно было бы гулять с ребенком, превратился в небольшую квартиру с двумя спальными комнатами. Заказы на мебель и коляску от фирмы «Сильвер Кросс» пришлось отозвать, они купили все в магазине подержанных вещей. Разумеется, миссис Уолтерс этого не одобрила. Поскольку Джейми так и не нашел хорошую работу, работать пришлось Салли. Он потерял место киномеханика после того, как выскочил в паб опрокинуть пару бокалов, не заметив, что вставил в кинопроектор не ту пленку. Новую работу он так и не нашел — работодателей настораживало то, что он ни на одном месте не задерживался подолгу.

Охваченный скукой, Джейми бродил по квартире и ждал письма, от Свена, но оно так и не пришло. Он постоянно думал о том, в какой тупик себя загнал, и разрабатывал невероятные планы, как вырваться из него. Но эти планы были чистыми утопиями, ничего конкретного и реального в них не было, всего лишь мечты идущего ко дну.

В тот день, когда родилась его дочь, Джейми стал другим человеком. Он лишь взглянул па девочку сквозь стекло, отделявшее приемную от комнаты, где лежали новорожденные, и тут же влюбился в нее.

Он и не знал, что ребенок может быть так красив. Его охватили незнакомые ему доселе чувства — гордость, любовь, желание заботиться о дочери. «Что ж, придется пересмотреть свои взгляды на жизнь», — сказал себе Джейми.

Он хотел назвать девочку Эммой, но Салли и миссис Уолтерс отвергли это имя, они заранее объявили миру об ожидаемом появлении Фионы.

Шли недели. По недомолвкам и сердитым взглядам Джейми начал догадываться, что Уолтерсы злы на него за то, что он не работает. Теперь он со страхом ждал воскресенья и поездки в Лутон на малолитражке, которую отдал Салли ее отец, после того как стало ясно, что Джейми не в состоянии сам купить машину. Его смущал размер сумок, которые родители каждый раз передавали дочери, зятю и внучке. «Благотворительная помощь бедным», — пытался шутить он.

Салли начало раздражать то, что он непрестанно слонялся по крохотной квартирке, и он стал шататься по Лондону — просто для того, чтобы держаться подальше от жены.

Как-то, когда Джейми, брел по Риджент-стрит, ему показалось, что он увидел Лу. Он бросился вперед, расталкивая прохожих.

— Лу! — закричал он на всю улицу.

Женщина обернулась.

— Джейми! — воскликнула она и улыбнулась ему все той же улыбкой, от которой его сердце всегда таяло. — Какой чудесный сюрприз! — Она подставила щеку для поцелуя.

— О, Лу, ты ничуть не изменилась!

— Да ладно тебе, Джейми, не надо мне льстить. Мне уже почти сорок.

— Я не льщу. Ты действительно выглядишь прекрасно.

И он говорил это вовсе не для того, чтобы сделать Лу приятное — у нее был просто чудесный вид. Ее кожа оставалась гладкой, Джейми не заметил ни одной морщинки. Да, светлые волосы были чуточку неухоженными, но лишь самую малость. На Лу был элегантный брючный костюм синего цвета, на плечах — шаль, закрепленная брошью.

— Правда, я слежу за модой? — улыбнулась женщина. — Давай зайдем в кафе, возьмем по чашечке чая и поболтаем — мы не виделись слишком долго.

Ведя светскую беседу, она подождала, пока им подадут чай.

— Джейми, почему ты ни разу не приехал домой?

— А меня никто не приглашал.

— Не глупи, с тех пор уже много воды утекло. Ты знаешь, что твой отец скучает по тебе?

— Так ты все еще?… — робко улыбнулся Джейми.

— Все еще с ним? Да. Удивительно, правда? А моя мама, упокой Господи ее душу, говорила, что это не будет длиться долго, — рассмеялась Лу.

— Ты любишь его?

— Очень. Тебя я тоже любила, знаешь ли, как оказалось, это вполне возможно.

— Но, почему же тогда ты так поступила? — спросил Джейми. Хотя прошло столько времени, ему все равно хотелось узнать, почему она была так жестока с ним.

— Потому, что я была нужна твоему отцу больше, чем тебе. Ты был еще ребенком, перед тобой лежала вся жизнь. Мне не следовало допускать этого — я знаю, что поступила ужасно глупо, но я просто не смогла устоять, понимаешь?

— Да, теперь понимаю, — засмеялся Джейми.

— Мне пришлось оттолкнуть тебя. Я знаю, что ты при этом чествовал. Иногда мне даже казалось, что ты хотел бы жениться на мне.

— Так и есть.

— Вот видишь? Теперь ты понимаешь, почему мне не следовало так поступать?

— А что случилось с ребенком?

— Я избавилась от него, — проговорила Лу, стараясь не глядеть на него и энергично размешивая сахар в чашке.

— О, бедная моя Лу!

— Никакая я не бедная. Я сама решилась на это, ведь Гарри предложил поддерживать ребенка материально. Но это было бы нечестно. Подумай: я воспитывала бы незаконнорожденного ребенка, который знал бы, что все на свете достанется тебе и Эсмонду. Нет, его нельзя было оставлять.

— Отец мог бы и жениться на тебе.

— И стать посмешищем для всего графства? Джейми, ты говоришь ерунду.

— Да кто сейчас обращает на это внимание?

— Ты думаешь? Тогда ты совсем ничего не знаешь о классе, к которому принадлежишь. А как ты? Как семейная жизнь?

От внимания Лу не ускользнуло грустное выражение, промелькнувшее по его лицу.

— Я вижу, не очень? Ну признайся же Лу!

Джейми словно мгновенно перенесся назад, в свою детскую: он рассказывал няне о том, что его тревожит, и знал, что она все исправит. Он рассказал, как Салли забеременела, как сильно она изменилась, рассказал о своем медовом месяце, Басти Мортимере и деньгах.

— А что ты чувствовал, когда потерял все эти деньги? — явно заинтересованная, спросила она.

— Это было просто прекрасно — глупо, правда? Если ты думаешь, что я весь изошел слезами, то ошибаешься. Мне казалось, что я очутился на самом краю пропасти, но это ощущение было таким острым, что я ни на что бы его не променял. Тем не менее, это меня кое-чему научило — больше такого не произойдет.

— Ой ли? — Лу склонила голову набок и понимающе улыбнулась ему.

— Не надо так улыбаться, а то я опять в тебя влюблюсь, — шутя сказал Джейми. Или это была не совсем шутка?

— А ведь ты теперь женатый мужчина! — заметила Лу. — У тебя есть работа?

Неделю спустя отец прислал Джейми приглашение. Еще через неделю у него уже была должность в брокерской фирме в Сити. Он знал, что все это организовала Лу — она, как и прежде, опекала его.

Уолтерсы и Салли пришли в восторг. Салли снова начала улыбаться и строить планы насчет дома с садиком, а в почтовом ящике опять стали появляться проспекты с рекламой мебели.

Были счастливы все, за исключением самого Джейми. Он сразу возненавидел свою работу, у него появилось ощущение, что он обменял тюрьму своей квартиры на тюрьму офиса, а настоящая жизнь по-прежнему проходит где-то в другом месте. Если бы не Фиона, он, наверное, уже давно сбежал бы.

На протяжении двух лет он зарабатывал хорошие деньги. Обаяние и связи сделали Джейми ценным работником, и его комиссионные все росли.

Ему очень нравилось проводить время с Фионой, он был горд ею, любил играть с дочерью, но все дело в том, что еще сильнее его влекла жизнь за окнами. Ребенок, дом, магазины, телепрограммы — у Салли не было никаких других тем для разговора. После ужина (обычно приготовленного на скорую руку из полуфабрикатов — Салли слишком уставала, чтобы готовить что-то свое) они включали телевизор и смотрели его, пока не подходило время ложиться спать. Ее любимыми передачами были телесериалы и игровые шоу Джейми частенько думал: всегда ли она была такой и как получилось, что он не замечал этого раньше?

Теперь он постоянно мечтал о сексе. Да, они занимались любовью, хотя назвать это так было бы большим преувеличением. Скорее, они спаривались удобства ради — всякое волнение безвозвратно ушло из этого процесса. Он знал каждый сантиметр тела жены, и иногда, когда его руки занимались ею, он задумывался, зачем ему это нужно, ведь никакой реакции его усилия не вызывали.

Взяв кредит, он таки купил дом с садом, но не прошло и года, как Салли уже начала уговаривать его купить домик за городом.

— Лучше где-нибудь в районе Данстейбла, так ближе к маме. Да и Фионе там будет лучше.

Эти слова прозвучали в ушах Джейми похоронным звоном.

Его жизнь изменил кухонный комбайн. Родители купили Салли его, в то время диковинку, во Франции, и теперь она только и говорила что об этом аппарате, а их еда ничем не отличалась от детских пюре, которые ела Фиона. Джейми начал засиживаться в офисе допоздна и ужинать по пути домой.

Он уже собирался войти в кафе, чтобы съесть там большой бифштекс с кровью, когда услышал знакомый голос.

— Джейми Грантли, дорогой друг, как дела?

Джейми обернулся и увидел Гатри, но это был совсем другой Гатри — великолепное когда-то тело стало попросту толстым, а красивые черты лица заплыли жиром.

— Гатри! Сколько лет, сколько зим!

— Да уж, старик, давненько не виделись. Не хочешь зайти со мной в мой клуб? Мне скучно ужинать одному, а остальные там — просто легкомысленные болтуны.

За столом Гатри скоро оказалось с десяток знакомых — тут были и французы, и американцы, и немцы. Одни работали в киноиндустрии, другие были писателями, третьи художниками. Разговор, который они вели, буквально оживил Джейми: никто из них даже не заикался о деньгах.

Джейми жадно вслушивался в беседу, получая от этого острое наслаждение. Но потом он обратил внимание, что сидевший рядом с ним Гатри, который обычно был душой любой компании, словно витает где-то далеко.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Со мной? Да, — ответил Эвримен.

— Нет, я чувствую: что-то произошло. Ты здесь, за столом, но в то же время тебя нет с нами, и у тебя грустный вид.

— Какой ты проницательный! — рассмеялся Гатри, но Джейми знал, что это всего лишь маска — глаза его друга так и остались грустными.

— Расскажи мне, что случилось. — Джейми положил руку на запястье Гатри и сжал его.

Эвримен глубоко вздохнул, и Джейми к своему ужасу заметил, что друг может в любую секунду расплакаться. Ресторанный шум сразу отошел на задний план, и в мире остались только они двое.

— Ты слышал такое:

Рождение, и смерть, и тел соединенье -

Вот все, что в мире преисполнено значенья,

Я был рожден, но мой черед пришел.

— Гатри, я не понимаю, о чем это ты.

— Дорогой мой, я работал над тобой, но всегда знал, что твоя внешность не позволит тебе получить хорошее образование. В данном случае Элиот все сказал за меня.

— Что все? Почему ты так мрачен?

— Говорят, что смерть прекрасна. Так вот, дорогой мой Джейми, это ложь. Смерть уничтожает красоту, а не создает ее. Смерть — это боль и страх, разложение и вонь, это сочащиеся гноем тела, это ад. — Он говорил это так, словно боялся, что Джейми не поймет его.

— Кто умер, Гатри? — тихо спросил Джейми.

— Ты что, действительно не знаешь? А я, дурак, был убежден, что об этом известно всему миру, что мое горе должны разделить все без исключения. Зиты больше нет.

— О, Боже! Это просто ужасно.

— Да, ты прав. Насколько я понимаю, ты хотел бы узнать, как это произошло, но считаешь, что спросить напрямую было бы невежливо. Что ж, похвально. Так глупо: у нее болел живот, но все были так жестокосерды, что не обращали на это внимания. Оказалось, что у нее аппендицит, перешедший в перитонит, и она просто сгорела в лихорадке. Я ничего не мог поделать — это со всеми-то моими деньгами. — Гатри посмотрел на свои похожие на сардельки пальцы. — Знаешь, незадолго до ее смерти мы поженились, это такая милая церемония. — Он улыбнулся, но Джейми увидел, что в его глазах блестят слезы. — Она была очень довольна. Что же теперь? — Он пожал плечами. — Я знаю, что никогда не найду другую такую женщину, она была уникальна. Теперь я ем и пью до отвала и надеюсь, что таким образом смогу ускорить собственный конец.

— Гатри, пожалуйста, не надо так говорить. — Джейми украдкой вытер слезу.

— Милый, милый Джейми! Я всегда знал, что не ошибался в тебе, ты мне понравился с первого взгляда. Среди всех этих людишек только ты наделен душой. — Внезапно он встал. — Все это слишком грустно, чтобы можно было подобрать нужные слова. Эй, народ, поехали в «Элизиум», немного посорим деньгами! — Он почти мгновенно вновь сделался веселым, а Джейми опять стал слышать окружающий шум и видеть сотрапезников, ему даже показалось, что этот разговор он вообразил.

В казино Джейми с головой окунулся в азарт — это было неизбежно. К полуночи он проиграл все деньги, которые откладывал на идиллический дом неподалеку от Данстейбла.

Но это еще не все: Гатри познакомил его с кинопродюсером по имени Форест Элингем.

— Вы — мой Питер Аскот! — возбужденно сказал мужчина, наставив указательный палец на Джейми.

— Прошу прощения?

— Вы смотрели какие-нибудь фильмы о Джеймсе Бонде?

— Ну конечно!

— Открою вам секрет: мои фильмы из серии про Питера Аскота затмят «бондиаду». До сих пор меня сдерживало только то, что я не мог подобрать актера на роль Питера.

— Но я никогда не играл в кино!

— О, Джейми, дорогой, пусть это тебя не беспокоит. Если Форест говорит, что ты годишься на эту роль, хватайся за его предложение обеими руками и начинай благодарить его, — посоветовал Гатри. — Но, Форест, на всякий случай: этот парень натурал. Видел бы ты, как он играл Джульетту в четвертом классе — у меня просто слезы на глаза наворачивались, — и Гатри от души рассмеялся.

— Бросить работу? Да ты просто спятил! — визжала Салли па следующее утро.

— Мне стоит хотя бы попробовать, — ответил он, чувствуя, что попал в дурацкое положение.

— Попробовать? Ты должен всем сердцем хотеть играть, иначе у тебя ничего не выйдет!

— Думаю, им нужны мое лицо и тело, а не игра, — застенчиво улыбнулся Джейми.

— Черта с два! Есть тысячи актеров, которым ты даже в подметки не годишься! — Салли сердито скомкала кухонное полотенце. — Так вот, ничего у тебя не выйдет. Я просто не позволю тебе все испортить, ты задолжал мне и Фионе и обязан держаться за свою работу. Это всего лишь одна из твоих дурацких азартных игр. Если ты уйдешь из фирмы, я также уйду — клянусь тебе в этом!

— Тогда уходи, — тихо произнес Джейми.

— Я серьезно!

— Я тоже.

— А что будет со мной и с Фионой? — спросила Салли, подбоченившись; ее когда-то красивое личико исказилось злобой.

— Три проклятых года я только и думал о тебе и Фионе. Теперь мне подвернулся шанс, и я не собираюсь упускать его.

— Джейми, ты просто никуда не годный мерзавец.

— Именно так. Хочешь узнать еще кое-что? Сегодня ночью я проиграл деньги, отложенные на дом, и мне это понравилось до чертиков.

— Ах ты ублюдок! — заверещала Салли. — Я тебя ненавижу!

Она выскочила из комнаты.

Утром их с Фионой уже не было.