Ноябрь 1184 года. Иерусалим

— Ваша милость, — тихо позвал Джон из дверного проема.

Свеча догорела, и хотя в окно уже начал пробиваться рассветный свет, в комнате оставалось темно. Он едва мог разглядеть короля. Балдуин сидел у ложа, на котором было уложено тело Агнес. Он ссутулился, положив голову матери на грудь, отвернувшись от Джона. Он не шелохнулся на голос Джона. Джон пересек комнату и коснулся его плеча.

— Ваша милость, пора.

Балдуин поднял голову. Впервые с тех пор, как очнулся от болезни, Джон видел его без серебряной маски. Скулы его резко выделялись над впалыми щеками, покрытыми красными язвами. На правой брови бугрился нарост, похожий на корявый корень. Нос его съежился и деформировался, левая ноздря была изъедена болезнью. Незрячие глаза короля покраснели от слез. Он повернул голову в сторону Джона и заговорил хриплым голосом:

— Когда-то я молился, чтобы освободиться от нее, Джон. Теперь она мертва.

— В этом нет твоей вины, ваша милость. Агнес потеряла много волос, а ногти ее пожелтели. Ее отравили.

— Зирних, — прошептал Балдуин название яда. — Я слишком хорошо знаю эти признаки. Это дело рук Сибиллы, я не сомневаюсь. Она — дитя своей матери.

— Что ты будешь делать?

— Аннулирую ее брак с Ги и отправлю ее в Европу. Возможно, Филипп Фландрский все еще захочет ее руки.

— Будет трудно аннулировать брак без патриарха. — Вместо того чтобы заплатить пятьдесят тысяч безантов, которых потребовал Балдуин, Ираклий бежал во Францию. Люди в доках Акры говорили, что видели, как он грузил на свой корабль сундуки, полные золота.

— Тем не менее это нужно сделать. Я недолго проживу, Джон. Я не хочу, чтобы Сибилла и ее муж-дурак плели интриги за трон, когда меня не станет. Я хочу, чтобы она была далеко. И нам нужен мир. — Балдуин протянул руку и нашел руку Джона. Рука короля была изуродована и покрыта белыми узелками. — Я посылаю тебя в Дамаск на переговоры с Саладином.

— В последний раз мы встречались с мечами в руках. Тебе следует послать другого.

— Я больше никому не доверяю. Вильгельм все еще в Риме. Раймунд должен остаться в Иерусалиме на случай моей смерти. Это должен быть ты, Джон. Окажи мне эту последнюю услугу.

Джон кивнул.

— Я не подведу тебя, ваша милость.

— Хорошо. Хорошо. — Балдуин снова повернулся к матери и нашел ее руку.

Солнце поднялось выше, и свет хлынул в окно, осветив ее, отчего ее светлые волосы засияли золотом. Агнес была прекрасна даже в смерти. Глядя на нее такой, Джону было легко вспомнить, почему он когда-то ее любил. Часть его, как он понял, любила ее до сих пор.

— Нам нужно идти, — сказал он, и голос его дрогнул от волнения. — Бдение окончено. Ее нужно отнести в церковь для погребения.

Балдуин кивнул. Он поцеловал руку матери.

— Если бы она не оберегала меня во время моей болезни, я бы, возможно, уже был мертв. В конце концов, она была рядом со мной.

— Была, ваша милость.

Балдуин откинулся в кресле.

— Носильщики!

В комнату вошли четверо мужчин и вынесли его. Когда они ушли, Джон наклонился и поцеловал Агнес в щеку. Она была на удивление холодной. Он смахнул слезу и зашагал из комнаты.

***

Январь 1185 года. Дамаск

Солнце, висевшее над холмами к западу от Дамаска, пылало, как раскаленное железо из кузницы, и тень Джона неслась впереди него, пока он вел своего мула во двор одного из караван-сараев за городом. Конюхи уже ухаживали за верблюдами и лошадьми каравана, к которому он присоединился. Он предпочитал путешествовать с сарацинами, а не с эскортом франкских сержантов, от которых были бы одни неприятности. Хрупкий мальчик не старше семи лет подошел, чтобы забрать мула Джона. Глаза ребенка расширились, когда Джон протянул ему серебряный денарий.

— Позаботься, чтобы ее вычистили, расчистили копыта, хорошо накормили и напоили, и получишь еще один, — сказал ему Джон по-арабски.

— Да, господин. — Мальчик поклонился и увел мула.

— Джуан!

Он обернулся и увидел Дамира, купца, собравшего караван. Тот был одет в дорогие шелка, но широкие плечи и грубые, в шрамах, руки говорили о его солдатском прошлом. Он улыбнулся и протянул ладонь. Джон примкнул к каравану в Акре, где заплатил Дамиру три денария. Остальную часть платы он должен был внести теперь, по прибытии на место. Джон достал из кошеля на поясе золотой безант и положил его на ладонь Дамира.

Дамир хотел было вернуть монету.

— Я не вор. Это слишком много.

— Оставь себе. — Ни для кого не было секретом, что щедрых путников стража каравана охраняет лучше. — Считай это благодарностью за то, что благополучно доставил меня в Дамаск. Надеюсь, мне найдется место в твоем караване и на обратном пути?

— Конечно. Мы выступаем через неделю.

— Тогда до встречи. — Джон направился к воротам.

— Ты куда? Оставайся с нами, Джуан. Сегодня мы празднуем благополучное прибытие.

— У меня дела в Дамаске.

— Тогда тебе стоит поторопиться. Городские ворота закрываются на закате.

Джон взглянул на солнце. Нижний край его уже касался холмов. Он покинул караван-сарай и быстро зашагал по тропе, что вела через сады. Апельсиновые деревья ломились от плодов, и их аромат наполнял прохладный вечерний воздух. Впереди виднелись Баб аль-Фарадис, или Врата Рая. Лишь верхушка их была освещена заходящим солнцем; нижняя часть тонула в тени. В тусклом свете, одетый в пыльный кафтан и куфию, Джон ничем не отличался от любого другого сарацина. Стражники у ворот даже не удостоили его взглядом. Едва он прошел, как услышал за спиной скрип закрывающихся створок. Муэдзины затянули призыв к молитве: «Аллаху акбар! Аллаху акбар! Аллаху акбар! Аллаху акбар! Ашхаду ан ля иляха илля-Ллах!»

Улицы наполнялись людьми, спешившими к великой мечети в сердце города. Джон смешался с толпой. Дворец находился рядом с мечетью. Он направился прямиком к стражникам, охранявшим мост через ров.

— Что тебе нужно? — потребовал ответа капитан стражи.

— Я посланник короля Иерусалима Балдуина. Я прибыл от его имени, чтобы говорить с аль-Маликом ан-Насиром Саладином.

— Король Балдуин, а? — Стражник резко хохотнул. — Следующий прием у Саладина во вторник. Тогда и приходи.

Джон сунул руку за пазуху кафтана, и стражники направили на него копья. Он медленно извлек свиток из тубуса, висевшего на шее, развернул его и протянул капитану. Свиток был исписан арабской вязью и скреплен королевской печатью. Лоб стражника сморщился, пока он, щурясь, разглядывал письмена. Джон догадался, что тот не умеет читать. Это было хорошо. Неграмотные часто питают почти суеверное уважение к писаному слову.

— Здесь сказано, что я — Джон из Тейтвика, настоятель аббатства на горе Сион, архидиакон Храма Гроба Господня и советник короля Балдуина. Я прибыл от его имени для переговоров с Саладином.

Капитан еще мгновение пялился на бумагу, прежде чем свернуть свиток и сунуть его за пояс.

— Проводите его внутрь. Я доложу малику.

Джона отвели в небольшую комнату рядом с дворцовой прихожей. Слуга принес ему воды и чашу с кубиками арбуза. После этого Джон долго никого не видел. Он мерил комнату шагами. Примет ли его Юсуф как друга или как врага? Наконец, чтобы успокоить нервы, Джон опустился на колени для молитвы. Единственная свеча, освещавшая комнату, уже оплывала в собственном воске, когда дверь наконец отворилась. Вошел Имад ад-Дин.

— Джон! Неужели это ты.

Джон обнял его. Он знал Имад ад-Дина с тех пор, как тот, еще молодым ученым, обучал Юсуфа истории и политике. Теперь у Имад ад-Дина были седые волосы и морщинистое лицо.

— Слишком долго мы не виделись, — сказал ему Джон. — Он примет меня?

— Я провожу тебя к нему.

Они пересекли дворец по залам, отделанным мрамором, и поднялись по лестнице в личные покои Юсуфа. У двери стоял на страже Сакр.

— Малик ждет, — сказал он Джону и распахнул дверь.

Юсуф сидел среди подушек в дальнем конце небольшой приемной. Джон едва узнал его. Щеки Юсуфа ввалились, волосы и борода были скорее седыми, чем черными. Под глазами залегли темные круги.

— Джон. — Голос его звучал устало. — Зачем ты пришел?

— Меня послал король Балдуин. Он желает мира между нашими королевствами.

— Но почему именно тебя? Он мог бы послать другого.

— Он выбрал меня, друг.

— Ты мне не друг. Ты выбрал свою сторону. Ты ясно дал это понять при Монжизаре.

— Я сохранил тебе жизнь.

— И спас Балдуина. Эта война могла бы уже закончиться. — Юсуф вздохнул. — Твой король и я — враги, Джон. Пока ты служишь ему, мы тоже враги.

— Но мы не обязаны ими быть.

— Ты ошибаешься.

— Возможно. — Джон решил зайти с другой стороны. — Вам нужен мир с нами, чтобы разобраться с Мосулом. — Он подождал ответа, но Юсуф молчал. — У меня приказ, Юсуф. Я не уеду без мира.

— Хорошо. — Юсуф возвысил голос. — Сакр!

Мамлюк тут же вошел.

— Отведи Джона в гостевые покои и позаботься, чтобы ему было удобно. Выставь стражу у его двери. Без моего позволения он никуда не выйдет. Он задержится у нас надолго.

***

Юсуф ехал через лагерь, раскинувшийся вдоль реки Барада к юго-востоку от города. Здесь стояли тысячи шатров: ровные ряды египетских мамлюков, яркие шатры эмиров, прибывших со своими воинами, и раскинувшиеся тут и там жилища из овечьих шкур, принадлежавшие бедуинам, которые присоединились к войску в надежде на добычу. Юсуф видел на горизонте еще одно племя бедуинов: они скакали к Дамаску, поднимая облако пыли. Сезон дождей закончился, и земли к востоку от города снова стали твердыми и сухими. Скоро настанет время выступать. В Алеппо Юсуф встретится с остальными своими людьми, включая эмиров Аль-Джазиры — Гёкбори, Нумана и Мухаммада.

Он осадил коня перед шатром из шафранно-желтого шелка. Навстречу вышел Эль Маштуб. Огромный воин широко улыбнулся, обнажив пожелтевшие от времени зубы. Он придержал стремя Юсуфа, помогая ему спешиться. Юсуф обнял его и поцеловал в обе щеки.

— Я рад, что ты приехал, друг.

— Я бы этого не пропустил. Жизнь в Баниясе скучна. Франки в Хунине месяцами не покидают свой замок. Боюсь, они растеряли весь свой боевой дух.

Разговор о Баниясе заставил Юсуфа подумать о Джоне. Они вместе брали этот город, еще во времена правления Нур ад-Дина. Джон все еще был заперт в своих покоях во дворце. Юсуф не видел его с тех пор, как тот прибыл более двух месяцев назад.

— Когда мы выступаем на Мосул? — спросил Эль Маштуб.

— Через две недели. Сегодня ты поужинаешь со мной во дворце.

— У тебя все еще тот повар, которого ты забрал из Алеппо? — Юсуф кивнул, и Эль Маштуб ухмыльнулся. — Тогда с превеликим удовольствием.

Юсуф поехал дальше, поприветствовав еще с полдюжины новоприбывших эмиров и шейхов, прежде чем вернуться во дворец. В прихожей его встретил Имад ад-Дин.

— Птица прилетела из Иерусалима, малик. — Секретарь понизил голос. — Король Балдуин мертв.

— Кто теперь правит в Иерусалиме?

— Юный племянник Балдуина коронован, регентом при нем Раймунд из Триполи. Что ты будешь делать, малик? Вторгнешься в Королевство?

— Я подумаю.

Юсуф вернулся в свои покои и застал там свою жену Шамсу. Она с детьми приехала к нему из Каира в прошлом месяце.

— Ты слышал? — спросила она.

Юсуф кивнул.

— В этом нет ничего удивительного. Балдуин болел много лет.

— Некоторые сочтут это знаком, раз он умер, когда у тебя наготове войско. Твои люди захотят напасть на Иерусалим.

Юсуф знал этот тон.

— Но?

— Если ты повернешь, чтобы напасть на Королевство, Изз ад-Дин вторгнется из Мосула. Он может взять Алеппо.

— Не с Селимом там.

— Даже твой брат не сможет победить превосходящие силы. Я знаю вести с севера не хуже тебя, муж мой. Изз ад-Дин заключил союз с сельджукским князем Джаханом Пехлеваном. Вместе они осадили твоего союзника, эмира Ирбиля. Если ты не выступишь против них, они двинутся дальше, чтобы взять Мардин и Нисибин, затем Сарудж и Эдессу. Эмиры Аль-Джазиры, что присягнули тебе на верность, присоединятся к ним. Следующим будет Алеппо.

Юсуф поцеловал ее в лоб.

— Я скучал по тебе, моя мудрая жена.

— Значит, ты пойдешь на Мосул?

— Возможно. Регент Раймунд жаждет начать свое правление с победы. Стоит мне пойти на Мосул, как франки ударят по Дамаску.

— Не ударят, если ты заключишь с ними мир.

Юсуф нахмурился.

— После Монжизара я поклялся изгнать франков со Святой земли.

— И ты это сделаешь, в свое время. Но нельзя сражаться на два фронта, любовь моя. Сначала нужно навести порядок в собственном доме, а уж потом браться за франков.

— Хм. — Юсуф подошел к окну и встал, скрестив руки на груди.

Шамса подошла и встала рядом. Она коснулась его подбородка и мягко повернула его лицо к себе.

— Я знаю, что ты зол на Джона, хабиби, но не позволяй гневу затуманить твой разум. Ты бы так же противился миру, если бы франки прислали другого посланника?

Юсуф открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Она была права.

— Ты знаешь меня лучше, чем я сам. — Он поцеловал ее, затем отстранился и возвысил голос: — Сакр! Приведи ко мне Джона.

***

У Джона вспотели ладони, пока он шел за стражником по дворцовым залам. Впервые за несколько месяцев он покинул свою комнату. Все эти дни он провел за чтением, глядя в окно и репетируя доводы в пользу мира. Надежда уже начала угасать, но теперь Юсуф вызвал его.

Они подошли к тронному залу. Стражник постучал и распахнул дверь. Юсуф сидел в той же позе, что и в прошлый раз.

— Твой король мертв, — сказал он, когда Джон сел.

Джон моргнул.

— Что? Когда?

— Вчера.

И его там не было. Джон почувствовал, как на грудь навалилась тяжесть. Ему следовало вернуться после первого отказа Юсуфа. Возможно, он мог бы что-то сделать.

— Однажды ты уже выбрал его, а не меня, Джон. — Юсуф посмотрел ему в глаза. — Я прошу тебя выбрать снова. Поступай ко мне на службу.

Джон покачал головой.

— Я дал клятву.

— Балдуину. Балдуин мертв.

— Я священник. Я давал клятву и Богу.

— Бог один, Джон. Я служу ему. Я веду его битвы.

— Война — не Божье дело. Я должен вернуться в Иерусалим. Да хранит тебя Аллах, друг. — Он встал.

— Ты сказал, что не уйдешь без мира.

Джон замер у двери.

— Мира? — Почему сейчас, когда Королевство наиболее уязвимо? Он вгляделся в лицо Юсуфа, но не нашел ответа. Лоб Джона прорезала складка. Когда Ги стал регентом, он отправил Рено в набег на Хиджаз. Возможно, Юсуф опасался подобного нападения и от Раймунда. Но зачем бояться франкской армии, если только… — Ты собираешься идти на Мосул.

— Возможно. Расскажи мне о новом короле. Правду, Джон.

— Юный Балдуин — болезненный ребенок. Вряд ли он доживет до совершеннолетия.

— А регент, Раймунд?

— Ты встречался с ним. Ты знаешь, что он достойный человек.

— Но хороший ли он воин?

— Ты не найдешь Королевство легкой добычей, пока он правит, если ты это имеешь в виду.

Юсуф посмотрел Джону в глаза.

— Еще один вопрос, Джон. Ответь мне правду; от этого зависит твой мир. Смогу ли я взять Иерусалим?

Джон открыл было рот, готовый солгать, но передумал. Он не мог обмануть Юсуфа. Они слишком хорошо знали друг друга.

— Да, ты можешь его взять. Но это будет стоить тебе очень дорого, и ты не сможешь его удержать, если тебе придется посылать людей на защиту Алеппо от эмира Мосула.

Юсуф кивнул. Он протянул лист бумаги.

— Что это?

— Перемирие, Джон. На четыре года.

Джон взял договор, прижал его к сердцу и поклонился.

— Шукран Аллах.

Юсуф покачал головой.

— Не благодари меня. Как только Мосул будет в моей власти, ничто не помешает мне обрушиться на Королевство. Когда четыре года истекут, я приду за Иерусалимом.