Июль 1187 года. Рога Хаттина

Вороны копошились среди тел, усеявших склон северного Рога, выклевывая глаза и разрывая мягкую плоть лиц. Юсуф пнул одну из них, и та, протестующе каркнув, отлетела в сторону. Он продолжил подниматься по склону, шагая мимо мертвых рыцарей, чьи кольчуги были покрыты красно-бурыми пятнами запекшейся крови, а мечи все еще сжаты в руках. Он прошел мимо огромного франкского дестриэ, чье тело было утыкано стрелами. Глаза бедного животного закатились, а язык был прокушен насквозь. Умирая, конь бился в агонии, вырывая копытами комья земли вокруг. За конем Юсуф наткнулся на дюжину мертвых мамлюков, лежавших почти друг на друге. Они сражались против одного человека. Франк лежал мертвый, его сюрко было так пропитано кровью, что невозможно было разобрать герб. Его топфхельм скрывал лицо. Юсуф почувствовал внезапный укол боли в животе при мысли о Джоне. Он опустился на колени рядом с рыцарем и снял с него шлем. У мертвеца были седые волосы и зеленые глаза, незряче смотревшие в небеса.

— Малик, — раздался сзади хриплый голос. Юсуф обернулся. Один из мамлюков, которого он счел мертвым, пошевелился, приподнимаясь среди тел. — Малик!

Юсуф подошел к нему. Мамлюк был молод, ненамного старше аль-Афдаля. Уродливая рана на бедре доходила до кости. Она сочилась кровью, но слишком слабо. Юноша истек кровью. Он скоро умрет. И все же, когда он вцепился в руку Юсуфа, хватка его была на удивление сильна.

— Мы победили, малик?

— Победили.

Мамлюк улыбнулся. Его зубы были красными от крови.

— Я буду хвалиться нашей победой в раю. — Его ресницы дрогнули и опустились. Мгновение спустя хватка на руке Юсуфа ослабла.

Юсуф смахнул слезы и поднялся. Смерть этого юноши тронула его так, как не тронула вся остальная бойня. Он повернулся к Сакру, своей тени, всегда бывшей рядом. Аль-Афдаль стоял неподалеку, наблюдая, как какие-то бедуины стаскивают с павшего рыцаря доспехи и сапоги.

— Запомни это, сын мой, — позвал Юсуф. Он указал на тело у своих ног. — Писцы будут писать об этом дне как о дне славы. Никогда не забывай его истинную суть. Никогда не забывай цену победы.

Юсуф продолжил подниматься на холм. Склон становился все круче, и мышцы на бедрах горели, когда он наконец достиг вершины. Тел здесь было больше, мамлюки и франки лежали вперемешку. Ему приходилось выбирать путь, чтобы не наступать на мертвых. Впереди кольцо мамлюков стояло на страже вокруг выживших рыцарей. Осталось всего двести человек — двести рыцарей из более чем тысячи. Несколько сотен бежали с Раймундом, но остальные лежали на поле боя. Выжившие перед Юсуфом казались скорее мертвыми, чем живыми. Они сидели, ссутулившись, на земле, опустив головы. Ни один из них не поднял взгляд, когда Юсуф вошел в круг.

Юсуф обратился к ним по-французски:

— Где ваш король?

В центре круга рыцарей один из них устало поднялся на ноги. Это был широкоплечий и высокий мужчина с длинными светлыми волосами и вздернутым носом, что придавало ему свиноподобный вид. Его лицо было измазано кровью, которая высохла и стала почти черной.

— Я — Ги, король Иерусалима.

— Подойди сюда.

После секундного колебания Ги направился к Юсуфу. Его люди расступились, пропуская его.

— Твои люди мертвы или в плену, твоя армия уничтожена, — сказал ему Юсуф. — Ты сдаешься?

Голос Ги был глухим.

— Я сдаюсь. Я твой пленник.

— Где Волк, тот, кого вы зовете Рено?

— Последний раз я видел, как он атаковал твои ряды. Он хотел убить тебя.

Юсуф повернулся к Сакру и заговорил по-арабски:

— Найди его, живого или мертвого, и приведи ко мне. Отведите короля в шатер, подобающий его статусу, и держите под стражей. Знатных сеньоров собрать вместе, пока их не отправят в Дамаск ожидать выкупа. Остальных рыцарей, сержантов и лагерную челядь продать.

— А как быть с теми, кто носит крест, отец? — Многие из выживших носили ненавистные красные или черные кресты тамплиеров и госпитальеров. Это были самые непримиримые враги Юсуфа, фанатики, сражавшиеся, не щадя своей жизни.

— Они пленных не берут, и мы не будем. Казнить их.

Юсуф повернулся и начал спускаться по склону. Он не успел далеко отойти, как к нему подлетел всадник.

— Мы нашли Волка, малик! — крикнул мамлюк, соскальзывая с седла.

— Он жив?

Мамлюк кивнул.

— Его взяли в плен вместе с одним из их священников.

***

Клинок меча сверкнул, озаренный золотом заходящего солнца, и, размытым пятном опустившись, с отвратительным чавканьем вонзился в голое плечо тамплиера. Тамплиер упал на четвереньки, крича от агонии, пока его кровь хлестала фонтаном, превращая пыльную землю в грязь. Юсуф поморщился и отвернулся.

Желающих удостоиться чести казнить одного из ненавистных тамплиеров или госпитальеров было так много, что Юсуфу пришлось бросать жребий. Палачом на этот раз был один из имамов, странствовавших с войском, и с тяжелым мечом он управлялся неумело. Он замахнулся снова, ударил тамплиера в спину и свалил его ничком. Понадобилось еще два удара, чтобы прикончить несчастного, и еще три, чтобы отделить голову от тела. Ее насадили на копье, и она присоединилась к остальным, обрамлявшим вход в шатер Юсуфа.

— Пятьдесят три, — пробормотал Имад ад-Дин, записывая число на пергаменте. — Слава Аллаху, с этим покончено. — Щеки писца позеленели.

— Это было необходимо, — сказал ему Юсуф. — Мы понесем эти головы перед собой в битве как предостережение врагам ислама. — Он поднялся и повернулся к своим эмирам. — Убада, приведи ко мне в шатер короля Ги. Сакр, доставь сюда Рено.

Юсуф вошел внутрь и налил себе чашу воды. Казни оставили горький привкус во рту. Он прополоскал рот и сплюнул, но мерзкий привкус остался. Возможно, виной тому был запах тления, уже исходивший от тысяч трупов, лежавших под жарким солнцем. Его люди были заняты, копая могилы для павших товарищей, но тела христиан Юсуф приказал оставить. Он сделал еще глоток и сел.

Мгновение спустя вошел Ги в сопровождении Убады и двух стражников. Глаза короля были широко раскрыты после того, как он прошел между рядами насаженных на колья голов, а ноги его дрожали.

— Ты устал, — сказал ему Юсуф. — Прошу, садись. — Он указал на походный стул, а затем возвысил голос: — Принесите еды и холодной воды для короля.

Пока Ги опускался на стул, двое слуг вошли с блюдом свежего хлеба и козьего сыра и стаканом воды, охлажденной льдом из личных запасов Юсуфа. На стенках стакана выступили капельки влаги. Король сделал большой глоток и вздохнул. Слуга наполнил стакан, и он осушил его снова.

— Благодарю тебя, Саладин.

Король пил, когда Сакр ввел в шатер Рено. Волк из Керака сжимал правую руку, перевязанную окровавленной тряпкой. Он злобно посмотрел на Юсуфа и сел без приглашения. Ги протянул ему стакан. Тот жадно выпил. Рено вытер рот тыльной стороной ладони.

— Что ты собираешься с нами делать? — потребовал он ответа.

Юсуф встретил его взгляд.

— Убить тебя, Рено.

Рено поднял стакан и ухмыльнулся.

— Твои собственные законы для тебя ничего не значат? Ты дал мне напиться. Это делает меня гостем в твоем шатре.

— Тебе дал напиться твой король, а не я. — Юсуф встал и обнажил меч.

Рено побледнел.

— Ты не можешь этого сделать.

— Стража!

Сакр и другой мамлюк схватили Рено за руки и подняли со стула.

— Не будь глупцом! — закричал он. — Я властитель Трансиордании. Мой выкуп будет стоить целое состояние!

— Никакое золото не будет для меня дороже твоей смерти. Ты давал клятвы и нарушал их. Ты убивал невинных и пытался осквернить святые места. Ты клялся в мире лишь для того, чтобы напасть, как только мы повернемся спиной.

Рено выпрямился.

— Я — правитель. Я делал то, что должен был.

Юсуф шагнул ближе, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Рено.

— Ты убил мою сестру, — прошипел он. Он отступил и кивнул стражникам, которые заставили Рено опуститься на колени. Сакр накинул кожаный ремень на шею Рено и пригнул его голову к одному из стульев. Юсуф занес меч.

— Свинья ты, сосущая хер! — взревел Рено. — Дерьмо…

Юсуф опустил меч. Первый удар убил Рено и забрызгал Ги кровью. Второй отсек голову. Она упала на пол и подкатилась к ногам Ги.

Король побелел как полотно. Он сполз со стула и рухнул на колени, сложив руки в мольбе.

— Умоляю, великий король, пощади меня! Это Рено нарушил договор! Я дам тебе золото. Я…

Юсуф поднял руку.

— Твоей жизни ничто не угрожает. Король не убивает короля. За тебя дадут выкуп, но сначала ты должен поклясться, что никогда больше не поднимешь оружия против ислама.

— Клянусь.

— На своем кресте.

— На Животворящем Кресте и кровью Спасителя, клянусь.

— Я припомню тебе эту клятву. — Юсуф указал на труп Рено. — Помни об участи тех, кто предает свое слово. Стража, отведите короля в его шатер.

Когда Ги увели, Убада повернулся к Юсуфу.

— Я хочу кое о чем тебя попросить, дядя.

— Ты хорошо сражался сегодня, племянник. Проси, и если это в моей власти, ты получишь желаемое.

— Мы взяли в плен священника, Джона из Тейтвика. Позволь мне убить его.

Брови Юсуфа сошлись.

— Если бы не Джон, Волк бы сбежал. Я намерен его пощадить.

— Ты не можешь. Он предал тебя, чтобы служить франкам, дядя.

— Он спас мне жизнь.

— И отнял ее у моего отца! — крикнул Убада. — Я был еще ребенком, но я помню. Он убил Хальдуна.

— Хальдун погиб во время великого землетрясения.

— Он погиб, пытаясь защитить честь моей матери. — Убада опустился на колени. — Прошу, дядя. Умоляю тебя. — Он указал на безголовое тело Рено. — Ты получил свою месть. Дай мне мою!

— Ты не знаешь, о чем просишь, племянник. Я не могу позволить тебе убить его.

Убада встал. Его костяшки побелели на эфесе меча.

— Ты не сможешь меня остановить.

— Я твой король! — рявкнул Юсуф. — Ты будешь делать, что я говорю.

— Только не в этом. Делай со мной что хочешь. Я поклялся Аллаху убить Джона, и я намерен исполнить свою клятву. — Убада направился к выходу из шатра.

— Стой! Джон не убивал твоего отца, племянник.

Убада замер, его рука лежала на пологе шатра. Он повернулся и встретил взгляд Юсуфа.

— Что ты имеешь в виду?

— Он… Джон — твой отец.

— Ты лжешь!

— Посмотри в зеркало, племянник, а потом скажи, лгу ли я.

Рука Убады соскользнула с меча, плечи его поникли.

— Ты… — начал он, но осекся. — Я никогда тебя не прощу. — Он сплюнул к ногам Юсуфа и покинул шатер.

Юсуф почувствовал внезапную усталость. Он подошел к своему стулу и, сгорбившись, сел, глядя на тело Рено. Он так долго желал смерти Волка, но не чувствовал никакой радости. Он обещал своей сестре никогда не говорить Убаде правду. Но Зимат поняла бы, что он должен был защитить Джона. Она тоже его любила. Юсуф выпрямился и посмотрел на Сакра.

— Приведи ко мне Джона, пока Убада не натворил глупостей. — Он указал на тело Рено. — И уберите эту грязь.

Тело Рено как раз вытаскивали, когда Джон вошел в шатер. Он поморщился, но тут заметил голову, все еще лежавшую на ковре. Он встретил взгляд Юсуфа.

— Шукран, Юсуф.

— Это я должен благодарить тебя. Мои люди рассказали мне, что ты сделал. Рено сбежал бы, если бы не ты. Садись. Пей.

Джон поморщился от боли, опускаясь на один из стульев. Он сделал большой глоток воды.

— Что теперь?

— Я сказал Убаде правду.

Глаза Джона расширились.

— Зачем?

— Иначе он бы тебя убил. Он все еще может попытаться.

Лоб Джона прорезала морщина.

— Ты собираешься оставить меня в живых?

— Ты доставил ко мне моего злейшего врага. За это я дарую тебе свободу. Тебе следует покинуть Восток, Джон.

— Мой долг здесь.

— Твоя смерть, ты хочешь сказать. Армия Иерусалима разбита, Джон. Больше некому защищать твои земли. Я отберу у христиан каждый город до последнего. Я сброшу их в море, и тебя вместе с ними, если ты останешься.

Джон пожал плечами.

— Если такова моя судьба, так тому и быть. — Он сделал еще глоток. — Я видел тамплиеров и госпитальеров. Тот Юсуф, которого я знал, не сделал бы этого.

— Тот, кого ты знал, не одержал бы этой победы.

— Ты победил, да, но какой ценой? Когда-то ты говорил мне, что великий король должен вести святую жизнь.

Боль в животе Юсуфа вернулась. Он отвел взгляд от голубых глаз Джона.

— Я не стремлюсь быть великим, Джон. Я — слуга Аллаха, не более.

— Зло, совершенное во имя Бога, все равно остается злом, друг. Я это знаю слишком хорошо. Понюхай воздух. Разве так пахнет добродетель?

— Довольно. Тебе пора уходить. Я не могу гарантировать твою безопасность, пока ты остаешься в моем лагере. Тебе дадут коня и припасов на три дня.

— Еще раз, шукран. — Джон двинулся к выходу, но остановился у полога шатра. — В тебе есть сила быть лучше этого. Я буду молиться за тебя, друг.

И с этими словами он ушел.