Эдуарду как композитору действительно никогда не удалось выйти из тени своего брата. Не в последнюю очередь это лежало на совести Иоганна. В начале 1860-х годов он даже оказывал давление на издателей, дабы те не печатали сочинения Эдуарда. Того, что уже Йозеф сочинял с некоторым успехом, было более чем предостаточно. Дальнейшей конкуренции, пожалуй, Иоганну необходимо было меньше всего. Иоганн четко оговорил, что является единоличным «главой концерна» семейного бизнеса, за которым остается последнее слово. Это нередко приводило к тому, что между братьями метались искры. Свои нити Иоганн сумел тянуть даже из далекого Павловска. Это Иоганн счел необходимым, поскольку в 1869 году узнал, что Эдуард пытался десантировать в Лондоне. Одного казарменного письма хватило, дабы все осталось по-прежнему.

Trifolienwalzer («Вальс “Клевер”»), сочиненный совместно в 1865 году, является доказательством, что только музыка являлась истинным основанием для взаимопонимания столь непохожих братьев. И чем счастливее, совершеннее соединяла их работа над музыкальным произведением, тем менее гармоничными становились их братские отношения. Йозеф вообще не выносил граничащую с манией деловитость Иоганна и его деспотический характер. Он всегда чувствовал себя в проигрышном состоянии в отношении внешнего вида, манер, элегантности Шани. И то, что в конце 1860-х Эдуард предпринял самостоятельные действия и даже попытался оттянуть капеллу на себя, довело Йозефа до белого каления. А Эдуард всегда страдал из-за того, что стоял в тени своего более гениального брата. Он ощущал себя использованным и – для столь тщеславного Эди – слишком малопочитаемым. Иоганн же не упускал случая педантично в письменной форме отмечать все оплошности своих братьев.

Жизнь Эдуарда долго оказывалась в тени брата, что неоднократно и наглядно ему демонстрировали. Когда королева Виктория принимала его в Виндзорском замке, случилось непостижимое: она перепутала Эдуарда с Иоганном. И даже бургомистр Вены, награждая его в 1901 году Большой золотой Сальватор-медалью, изрядно попал впросак, направив приглашение на торжественную передачу награды «придворному бальному музыкальному директору Иоганну Штраусу».

Возможно, подобные промахи содействовали тому, что Эдуард становился занудным и ополчился против всех и всего. Когда в 1878 году группа отставных музыкантов под руководством Карла Михаэля Цирера, позже последнего придворного бального музыкального директора, собралась и назвалась как «бывшая капелла Штрауса», он сразу же представил в магистрат обжалование и потребовал «…отказать, поскольку они в любом случае незаконно используют мое имя…».

С годами все больше росла антипатия Эдуарда к его брату Иоганну. Для этого была и материальная подоплека. В то время как последние годы жизни Иоганна в финансовом плане шли великолепно, и его тантьемы, как и недвижимость, приносили колоссальные доходы, Эдуард внезапно потерпел крах. В 1897 году жена и старший сын Эдуарда на спекулятивных операциях не только растратили все состояние семьи, но и накопили значительные долги. Кроме того, Иоганн в своем завещании категорически не упомянул Эдуарда, поскольку тот и так находился в «благоприятных жизненных условиях». Он знал о ситуации своего брата, но тешил себя надеждой, что обстоятельства снова улучшатся, и не счел нужным изменить завещание. Все это являлось причиной того, почему Эдуард отсутствовал на похоронах своего старшего брата.