Для семьи всегда важной темой оставался вопрос, с каким издателем следует сотрудничать. Карл Антон Шпина вызывался издать некоторые из танцевальных произведений Пепи. Жан, который к тому времени сам обдумывал, поменять ли Хаслингера на Шотта в Германии, все откладывал решение. Наконец ситуация стала определенной. Хаслингер со своим безошибочным бизнес-чутьем заключил договоры с двумя Штраусами сразу. Во времена, когда не было ни тантьем, ни авторских прав, это могло принести выигрыш только издателю. Тот тогда платил по 150 гульденов за партию вальсов, 90 гульденов за польку, 30 – за марш и 100 – за кадриль. За единоразовую выплату произведения переходили в его собственность; продажа нот приносила издателю огромную прибыль. Дело дошло до того, что публикатор принимал только определенное число музыкальных произведений. Композитор точно знал: на этой основе он не разбогатеет. Фактом было, что семье Штраусов еле хватало доходов от музыкального бизнеса, чтобы сводить концы с концами на содержание всех членов семьи вместе с матерью, сестрами и прислугой.

Хаслингер установил в соискательстве двух братьев четкие приоритеты. Зимой, в период сезона карнавала, в большом фаворе был Жан. Летом, во время Conversation («Разговор») (музыкальных исполнений), вечеров танцев и садовых концертов, Хаслингер делал ставку на Пепи с его вальсами и бойкими, оживленными польками. Йозеф был согласен. Переполненные на протяжении карнавала-масленицы залы и беспокойные балы да редуты в любом случае не были его стихией. Ему больше по нраву приходилось и дальше развивать форму вальса: от чисто танцевальной музыки и до «симфонии в трехчетвертном такте».