И на этот раз Штраус недолго оставался в одиночестве. Следующая дама сердца оказалась быстро на месте. Она была еще моложе Лили. Ею, как выяснилось, была старая знакомая Иоганна Штрауса, Адель Штраус, урожденная Дойч, увидевшая свет в еврейской семье в первый день нового, 1856 года. В 1874 году она вышла замуж за железнодорожного служащего Антона Штрауса, сына банкира Альберта Штрауса, который – какое совпадение – тоже проживал в доме-Олене в Леопольдштадте. Не будучи в родстве, он был в очень хороших дружественных отношениях с Анной Штраус и даже давал ей дельные финансовые советы. Вполне возможно, что Иоганн Штраус уже тогда был знаком с Адель. Вероятно, ему также было известно, что через несколько лет после свадьбы, едва ей исполнился 21 год, она стала вдовой и оказалась одна с двухлетней дочерью Алисой на руках. И Адель, со своей стороны, узнала из переписки со свекром из дома-Оленя новость, что сестра Иоганна Штрауса вскрыла неверность Лили. В противном случае он носил бы «свои рога со смирением и дальше».

Едва Лили съехала из «Игельхайма», как Жан уже воспользовался удобным случаем. Он переговорил с Адель, пригласил ее в театр и без инструмента доказал ей свое искусство «играть на скрипке». Он не хотел бы, чтобы она одна пришла в театр, писал сердцеед, он заберет ее из квартиры, дабы иметь возможность обнять ее на несколько минут раньше. Он будет из Maestoso[107] делать Allegro[108], только бы быстрее прилететь к ней. И когда он 1 ноября уехал в Берлин дирижировать 250-м представлением «Веселой войны», то писал ей: «Ну вот, терзает меня директор: кроме 250-го дирижировать еще двумя представлениями, на что я не соглашаюсь… Если еще пару недель тому назад я искал возможность пребывать здесь, в Берлине, то сейчас должен сознаться, что каждую минуту дальнейшей задержки вычеркиваю, как утраченную для радости: почему? Знаешь ты это? Позволь обнять себя как можно сердечнее твоему Жану».

Вскоре после возвращения Штрауса в Вену Адель вместе с дочерью Алисой переехали на Игельгасе. Ее стоит поблагодарить за то, что в течение последующих лет городской дворец маэстро являлся не только уютным кровом, но и стал популярным общественным центром столицы. Все, имеющее вес и ранг в культурной жизни Вены уходящего XIX столетия, вращалось в доме Штрауса: от Иоганнеса Брамса, Антона Брукнера и до Александра Жирарди, Людвига Безендорфа, Джакомо Пуччини и Франца Яунера.

Биографы Штрауса едины: Адели удалось скрасить последние 16 лет жизни композитора. Она, кстати, подчеркивала, что никогда не имела ни малейшего ощущения, что вышла замуж за старого человека, поскольку тот был наивен, как ребенок. Она понимала его, ценила и уважала его работу. И она оказалась еще более профессиональным импресарио, нежели Этти. Адель целиком вникла в дело Штрауса. И то, что она позже благодаря кажущемуся упорству насаждаемых требований превратилась в «навязчивую вдову» и «Козиму[109] такта три четверти», – об этом мы еще поговорим.