В одном из посланий из Парижа в Вену Этти сообщала, что дело идет к финишу: «Жан тянется домой в Хитцинг, где его ждет оперетта Blindekuh (“Жмурки”), а еще больше – Штайнер». Когда она писала эти строки, то не могла предположить, что близка к правде: близился ее конец. Этти уже давно испытывала недомогание: ее мучила подагра. В Вену она вернулась в плачевном состоянии. Вызвало ли катастрофу оскорбительное вымогательское письмо одного из ее сыновей – неясно. Но 8 апреля 1878 года у нее случился инсульт, а затем ее не стало.

Иоганн Штраус не был борцом. Он всегда избегал разговоров о болезнях и смерти и стал законченным «отшельником». В последний путь он не проводил ни своего отца, ни мать, не присутствовал он и на похоронах Этти. В то время как запряженный шестеркой катафалк под проливным дождем доставил на Хитцингское кладбище женщину, на которой он был 15 лет женат, бывший супруг в панике удирал – сидел со своей сестрой в поезде, следующем в Италию. На погребение явилось пол-Вены, начиная с директора Придворной оперы Яунера, Мари Гайстингер, Александра Жирарди и заканчивая Карлом Милёккером. Но соболезнования принимал не вдовец, а его брат Эдуард.

И когда Иоганн Штраус вернулся в Вену, то больше не ступил на порог «Дома Летучей мыши» на Максингштрассе, а поселился в отеле «Виктория», дабы избегать воспоминаний об Этти. Но Этти его и там настигла. Она завещала своему Иоганну громадное состояние: ряд домов и части зданий, ценные украшения периода ее пребывания с бароном Тодеско. Объявились и дети. Разведенный муж ее единственной упомянутой в завещании дочери, Густав фон Дрейхаузен. Этот господин от имени своих детей отклонил наследство на основании, что Этти со времен брака игнорировала своих детей.

Иоганн Штраус так и не научился жить в одиночку. Он нуждался в присутствии женщины. И таковую ему не пришлось долго искать. Придворный капельмейстер Прох посетил его в отеле «Виктория» со своей ученицей вокала, Лили, якобы для прослушивания. Она надеялась таким образом получить ангажемент в Театр ан дер Вин. Штраус сам заключил с ней контракт. Он попросту женился на ней. 28 мая 1878 года. Ровно через 50 дней после смерти Этти Иоганн Штраус встал пред алтарем в Карлскирхе с Анжеликой «Лили» Дитрих, рожденной 30 марта 1850 года в Бреславе.

Это официальная версия. Намного вероятнее, Иоганн и Лили были знакомы гораздо ранее и уже давно «связаны» любовными узами за спиной хворающей Этти. Об этом говорит и тот факт, что Лили сразу же после смерти Этти справлялась в немецких органах власти, какие документы необходимы ей в случае заключения брака. В любом случае 23 апреля 1878 года немецкое посольство известило ее, что никакого «административного разрешения» не требуется.

Лили была на 25 лет младше Жана. Она не являлась красавицей, но ее голубые глаза и длинные светлые волосы, заплетенные в косы, делали «проворное пухленькое созданьице», как о ней сообщали современники, привлекательным для мужчин. Ее голос не приносил ей успеха, ее никогда не ангажировали певицей.

Молодая пара в свой медовый месяц отправилась в Вик, на остров Северного моря Фёр. Они не спешили с возвращением домой и все лето провели на севере, вероятно, выжидая, пока новый, построенный еще по планам Этти дворец на Игельгасе, сегодняшней Иоганн-Штраус-гасе, не будет готов. Между тем у Штрауса находилось время и для сочинительства. Из Фёр Иоганн привез вальс Nordseebilder («Картины Северного моря»), Op. 390. Осенью молодожены поселись в Igelheim («Игельхайме») в Вене. Это была последняя радость в подходящем к концу 1878 году. На семейном небосклоне появились первые грозовые тучи. Лили, как казалось ей, не уделяли должного внимания, и она разочаровалась в стареющей звезде как в мужчине. А затем 18 декабря в Театре ан дер Вин премьеру новой оперетты Штрауса Blindekuh[105] («Жмурки») отнюдь не постиг успех. Во-первых, дело было в неудачной драматургии «Жмурок», а во-вторых – в действительно плохом тексте, к которому из-за отсутствия зарекомендовавших себя либреттистов Целля и Женэ был привлечен Рудольф Кнейсель.

Вскоре критики начали травить маэстро. Они писали, что Штраусу не хватает «энергии Трефц», что его творческая сила ослабела. Но уже следующая оперетта показала обратное: 1 октября 1880 в Театре ан дер Вин премьера Der Spitzentuch der Königin («Кружевной платок королевы») была воспринята публикой великолепно.