— Я тоже, — сказал Эббот, все еще улыбаясь. — У нас с Дэном есть сто тысяч долларов на этой торпеде.

Орест двинулся на запад. Жанетт взяла Истмана за локоть, и они, погруженные в разговор, перешли на другую сторону палубы. Эббот сказал: «Он уже не так дружелюбен, как раньше».

Паркер затрясся от смеха. «Может быть, он ревнует. Есть ли у него для этого какая-то причина, Майк?

— Ты имеешь в виду меня и Делорм? Эббот поморщился. — Не знаю насчет ревности, но ему, должно быть, страшно бежать. Эта сука хочет, чтобы я вырубил его в подходящий момент. У нас была приятная дружеская беседа».

— Могу поспорить, что вы не прекратили разговор, — многозначительно сказал Паркер. — Вы хотите сказать мне, что она просила вас убить Истмана?

— Не так много слов, но тема поднималась. Еще кое-что: Уоррен сильно ее бил в Иране. Она действительно в восторге от этого. Она хотела узнать о Regent Films».

Приятно это знать, — сказал Паркер. — Что ты ей сказал?

«Я вел себя глупо и придерживался общих слов. Может быть, Уоррену удастся провернуть весь трюк и освободить нас от ответственности.

— Он не может, — сказал Паркер. «Мы на крючке и извиваемся. Нам придется выбираться отсюда самим. Я спускаюсь вниз — хочу проверить рыбу».

Эббот нахмурился; ему показалось, что он заметил в Паркере тень нервозности, которая теперь проявилась впервые. Ему не хотелось думать о том, что может случиться, если суд провалится, но Паркера беспокоило другое — вопрос о том, что произойдет, если суд окажется успешным. Было над чем подумать.

Весьма вероятно, что он и Паркер должны будут отправиться с «Орестом» на последнее задание — пересечь Атлантику, чтобы выпустить торпеду на какой-нибудь уединенный пляж. Загвоздка заключалась в том, что этого никогда не произойдет — об этом позаботится Паркер. И что в таком случае будет делать Жанетта, было вовсе не проблематично, хотя подробности были туманны. Вероятно, он и Паркер делят один и тот же бетонный гроб на дне Карибского моря. Это была неприятная мысль.

Правильным решением было бы подождать, пока боеголовка будет заполнена героином, а затем каким-то образом выбросить партию при таких обстоятельствах, чтобы он и Паркер могли уйти. Проблема с этим ходом мыслей заключалась в том, что все зависело от действий Делорма — у него вообще не было инициативы. Им просто придется подождать и посмотреть, что произойдет.

Он оперся на перила и угрюмо смотрел на море, и мысли его были длинными и глубокими. Вскоре он вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на Джанетт и Истмана, которые склонили головы вместе. Она будет рассказывать ему о своих договоренностях в Штатах, и он многое бы отдал, чтобы подслушать. Если бы он знал, куда направляется героин, тогда банду в Штатах можно было бы* окружить - быстро приблизиться к пляжу с захватом торпеды - и он и Паркер были бы в безопасности. Ход его мыслей прервал звон телеграфного колокола и внезапное ослабление вибрации. Паркер подошел снизу и посмотрел за борт. — Мы прибыли, — сказал он. «Посмотри на эту штуку там внизу».

Эббот увидел быстроходную лодку, легко плывущую по воде. Истман подошел и сказал: «Это значит, что мы вернемся на яхту». Как ты собираешься это сделать, Паркер?»

— Можем ли мы поговорить с этим кораблем с той лодки?

— Конечно, есть радиосвязь.

— Тогда поговори со шкипером. Рядом с нактоузом есть переключатель; он нажимает на синицу, когда компас указывает на северный магнитный полюс. Я хотел бы быть в этой лодке и наблюдать за рыбой, когда она уйдет. Все, что нужно сделать шкиперу, — это посмотреть на компас и щелкнуть выключателем. Ему лучше самому сидеть за рулем.

— Я ему скажу, — сказал Истман и пошел на мостик.

Были даны инструкции, и они спустились к подошедшей рядом лодке: сначала Джанетт и Истман, затем Эббот и Паркер. Двигатели заработали с приглушенным рычанием, говорящим о запасе мощности, и они отошли от Ореста, который широким разворотом развернулся на встречный курс. Паркер наблюдал за ней. — Дайте мне очки и скажите капитану, что он сможет стрелять, когда будет готов. Мы трогаемся с места, когда я даю команду, скорость чуть больше тридцати узлов — курс по северному магнитному направлению. Все следите за кормой.

Истман заговорил в микрофон, а затем сказал: «Он выстрелит, когда придет в себя, в любое время».

Паркер, приставив очки к глазам, смотрел на лук Ореста. Последовала пауза, затем Истман сказал: «Он уволен», и одновременно Паркер закричал: «Она уже едет — вперед!» Он видел, как пузырьки воздуха вырвались из носа «Ореста» и были унесены прочь.

Низкое рычание двигателей переросло в оглушительный рев, когда дроссели открылись, и Эббот на мгновение был прижат к сидению внезапным ускорением. Паркер смотрел на воду. «Она не дельфин», — кричал он. — «Я немного беспокоился об этом. Она должна быть правдой».

'Что ты имеешь в виду?' - крикнул Истман.

В трубе всего шесть футов под водой, а рыба собирается бежать в двенадцать - я думал, она может нырнуть вниз и (она резко всплывет снова и вынырнет на поверхность. Но она этого не сделала - красота. Паркер наклонился вперед. Прикажите своему рулевому держать скорость как можно ближе к тридцати одному узлу и держать прямой курс.

Это была дикая поездка, и, казалось, Эбботу казалось, что она будет длиться вечно. Несмотря на то, что море было спокойным, наблюдалась небольшая зыбь, и лодка поднималась на гребень и какое-то долю секунды казалось, что она летит, а затем с грохотом падала вниз. Он коснулся руки Паркера. — Как долго это будет продолжаться?

— Полчаса или около того. Торпеда развивает тридцать узлов, так что мы должны быть немного впереди нее. Не спускайте глаз с кормы — если вам повезет, вы какое-то время не увидите ни черта.

Эббот снова посмотрел на море и на мчащуюся кильватерную струю, отрывающуюся от лодки с, казалось, фантастической скоростью. Через некоторое время он обнаружил, что это гипнотизирует его и вызывает тошноту, поэтому он повернул голову и посмотрел на остальных, моргая, когда ветер поймал его глаза.

Жанетт сидела так же спокойно, как и в «Паон Руж», положив одну руку на хромированный поручень. Ветер развевал ее светлые волосы и прижимал блузку к телу. Истман оскалил зубы в натянутой ухмылке. Время от времени он говорил в микрофон, который держал в руках, но с кем он разговаривал, Эббот не знал. Вероятно, он сообщил «Стелле дель Маре», что они уже в пути. Паркер ехал легко и смотрел назад, в его глазах светилось волнение, а на лице играла широкая улыбка. Это был его день.

Лодка нескончаемо неслась по воде. Через десять минут они пронеслись мимо огромного моторного катера, который лениво кружил, и Истман встал и помахал рукой. Это была одна из лодок, охранявших курс. Истман резко сел, когда их собственная лодка сильно подпрыгнула на кильватерной волне, пересекавшей их путь, а затем еще раз. Кружащая лодка отступила вдаль позади них, пока они продвигались вперед.

Эббот подумал о торпеде где-то внизу и позади них, если Паркер прав. Хотя он видел его разобранным, ему было трудно осознать, что он неуклонно ехал по воде там, внизу, на такой скорости. Он посмотрел вперед, на широкие плечи человека за штурвалом, и увидел, как корчатся мышцы его рук и спины, когда он изо всех сил старался удержать лодку на прямом курсе, и это дало ему некоторое представление о достижении Паркера — ошибке в полдюйма за один раз. сто ярдов на милю за милей за милей.

Они миновали еще одну кружившую лодку и снова перепрыгнули ее след, оставив ее позади. Истман посмотрел на часы.

— Еще десять минут, — крикнул он и ухмыльнулся Паркеру. — Мы проехали десять миль, осталось пять.

Паркер энергично кивнул. — Если можете, сбавьте скорость, мы не хотим слишком сильно ее обгонять.

Истман повернулся и заговорил что-то на ухо рулевому, и рев двигателей ничуть не изменил его. Эбботу казалось, что это не имеет никакого значения для скорости; след так же быстро утекал за ними, образуя такую прямую линию, которая, казалось, шла по синей воде. Ему стало хуже; Шум был оглушительным, движение расстроило его желудок, и он знал, что, если они не прекратятся в ближайшее время, его вырвет через бок. Если это был водный спорт, то он не для него.

Вскоре Жанетта заговорила впервые. Она встала и указала пальцем. «Стелла дель Маре».

Эббот почувствовал облегчение — его испытания почти подошли к концу. Паркер обернулся и посмотрел на яхту, затем поманил Истмана. «Не останавливайтесь здесь. Бегите прямо мимо того же курса. Нам нужна торпеда, а не чертова яхта».

Истман кивнул и снова обратился к рулевому, и они пронеслись мимо «Стелла дель Маре», и впереди не было ничего, кроме покачивающегося горизонта. Паркер крикнул: «Все посмотрите назад — вы увидите, как она задрал нос, как чертов огромный шест, торчащий из моря, и там будет свет и немного дыма».

Все смотрели, но не было ничего, кроме удаляющейся вдаль Стеллы дель Маре, и Эббот чувствовал себя подавленным, пока шли минуты. Он взглянул на часы и отметил, что прошло тридцать три минуты с тех пор, как они начали этот безумный рывок через Средиземное море. Он произвел мысленные подсчеты и пришел к выводу, что они прошли не менее шестнадцати миль, а возможно, и больше. Что могло пойти не так?

Он вспомнил, что сказал Паркер о том, чтобы запустить торпеду на глубину двенадцати футов с шести футов. Паркер беспокоился о морской свинье, но что, если торпеда только что улетела в морские глубины? Судя по тому, что ранее сказал ему Паркер, если торпеда опустится ниже шестидесяти футов, давление повредит ее и не подведет к ремонту, и ее больше никогда не увидят.

Он посмотрел на Жанетт, выражение лица которой никогда не менялось. Что бы она с этим сделала? Он мог предположить, что ответ будет жестоким. Паркер смотрел назад с напряженным выражением лица. Его улыбка исчезла, а «гусиные лапки» вокруг глаз стали глубже.

Тридцать четыре минуты — и ничего. Тридцать пять минут — и ничего. Эббот пытался поймать взгляд Паркера, но внимание Паркера было сосредоточено только на море. «Это провал», — в отчаянии решил Эббот.

Внезапно Паркера заставили двигаться. — Вот она дует! - взволнованно кричал он. — На правом борту. Выключите эти чертовы двигатели.

Эббот посмотрел на море и был рад услышать, что двигатели заглохли. Вдалеке покачивалась торпеда, точно так, как ее описал Паркер, и дымчато-желтое пламя тускло горело в ярком солнечном свете. Лодка развернулась и направилась к ней, пока Паркер буквально танцевал джигу. — Где багор? он потребовал. — Мы должны обезопасить ее.

— Что это за пламя? — спросил Истман.

Свет Холмса, — сказал Паркер. «Он работает на натрии — чем влажнее он становится, тем горячее он горит».

«Отличный трюк», — прокомментировал Истман.

Паркер повернулся к нему и торжественно сказал: «То, что торпеда вообще здесь, — это еще более ловкий трюк». Я считаю, что она пробежала восемнадцать миль, и это не просто трюк — это чертово чудо. Вы удовлетворены этим?

Истман ухмыльнулся и посмотрел на Джанетт. «Думаю, да».

— Мы будем ждать вашего чека, — сказал Эббот Жанетте.

Она блестяще улыбнулась ему. — Я получу его от Юссифа, как только мы вернемся на яхту.

IV. Они вернулись в Бейрут на «Стелла-дель-Маре», оставив «Орестесу» забрать торпеду с катера, к которому она была прикреплена, а Паркер поклялся в вечной мести любому, кто окажется настолько неуклюжим, что повредит ее в процессе. В роскошном салоне Истман взломал коктейльный шкаф. — Думаю, нам всем нужно выпить.

Эббот безвольно опустился в кресло. На этот раз Истман выразил именно свои чувства. За последний час он пережил столько эмоций, что этого хватило бы на всю жизнь, и крепкая выпивка пойдет ему на пользу. Это превратилось в веселую вечеринку - Истман был веселым, Паркер был опьянен успехом и не нуждался в спиртном, чтобы поддержать его, Жанетт была веселой и сверкающей, и даже Юссиф Фуад разогнулся настолько, что позволил беглой улыбке быстро пробежаться по его лицу. Эббот был просто благодарен.

Жанетт щелкнула пальцами в сторону Фуада, который достал из кармана сложенный лист бумаги и протянул ей. Она передала его Эбботу. «Первый взнос, Майк. Дальше будет еще».

Он развернул чек и увидел, что он был выписан на собственный банк Фуада на сумму 100 000 американских долларов, и задался вопросом, что произойдет, если он попытается выписать его перед последним запуском торпеды у американского побережья. Но он это не прокомментировал: он не должен был знать, что Фуад был банкиром. «Я желаю нам еще многих», — сказал он.

Истман поднял бокал. С лучшим чертовым механиком, с которым мне посчастливилось встретиться.

Они выпили за Паркера, который даже покраснел. «Жаль, что у них нет гонок торпед», — сказал Истман. — Ты никогда не останешься без работы, Дэн. Ничего столь захватывающего я не видел с тех пор, как был в Хайалиа». Он улыбнулся Жанетт. «Но я думаю, что здесь катается гораздо больше, чем когда-либо на скачках».

Паркер сказал: «Это только первое, теперь у нас возникнут новые проблемы».

Жанетт наклонилась вперед. 'Какие проблемы?' — резко спросила она.

Паркер покачал напитком в стакане. «Обычно торпеда Mark XI имеет небольшую дальность действия — чуть больше трех миль. Все, во что стреляешь, можно увидеть, а любой чертов дурак увидит корабль за три мили. Но ты другой — ты хочешь стрелять во что-то, что ясно видно за горизонтом. Вы видели расстояние, которое мы только что прошли.

Это не должно вызвать особых затруднений, — сказал Истман. — Нет, если у вас есть хороший навигатор, который знает, где он.

«Лучший штурман в мире не сможет определить свое местоположение с точностью до четверти мили в открытом море», — категорически заявил Паркер. — Не без инерции! систему наведения, которую вы не могли бы себе позволить, даже если бы ВМФ продал бы вам ее. Их нельзя купить на рынке военных излишков».

— Так каков ответ? — спросила Жанетт.