День 7, среда. Ранний вечер – прекрасное время для велопрогулки. Насладитесь спокойствием и золотым закатным солнцем. Но хорошенько подготовьтесь: захватите фонарик на случай, если останетесь одни после наступления темноты. А главное – обязательно кому-то скажите, куда собрались ехать.

* * *

У меня нет никакого плана – только крутить педали. Уезжаю от гостиницы, проезжаю по витиеватой дорожке через деревню, выезжаю на узкую дорогу. Женщина, подрезающая розовый куст в своем саду, желает мне доброго вечера. Выдавливаю из себя «bonsoir» и еду дальше, пока не оказываюсь высоко над деревней, превратившейся в размытый коллаж. Шиферные крыши, темные и поблескивающие после дождя. Пушистые деревья и зеленые густые пастбища. Каменистый обрыв, из-за которого я резко съезжаю с полосы, после чего резко съезжаю обратно, чтобы не рухнуть в канаву, бурлящую, как небольшая речка.

Меня одолевает жуткое головокружение. Отпиваю еще лимонной воды и думаю о таблице, которую завела из-за вандала.

Преступления начались за несколько недель до этого тура. Я и не думала, что вандалом может оказаться один из моих новых гостей. Хронология не складывалась, пока мы не раскрыли секрет Найджела.

Но вдруг хронологию надо смотреть от еще более ранней точки?

Замедляю ход. Подниматься в гору тяжело, намного тяжелее обычного. Что-то не так с моими ногами. С легкими. У меня кружится голова. Заставляю себя продолжать – и ехать дальше, и обдумывать эту жуткую теорию.

Было и более раннее преступление. Год назад водитель – убийца – сбил Джем.

Дом хотел «эмоционального разрешения», по словам Лэнса. Он хотел, чтобы Лэнс «взял на себя ответственность за свои ошибки». Он что-то говорил о машине. Как там сказал Лэнс? Он думал, что кто-то врезался в машину Дома в клубе? Но Дом обвинил Лэнса.

Но что, если это машина Дома во что-то врезалась? В велосипед? В Джем?

От этой мысли я теряю равновесие и, чуть не падая, останавливаюсь. Кривые дубовые руки протягиваются арками на дорогой, как в каком-то сказочном лесу. Они отбрасывают тени, словно я прокаталась здесь до рассвета.

Отпиваю еще воды и восстанавливаю в памяти тот ужасный день, который я пыталась забыть.

Был вечер, примерно то же время, что сейчас. Я была у себя дома, выбирала, что посмотреть на «Нэтфликсе». Мне позвонила мама Джем, вся в слезах, я не понимала, что она говорит. Не хотела понимать.

Я запрыгнула в свою машину и помчалась к Эпплтонам. Мне было нужно, чтобы кто-то сказал, что это неправда. Лэнс был дома – в «гараже», где когда-то жила я. Они с Лекси смотрели какой-то ромком[61].

Я была в таком шоке, что еще не плакала. Лэнс открыл дверь, пошутил, что ранен в самое сердце – подруга позвала его на ярмарку и не пришла. Он еще не знал. Его телефон был выключен.

И тут я понимаю. Эту жуткую мысль мне никак не объехать.

И я боюсь, что знаю, почему мне кажется, как будто мне что-то подсыпали.

Потому что так и есть?

Надя же не сказала, что это она набрала мне бутылку. Только что мой велосипед готов.

Трясущимися руками достаю телефон. Если бы это был фильм ужасов, телефон выпрыгнул бы у меня из рук и бросился с обрыва, растворяясь в темноте.

Телефон послушно остается у меня в руке.

Другая ситуация из фильма ужасов? Отсутствующая связь. Как сейчас. Я в глубокой сельской местности, мои конечности наливаются свинцом, я с трудом ими передвигаю. Я все равно открываю диалог с Надей и набираю имя. Она поймет. Нажимаю «отправить» и молюсь, что сообщение дойдет, когда я доберусь до места с сигналом получше.

Еду по дороге так быстро, как позволяет мое помутненное сознание, и вдруг замечаю велосипедный фонарик вдалеке. На секунду я чувствую облегчение. Мое сообщение дошло! Подмога в пути!

Но тут я высчитываю время. Даже Надя не ездит так быстро.

Я просчиталась кое-где еще. Я думала, что убийца Дома пробрался в сарай во время вечеринки – под покровом тьмы, толпы и музыки. Я сосредоточилась не на тех деталях. Как Жорди запер сарай. Как Конни и Филли отвлекали его цветами и кардиганом.

Но я не подумала о следующем утре.

Светило солнце, мы говорили с Лэнсом. А Лекси пошла в сарай, чтобы наполнить свои бутылки водой. И записать новый маршрут в навигатор Дома?

Заставляю себя вспомнить, что было год назад. В день, когда умерла Джемма, я была на работе, а Дом играл в гольф. Туда он всегда ходил пешком. Это занимало всего три минуты. Так что его машина была бы в гараже.

Джудит в тот день была в другом городе.

Лэнс был с друзьями.

Машина Лекси была в ремонте. В нее сзади въехал невнимательный водитель, и в то время Лекси практически уже переехала к Лэнсу. В дом, где я выросла, гостевой домик за коттеджем Джудит и Дома с гаражом-пристройкой. Она знала, что Джудит держит ключ от дома под цветочным горшком. Мы все пользовались им с детства.

Примерно столько же, сколько Лекси была влюблена в Лэнса.

«Джемма мне написала», – сказала она сегодня.

Джемма – бывшая Лэнса, но при этом вечная любовь, с которой он всегда воссоединялся – пишет Лекси, приглашает ее на ярмарку. Джемма – всегда добрая, веселая и щедрая.

Она сказала, что телефон Лэнса был на беззвучном. Так что ей пришлось остаться дома.

Но осталась ли? Она могла «одолжить» машину Дома. Лэнс частенько так делал.

Она уже в нескольких метрах от меня. Поднимаю руку, делая вид, что хочу приветливо помахать, но выглядит это скорее как оборонительный жест.

– Лекси! – восклицаю я. Мой голос звучит странно, напряженно. У меня заплетается язык. – Отличная ночь для прогулки, правда?

Пытаюсь улыбнуться.

Она не пытается.

– Сэйди. – Она резко тормозит, разворачиваясь, преграждая мне путь. – Ты знаешь, да? Я поняла в гостинице. Ты считала. Ты отключилась, как всегда, когда делала математику.

– Что? – притворяюсь я. – Математику? А, ты имеешь в виду наш маршрут? Нас завтра ждет такая красота. Я считала, сколько миль мы проедем.

Лекси качает головой.

– Ты знаешь, – холодно повторяет она. – Но на самом деле ты не знаешь. Это был несчастный случай, и уже нет никаких доказательств. И даже не думай говорить Лэнсу. Ты разобьешь ему сердце. Он счастлив! Ты его слышала? Он двигается дальше. Мы двигаемся дальше. – Она демонстрирует свое кольцо. Оно блестит даже в темноте. – Мы поженимся, Сэйди. У меня будет свадьба!

Я зря поехала одна, не поговорив с Лораном. По крайней мере, мы с велосипедом на безопасной стороне дороги. У канавы, не у края. Она не сбросит меня с обрыва.

Лекси спешивается и отбрасывает велосипед на дорогу.

Морщусь от сочувствия к велосипеду и от страха за себя. Лекси подходит ближе. Отступаю назад. В мои ботинки начинает заливаться ледяная вода.

– Все в порядке. – Теперь голос Лекси звучит сладко, что только больше меня пугает. – Ты чувствуешь, что расслабляешься, да? Это такие классные таблетки! Они очень помогли мне в самолете.

Вода заглатывает мои лодыжки. Лед добирается мне до самого сердца. Кажется таким правильным, что я одна. Как была Джем. Как были Дом и Найджел.

«Ты будешь одна, далеко от друзей». Так сказала Джудит, когда я сообщила о переезде. Она была права.

Лекси хватает мой руль.

– Приляг, Сэйди. Расслабься. Позволь воде тебе помочь.

Я слишком поздно понимаю, что нахожусь не на безопасной стороне дороги.

– У тебя было так много стресса, – говорит она. – Все это видели. Ты попросила у меня таблетки, чтобы успокоить нервы. Я же не знала, что ты примешь так много.

Она давит, используя мой велосипед против меня. Мои колени подгибаются. Металл вжимается в мои кожу. На стороне Лекси большой спортивный опыт и тот ужасный зеленый напиток. И отчаяние. Это ее жуткая суперспособность.

Я кричу «нет», кричу ее имя, но я уже в канаве. Неумолимая ледяная вода покрывает мои плечи, добирается до подбородка.

Тут я слышу свое имя. Оно слабо долетает сквозь деревья.

Лекси разворачивается с жуткой гримасой на лице. Я с трудом поднимаюсь, хватаясь за молодое деревце.

На дороге появляются фонарики от велосипедов. Раздается громкий гудок. Вдалеке, за деревьями, я замечаю фары. Фургон? Би с Бернардом?

Первой я вижу Надю. Я не понимаю, что она кричит, но могу догадаться.

За ней раздается мужской голос.

– Полиция! Отойти в сторону!

Еще один голос, с немецким акцентом.

– Halt! Стоять! Отпустите нашего гида!

Не жду реакции Лекси. Собираю все силы, что у меня есть, напрягаю мышцы и выползаю из этого размытого состояния. Бросаюсь к своему велосипеду, с трудом забираюсь на сиденье и кручу педали по направлению к безопасности и друзьям.