День 4, воскресенье. Сегодня мы останавливаемся в Кастельну, что переводится как «новый замок». Хотя сейчас он, конечно, не новый. Запах нового камня в замке на вершине холма выветрился еще в X веке.

* * *

Так близко к прохладному бассейну – и к огромной группе туристов. Когда мы добираемся до Кастельну, то обнаруживаем, что проход через ворота заблокирован толпой итальянских туристов.

Ничего страшного, говорю я той части своего мозга, которая все ноет: бассейн, бассейн, бассе-е-ейн. Мы приехали. Мы утоляем жажду, вытираем пот со лба и поздравляем друг друга с отличным заездом.

Итальянцы фотографируются, меняются местами, поправляют одежду. Я уже по привычке, как опытный тур-гид, начинаю считать головы – почти как в игре «убей крота». Они меняются местами, лезут в кадр к фотографирующимся, завязывают шнурки, собирают рюкзаки.

Дохожу до сорока двух и заставляю себя остановиться. Начинаю паниковать за их гидов в рубашках поло – несчастных гидов, судя по всему, всего двое. А я даже свою маленькую группу не могу удержать вместе. Правда – не могу. После Тюира Найджел улетучился. Как и Лэнс.

Кажется, Лекси раздражают постоянные исчезновения Лэнса, но она старается не подавать виду.

«Ему нужно время, чтобы все это переварить, – сказала она мне, когда я спросила по дороге к замку, как она себя чувствует по этому поводу. – Я понимаю».

Да, ему и правда нужно время. Но мог бы и поберечь нервы своей девушки – и своего экскурсовода! – и по крайней мере сообщить, куда он пропадает.

– Как здесь красиво, – говорит Джудит, вырывая меня из размышлений. – Столько камней.

Да, спасибо, Джудит! Она предоставляет мне лазейку.

– Это особое место, – говорю я своим экскурсионным голосом. – Это одна из Les Plus Beaux Villages de France, то есть самых красивых деревень во Франции. Это ассоциация, в которую входят небольшие отдаленные деревеньки. В Кастельну проживает всего лишь около трехсот пятидесяти человек, но это место известно историей, искусством, магазинчиками и живописной природой.

На слове «магазинчики» Джудит и Лекси улыбаются.

Конни и Филли сообщают, что место, где живет всего 350 человек, совершенно идеально.

– Но сколько здесь туристов каждый день?

– Много. – Точнее ответить я не могу. Рядом с нами в одной точке стоит около сорока двух итальянцев, а сейчас еще даже не пик туристического сезона.

Итальянцы и их экскурсоводы наконец протискиваются через выход и направляются к автобусной стоянке. Гид, идущая в хвосте, поднимается на цыпочки и перебирает пальцы, пытаясь сосчитать, вся ли группа на месте.

Удачи! Слава небесам, что я не автобусный экскурсовод.

– Нам лучше спешиться и провезти велосипеды через деревню, – говорю я. – Это пешеходная деревушка с узкими улицами. Когда закончим – проедем небольшое расстояние до нашего mas[34]. Главное здание и бассейн будут полностью в нашем распоряжении.

На слове «бассейн» группа издает радостное возгласы. Хорошо, что я не стала распинаться про историю. Хороший экскурсовод знает, когда остановиться.

Мы входим в город словно ковбои после долгого дня в седле. Двигаемся неуклюже, опираемся на велосипеды для поддержки, двигаясь по мощеным дорожкам, огибая группы туристов. Мне нравится думать, что мы выглядим вдохновляюще – потные, облаченные в спандекс завоеватели дорог, приехавшие с самого моря.

Но мы завоевали не только холмы и дороги. Боль, шок, страх – мы не избавились от них, но укротили. По крайней мере на несколько часов.

Победно проезжаем последние полмили под предводительством Нади, минуем железные ворота и оказываемся у большого загородного дома с садом, напоминающим парк. Травяные тропинки приводят к цветочным клумбам, фонтанчикам, виду на старый город, древний замок и лесистые холмы.

Группа восхищается красотой дома и его окрестностей. А я готова кричать от радости, когда вижу наш фургончик.

Фургончик указывает сразу на несколько вещей. Во-первых, Жорди в порядке и не был остановлен детективом Лораном. Во-вторых, багаж на месте. Значит, гости будут довольны и найдут чем себя занять до ужина. Не говоря уже о возможности переодеться. Как бы я ни любила спандекс, нет ничего приятнее душа и свободной хлопковой одежды в конце тяжелого дня. Лучше может быть только отдых в бассейне, но мне пока отдыхать нельзя. То, что мы приехали, еще не значит, что моя работа окончена. Вовсе нет. Я работаю, пока все не лягут спать, а даже когда лягут, я должна быть готовой к «вызову».

Но оно того стоит – я ведь получаю возможность останавливаться в таких прекрасных местах и разъезжать по Франции.

У фургона я замечаю Жорди и нашу хозяйку, мадам Одетт, которая живет в уютном коттедже за главным зданием. Мадам спешит со всеми поздороваться.

– Прекрасно! Вы здесь, – говорит она, и ее радостный тон тут же вызывает у меня подозрения. Обычно мадам по-французски сдержанна и прохладна. Она вежлива, но никогда не лезет к гостям, и никогда не бежит, чтобы их встретить.

– Первый прибывший из вашей группы ждет у бассейна, – сообщает она. – Я угостила его прохладительным напитком. Давайте я всех провожу.

– Первых прибывших не двое? – спрашиваю я.

– Лэнс здесь? – одновременно со мной спрашивает Лекси.

– Некий месье Фокс прибыл очень рано, – хмурится мадам. И тут же возвращается к напиткам: – Свежий сок? Чай? «Перье»? «Кир Рояль»? «Бирр»? «Апероль спритц»?

Ей явно хочется, чтобы мы ушли к бассейну и начали пить.

– Уже скоро ваши вещи будут с вами, после небольшой паузы, – говорит мадам и возвращается к перечислению напитков, которыми готова нас угостить: – «Сюзэ»? Баньюльс? Охлажденное белое вино? Очень вкусное.

«Небольшая пауза»? Перевожу взгляд на фургон. Надя подошла к Жорди. Он уже открыл задние двери. Надя засовывает голову внутрь и тут же отдергивает ее, зажимая нос рукой.

Чувствую, как мой желудок затягивается в узелок. Разыгрываю чрезмерный энтузиазм, чтобы никто не заметил.

– Замечательно, большое спасибо, мадам Одетт! Друзья, проследуйте, пожалуйста, за мадам на патио, отдыхайте.

– Но где Лэнс? – снова спрашивает Лекси, хмуря брови. – Я думала, он будет здесь.

– Мне нужен мой купальник, – говорит Джудит. – И пляжная шляпа.

Сестры ее поддерживают:

– Иначе нам придется плавать в чем мать родила!

Перевожу взгляд на фургон. Надя разглядывает салон, как пожарный, готовящийся войти в адское пекло. Жорди стоит в нескольких метрах от нее, мускулистый и взволнованный.

Мадам Одетт широко раскидывает руки, словно пастушка, и уводит мою группу любоваться ее очаровательным садиком. Так и вижу эти садовые стулья с мягкими подушками, просто идеальные для чтения. Гамак, качающийся под яблонями. Многообразие прохладительных напитков. Я выбрала бы «Кир Рояль» – сладкий черносмородиновый ликер с игристым шампанским или просекко.

Мечтательно вздыхаю, но получается больше похоже на болезненный стон.

Мадам бросает на меня знакомый взгляд. Всего полчаса назад я таким же взглядом одарила тур-гидов итальянцев на автобусе. Сочувствие, смешанное с мыслью: «Как же хорошо, что я – не ты».

Она уводит группу за собой.

Собираюсь с духом. Пора разобраться, что здесь происходит. Делаю глубокий вдох и чувствую резкий приступ тошноты. Что это за запах? Мы находимся на холме, где поблизости нет никаких водоемов, но запашок стоит такой, словно тут где-то валяется гора тухлой рыбы.

Не подходя нескольких метров к фургону, я закрываю нос рукой.

– Anchois, – печально говорит Жорди.

Анчоусы.

– Очень много анчоусов, – говорит Надя. – С чесноком, маслом, острым перцем – повсюду. На чемоданах, снаряжении, стенах, крыше, полу! – Она в ужасе поднимает перепачканные маслом ладони.

Протягиваю ей дорожный антисептик, который тут явно ничем не поможет. Перевожу взгляд на Жорди, одними глазами спрашивая его: как? Как это произошло?

Жорди – мужчина не высокий. Возможно, даже правильнее будет сказать, что он низкий, но он крупный и мускулистый. По его силуэту кажется, что его голова и шея имеют одинаковый охват. Его дельтовидные мышцы – настоящие горы, способные поднимать булыжники – или два электровелосипеда, и я видела, как он это делает.

Жорди почесывает голову с очень коротким ежиком. Ну конечно, а не дай бог его череп будет чуть больше защищен при столкновении с другими игроками регби.

– Я не знаю, что произошло, – говорит он растерянно, как ребенок, который не может отгадать загадку. – Я все делал по твоей инструкции. Я очень осторожно складывал банки анчоусов. Сумки с ними я убрал в холодильник, чтобы они не стукались друг о друга. И потому что сейчас жарко.

Нас обдувает теплый бриз, такой же теплый, как дуновение изо рта человека, наевшегося анчоусов. Меня чуть не выворачивает.

– Стекло повсюду, – говорит Надя. – Повсюду, кроме холодильника.

Смотреть на этот кошмар мне совершенно не хочется, тут более чем достаточно и запаха. Но я должна. Я ведь начальница. Это ведь мой бизнес летит коту под хвост.

Зажимаю нос, просовываю голову в фургон и морщусь так сильно, что забываю зажимать нос. Надя была права. В фургоне словно прошлось торнадо анчоусов.

Жорди у меня за спиной подчеркивает, что ехал крайне осторожно:

– Я ехал ровно с такой скоростью, какая была указана в ограничении, что очень раздражало других водителей. Они гудели, подпирали сзади, показывали неприличные жесты. Заботит ли меня это? Нет. Превышаю ли я скорость? Ни за что! Даже после того как полиция задержала мое отправление и вынудила меня опоздать на обед.

Пошатываясь, отстраняюсь от фургона. Мне жизненно необходим чистый воздух. Замечаю розовый куст с пышными, распустившимися бутонами. Погружаю нос в цветы и вдыхаю цветочных запах. Цветочная рыба – теперь этот запах навсегда останется в памяти моего носа.

– Они тебя задержали? – спрашиваю я.

Лоран задержал отправление Жорди из отеля.

– Все время задавал одни и те же вопросы. Жак Лоран, святая добродетель.

– Вы знакомы? – спрашиваю я. – В смысле, уже давно?

Жорди фыркает, словно желая выдохнуть столько рыбного воздуха, сколько возможно.

Ладно. Меняю тему:

– Сколько примерно ты обедал?

– Совсем недолго, – оборонительно отвечает Жорди.

Для француза это может означать хоть целый час.

– Часа полтора? – Он сводит большой и указательный пальцы. – Может, чуть дольше?

Значит, около двух часов.

Он встречался с другом по регби.

– В кафе под Тюиром. Ты его знаешь, с навесами и столиками на улице.

Это совершенно не указывает мне на то, какое это было кафе (они все выглядят именно так), но я киваю. Я узнала бы его, если бы он начал описывать меню. Я изучила все заведения вдоль нашего маршрута.

Вместо этого Жорди рассказывает, в какой позиции играет его друг. По крайней мере, мне кажется, что он говорит об этом. У меня плохо со спортивной терминологией в любом языке, но я слышу слово mêlée[35], и оно вполне подходит и регби, и нашей ситуации.

– Он поедет в Эльзас в гости к родственникам. Там он заберет для меня велосипед, который я хочу купить, – говорит Жорди.

– О, как здорово, – говорит Надя, водя рукой перед носом. – Я хочу на нем прокатиться.

– Мы все на нем прокатимся, – заявляет Жорди и описывает настоящий антиквариат, динозавра среди велосипедов. Никаких педалей, передач или тормозов. Когда Жорди начинает чем-то увлекаться, он уходит в это дело с головой. В последнее время ему нравится собирать старые велосипеды.

В прототипах велосипеда надо было садиться в седло и вести велосипед. Пока не начинался спуск. В таком случае оставалось надеяться только на то, что упадешь ты в стог сена или канаву, а не на пешехода или несущуюся на полном ходу повозку.

Жорди радостно делится подробностями. Когда он делает паузу, чтобы набрать в грудь воздух, я влезаю:

– Звучит просто прекрасно. А где был фургон, когда ты обедал?

Жорди поднимает руки, словно защищаясь.

– В полной безопасности на местной парковке. В Тюире никогда ничего не происходит. Там очень тихо. Спокойно. Ты же не думаешь…

Мы втроем переводим хмурые взгляды на фургон. Я говорю то, о чем мы все подумали:

– Мне кажется, банки анчоусов сломались не сами по себе.