"В чем дело? Что сказал Мандевиль? — спросил Брайс.

«Нью-йоркским агентством было Gunnarsson Associates», — категорически сказал Дирк.

«Что нравится?» Брайс уставился на него. «Вы имеете в виду, что человек, с которым вы говорили в Найроби, был тем человеком, который нашел Генри Хендрикса в Соединенных Штатах?»

— Кажется, да. — Хендрикс встал. «Не может быть много людей по имени Гуннарссон, а Гуннарссон в Найроби — американец».

«И он был в группе с твоим кузеном. Очевидно, они путешествовали вместе. Но зачем частному детективу оставаться на месте происшествия после того, как он доставил то, что должен был? И даже поехать в Кению? И почему Генри Хендрикс позволил ему это сделать?

«Может быть, после того, как он унаследовал все эти деньги, он подумал, что ему нужен телохранитель».

«Маловероятно», — сказал Брайс.

"Будто? В него стреляли в Лос-Анджелесе. Возможно, он стал подозрительным.

— Вероятно, возможно, — сказал Брайс усталым голосом. «Еще одна возможность заключается в том, что Гуннарссон и Стаффорд будут работать вместе. Но какова бы ни была ситуация, за Гуннарссоном необходимо следить. Надо выяснить, с кем он разговаривает, и особенно, если он связывается со Стаффордом.

«Должен ли я вернуться в Найроби?» — спросил Дирк.

«Нет, оставайся здесь и присматривай за Стаффордом. Я пришлю Паттерсона. Брайс встал. «Я пойду в радиолокационный офис и отправлю его сейчас. Вы говорите, что Гуннарссон живет в Нью-Стэнли?

Дирк кивнул. Брайс уже почти вышел из комнаты, когда Дирк внезапно сказал: «Подожди, я просто кое о чем думаю. Когда я разговаривал с Гуннарссоном в Терновом дереве, у меня было странное ощущение, что я видел его раньше, но я не мог его узнать. Я могу сделать это сейчас.

"Где?"

«Помнишь, когда я впервые приехал в Кению с Генри и Фарраром? Мы остановились в отеле Lake Naivasha. Ты вышел к нам, и мы вместе пообедали».

"Конечно. И …?"

«Гуннарссон ел один за столиком в углу». 

OceanofPDF.com

23

Дирк Хендрикс вошел в учительскую и застал Стаффорда разговаривающим с Аланом Хантом, который только что сказал: «Я все равно поднимаюсь завтра, потому что Джиму Одхиамбо нужны фотографии его экспериментальных установок, а воздушный шар пригодится для такого рода экспериментов». вещь. "

Стаффорд помахал Дирку и сказал: «Алан, ты, должно быть, не встречал Дирка Хендрикса, внука благотворителя учреждения». Дирк, это доктор. Алан Хант.

Двое мужчин пожали друг другу руки, и Хант сказал: «Великолепный жест вашего деда пришелся для меня в нужный момент. Я потрачу часть этих семи миллионов фунтов на воздушный хроматограф.

«Я понятия не имею, что это за человек», — сказал Дирк, улыбаясь.

«Семь миллионов!» — сказал Стаффорд с притворным удивлением. «Это больше семи».

— Год, — небрежно сказал Дирк. «Такова оценка Чарльзом Брайсом годового дохода при инвестировании капитала. Сейчас я думаю, что он слишком оптимистичен. В конце концов, это до уплаты налогов, но он ведет переговоры с правительством о том, чтобы эта сумма не облагалась налогом. В конце концов, учреждение не является коммерческим предприятием».

«Тогда я, должно быть, неправильно понял Брайса», — сказал Стаффорд.

«Я тоже, и репортеры тоже», сказал Хант. «Сколько нам оставил твой дедушка?»

«На момент его смерти это было примерно 34 миллиона, но пересмотр и контроль завещания заняли некоторое время, в течение которого первоначальная сумма привлекла проценты. Скажем, примерно 37 миллионов».

Хантер рассмеялся. «Теперь я знаю , что получу свой хроматограф! Давайте выпьем за это».

Он заказал напитки, а затем заговорил Стаффорд. «Вы сказали, что фотографируете для доктора. Одхиамбо. Я не понимаю смысла. Он же видит урожай на земле, не так ли?

«Да, — ответил Хант, — но этот метод быстрее. Мы используем инфракрасную пленку для фотографирования его экспериментальных полей и участков. Плохие или больные растения можно четко увидеть на инфракрасной пленке, если знать, на что обращать внимание. Это экономит Джиму многие километры ходьбы. Та же система используется и на спутниках, но они, конечно, могут покрывать гораздо большие территории».

Стаффорд попробовал пиво. «Теперь, когда мы говорим о спутниках, кому принадлежит тот, который используют ваши люди, изучающие движения животных. Они не могли отправить его самостоятельно.

«В этом вы правы», — сказал Хант. «Его прислали американцы, и нашим людям, изучающим миграции животных, разрешили его использовать. Между прочим, он делает гораздо больше, чем просто отслеживает миграции антилоп гну. Он стоит на высоте 35 000 километров и наблюдает за облаками над большей частью Африки и Индийским океаном – это долгосрочное исследование муссонов».

«Я ничего в этом не понимаю», — сказал Хендрикс. «Мой дедушка хотел, чтобы я поработал здесь часть года, но я не вижу, что я могу сделать. У меня нет необходимого образования. В университете я изучал только гуманитарные науки».

«Брайс, вероятно, позволит вам помочь с административной работой», — сказал Хант.

— Какой университет, Дирк? — спросил Стаффорд.

«Почефструм в Трансваале».

Стаффорд записал информацию за ухом; это было бы полезным ориентиром, если бы позднее было предпринято углубленное исследование Хендрикса. 

— Макс, — сказал Хант, — если ты пойдешь с нами завтра, это будет рано — до утреннего кофе. В ранние утренние часы воздух более стабилен. Я позвоню тебе в 6:30. Стаффорд кивнул и сказал: Хант посмотрел на Дирка. "Без ума от? Есть место еще для одного.

Хендрикс покачал головой. «Брайс хочет поговорить со мной завтра утром. Но, возможно, в другой раз.

Стаффорд почувствовал облегчение; у него были свои причины желать увидеть Ола Нджорову сверху, и он не возражал против того, чтобы Хендрикс наблюдал за ним, когда это произошло. Он не думал, что Ханты были замешаны в каких-то секретных делах в колледже. Они оба родились в Кении и вряд ли были схвачены или завербованы южноафриканской разведкой. Он думал, что они были частью безобидного защитного камуфляжа, за которым скрывался Брайс. Решение проблемы пришлось искать где-то в другом месте.

Хант объявил, что ему нужно поработать, и вышел из комнаты. Стаффорд и Хендрикс продолжили свой пассиар, своеобразный разговор, в котором оба исследовали ситуацию, но не разглашали ее — затяжную словесную дуэль.

***

По дороге в Найвашу Гуннарссон начал собирать детали воедино, и вывод, к которому он пришел, был ужасающим. Он был психически очень крепким человеком, которого нелегко было напугать, но теперь он беспокоился, потому что план, который он разработал в Нью-Йорке, вот-вот распадется и растворится в воздухе.

Черт бы побрал, что Корлисса больше нет!

В конце концов, Гуннарссон был так осторожен в Нью-Йорке: после того, как Хардин передал ему Хендрикса, никто его не видел, потому что Гуннарссон лично тайно вывез его из здания в убежище в Коннектикуте. Единственным человеком, который, кроме Хардина, видел Хендрикса, была секретарша в приемной, и она не знала, кто это был, поскольку не было упомянуто ни одного имени. Избавиться от Хардина было непростой задачей; дурак так легко обиделся и стал вспыльчивым, что его уволить было естественной реакцией. С другой стороны, это было странно, что когда он снова попытался найти Хардина, тот человек исчез. Ну, я думаю, он где-то прятался, чтобы зализать раны. Гуннарссон нокаутировал Хардина по голове. Мужчина был бывший и не имел никакого значения в сложившейся ситуации.

Но доклад Хардина оказался интересным и ценным. В нем Хендрикс описывался как сломанный тип хиппи без родственников, развалина, о которой никто в мире не заботился, потому что никто не знал о его существовании - никто, кроме оригиналов в коллективе в Лос-Анджелесе.

После того, как Хендрикса таким образом держали в изоляции, у Гуннарссона появился материал для идеальной аферы, а выигрыш был бы большим – не менее шести миллионов долларов. Хендрикс согласился на все это и говорил открыто, полагая, что допрос проводился от имени британского адвоката. Конечно, он понятия не имел, что каждое слово записывалось на пленку.

А еще был Корлисс. Он был среди худших, поскольку его положение было очень слабым. Он был разоблачен во время плановой проверки Gunnarsson Associates и сразу же сломался, когда Гуннарссон предложил ему выбор. Никто не удивился, что он ушел с работы, не сообщив в полицию, ведь все знали, что компьютерные преступления пресекаются. Ни один банк не решился объявить о том, что его обманул жонглер данными: это нанесло бы ущерб его репутации. Следовательно, Корлисс тоже оказался в изоляции; но Гуннарссон позаботился о том, чтобы Корлисс и Хендрикс никогда не встретились.

Затем Корлисса обучали играть роль Хендрикса. К счастью, Корлисс имел определенное внешнее сходство с Хендриксом — оба были светловолосыми и почти одного возраста, — а паспорт представлял собой узкую задачу. После этого с Хендриксом нужно было что-то делать, и Гуннарссон лично позаботился об этом. Это было прискорбно, но необходимо, и теперь Хендрикса поместили в бетонный блок на дне пролива Лонг-Айленд.

Но Гуннарссон снова подумал о коллективе из Лос-Анджелеса – Бигги и других оригиналах. То, что человек по имени Хендрикс в одночасье стал мультимиллионером, могло может быть, заинтересовать средства массовой информации – попасть в газету, может быть, даже в телевизионные новости, которые Бигги мог видеть. Следовательно, с этим нужно было что-то делать, и здесь Гуннарссон лично позаботился о необходимом.

Он криво улыбнулся при мысли о том, как Хардин описал в своем отчете, как это можно сделать: если гончарная печь могла взорваться однажды, она может сделать это снова, на этот раз с более серьезными последствиями. Направо вместе с Бигги и коллективом! Затем Гуннарссон начал более энергично искать Хардина и обнаружил, что тот живет в ветхом пансионе в Бронксе. Очередной пожар в Бронксе остался незамеченным властями. Не появилось даже заметки внизу страницы с небольшими новостями. Это обеспокоило Гуннарссона, поскольку он не мог быть уверен, что Хардин таким образом был обезврежен. Незаметное расследование показало, что тела в доме не удалось опознать, но когда дальнейшие поиски Хардина оказались безрезультатными, Гуннарссон расслабился. 

После этого все пошло как по маслу. Корлисса приняли в Лондоне, и старый дурак даже дал Фаррару 200 тысяч долларов в качестве аванса за то, что должно было произойти, хотя это был всего лишь скромный аперитив. Потом они приехали в Кению, и здесь вся конструкция рухнула, когда Корлисса похитили. Самым ужасным во всем этом было то, что невозможно было сказать, жив он или мертв.

«Тогда идите к лукавому и всем его архангелам!» — громко сказал он в машине. «Если он выживет, это может стоить мне жизни».

Он рассматривал варианты: если Корлисс умрет, попрощаться с шестью миллионами долларов, а он спишет свои потери и вернется в США. Если Корлисс был жив, было две возможности: либо он все еще играл роль Хендрикса, либо сплетничал о школе. Если бы у него хватило смелости – или смелости – продолжать, как Хендрикс, ничего бы не изменилось и все было бы в порядке. Но если он сплетничает и раскрывает, что он Корлисс, это означает немедленный кризис. Все спрашивали, что случилось с настоящим Хендриксом. Может быть, он мог бы Гуннарссон, отговорите себя от этого, возложите всю вину на отсутствующего Хардина. Он мог иметь в виду, что по словам Хардина принял Корлисса за настоящего. Может быть. Это во многом зависело от того, как много Корлисс хотел рассказать.

Но ставки были высоки – шесть миллионов долларов или его шея. Сатана тоже – где был Корлисс, этот силовой идиот?

И теперь в дело вмешался кто-то еще – не кто иной, как Макс Стаффорд! Было немыслимо, чтобы Стаффорд мог оказаться там случайно. Мужчина что-то заполучил, но как? Гуннарссон вспомнил то время, когда он и Корлисс были в Лондоне, и проанализировал то, что они сделали, но не нашел ничего плохого. Какого черта Стаффорд здесь делал и что ему было известно? Целью этой экскурсии в Найвашу было выяснить это. Но осторожно. А в данный момент у него не хватало сотрудников – ему нужно было кого-то обнюхать – но эта проблема будет решена через несколько дней.

Он выехал с извилистой дороги на длинном склоне на прямую, но плохо ухоженную дорогу в Найвашу, не заметив, что такси Kenatco Mercedes держалось от него на расстоянии четырехсот метров. Это было вполне естественно, ведь между ними стояли две цистерны и фургон с пивом.

Свернув с главной дороги и переехав железнодорожные пути на дорогу вдоль озера, он снова подумал о отчете Хардина — том, в котором говорилось, что Хендрикса застрелили в Лос-Анджелесе. Что это могло означать? Неужели все это – чем бы «это» ни было – началось так рано? Что сказал Хардин? Хендрикса искали двое мужчин с иностранным акцентом — возможно, немцев. А потом убийство. Об этом нужно было подумать.

Он подъехал к отелю «Лейк-Найваша», припарковался, запер машину и подошел к стойке, чтобы зарегистрироваться. Он спросил клерка: «В какой комнате г-н? Стаффорд на связи?

— Стаффорд, сэр? Никто с таким именем в настоящее время здесь не живет. Но я помню, что г-н. Стаффорд жил здесь недавно.

«Да». Где был этот человек?

«Я попрошу сотрудника отеля принести багаж в ваш номер, сэр».

«Тогда я просто открою машину». Гуннарссон вышел и встретил инсайдера по дороге на парковку. Естественно, он не видел, что Наир Сингх его ищет. Он отдал багаж служащему отеля, огляделся, и его внимание привлекло такси в полусотне метров от него. Он подошел к нему, остановился в пяти метрах от него и внимательно рассмотрел его. Единственная радиоантенна вполне подойдет — музыка может отвлекать естественным образом. Две антенны – черт возьми, в такси можно было бы подключить радио к сети. Но три антенны? Он знал достаточно о своей работе, чтобы понимать, что она означает. Он попытался доказать это, подойдя со стороны руля и посмотрев на приборную панель. На этом стоял далеко не стандартный прибор – прибор для измерения силы сигналов.