В этом месте по-прежнему предлагалось всего понемногу, и первой покупкой Дилла было банное полотенце. Он использовал его, чтобы вытереться, пока бродил по проходам в поисках небольшого магнитофона. Он нашел один, Sony Super Walkman, застрявший между картонками «Мистера кофе» и наборами хромированных торцевых ключей. Дилл отнес Sony к прилавку. За кассой стоял мужчина лет шестидесяти. Дилл думал, что он может быть одним из братьев Кинг, но не был уверен и винил свою неустойчивую память в приближающейся старости.

Мужчина взял Sony, посмотрел на ее цену, кивнул в знак признательности и сказал: «Не могу победить этих японцев», когда Дилл вручил ему стодолларовую купюру.

Мужчина положил «Сони» в мешок и швырнул его через стойку вместе со сдачей в девяносто девять центов. «Я положил его в пакет для мороженого», — сказал он. «Это защитит от дождя».

«Спасибо», сказал Дилл. «У вас есть телефон-автомат? Мне нужно вызвать такси.

«Вы можете позвонить одному, но он никогда не придет. Не в такую ночь.

«Тогда я позвоню кому-нибудь другому», — сказал Дилл.

— Телефон здесь, сзади, — сказал мужчина, кивнув в сторону задней части магазина. На мгновение он уставился на Дилла. — Скажи, а ты не приходил сюда, когда был ребенком? Черт, это, должно быть, двадцать пять, тридцать лет назад — ты и твой приятель, который тогда был каким-то пухлым.

«Он все еще здесь», — сказал Дилл.

«Я помню твой нос», — сказал мужчина. — Хотя в последнее время я тебя здесь не видел. Что ты сделал, уехал из этого района?

«Сместились немного на север и восток», — сказал Дилл.

Мужчина кивнул. «Да, многие люди уезжают таким образом».

Дилл бросил десять центов в телефон-автомат и позвонил Анне Мод Синдж в ее офис. Она ответила на втором гудке. Он рассказал ей, где застрял, и она сказала, что придет за ним. Второй звонок Дилла был Джейку Спиви.

После того, как Спайви поздоровался, Дилл сказал: «Начинается».

— Клайд сказал, что он будет там?

— Он сказал, что подумает об этом.

«Это значит, что он будет там. Кто еще?"

«Только я», — сказал Дилл. — Лучше пусть это будет в девять тридцать вместо десяти.

— Что ж, это будет очень интересная ночь, — сказал Спайви и повесил трубку.

Дилл вернулся к передней части аптеки и сел на табуретку у автомата с газировкой. Он задавался вопросом, называют ли их до сих пор придурками с газировкой. Как бы они их ни называли, Дилл попросил у того, кто стоял за стойкой, чашку кофе. Пока он ждал, он проверил Sony, есть ли в нем батареи. Этого не произошло, поэтому он купил несколько штук, вставил их, вставил конец беруши в соответствующее гнездо, вставил кассету, поднес берушу к уху и нажал кнопку воспроизведения.

Первое, что он услышал, было: «Шестьдесят девять — это очень хорошо, испытания, испытания. Десять, девятка, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, и у нас есть зажигание. Тестирование… тестирование… тестирование… и пошел ты на хуй, Дилл. Это был голос мертвого Гарольда Сноу, звучавший очень живо. Наступило короткое молчание. Затем Дилл услышал голос Тима Долана: «Разве ты не хочешь снять пальто?» И его собственный ответ: «Я не такой уж и теплый». За этим последовал голос Харли, говорящий: «Только вы трое?» И снова Дилл: «Нас только трое». «Спасибо, Гарольд», — подумал Дилл и нажал кнопку остановки, а затем кнопку перемотки вперед.

Благодаря разумной поддержке и наполнению Дилл вскоре нашел на пленке нужное ему место — то, где происходил разговор между сенатором Рамиресом и Тимом Доланом, когда Дилл вел Клайда Брэттла вниз по лестнице каретного сарая. После этого Дилл никогда не мог вспомнить этот разговор без того, чтобы одно слово не всплыло у него в голове: «просветление».

Долан заговорил первым: Он ушел?

Тогда сенатор: Да.

ДОЛАН : Господи.

СЕНАТОР: Теперь вы это понимаете?

ДОЛАН: Конечно, теперь я это понимаю. Это мог понять даже ребенок.

СЕНАТОР: Мне нужны эти четверо парней, Тим.

ДОЛАН: Господи, я тебя не виню. Ты получишь все чернила за то, что передал Брэттла и Спайви правосудию, а остальные четверо парней будут вечно спрашивать, насколько высоко, когда ты говоришь «хоп».

СЕНАТОР: Но есть Дилл.

ДОЛАН: Ты можешь его уволить.

СЕНАТОР: Не умно.

ДОЛАН: Найдите ему удобную работу в Риме, Париже или где-нибудь еще. Сделайте его благодарным.

СЕНАТОР: Лучше. Думаю, сегодня вечером я начну его успокаивать. Просто следуй моему примеру.

ДОЛАН: Он возвращается.

СЕНАТОР: Верно.

Послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, а затем Долан спросил: «Думаешь, он ее проглотил?» и Дилл отвечает: «Браттл?» После этого Дилл нажал кнопку остановки, а затем кнопку перемотки назад. Он положил магнитофон и затычку для ушей обратно в пакет из-под мороженого. Вспомнив о своем кофе, он взял чашку и попробовал ее. Он забыл сахар, поэтому положил немного. Он сидел у мраморного прилавка с газированной водой, того самого прилавка, за которым он проводил часы в детстве, и думал о яме, которую выкопал для себя. Он дивился ее глубине и скользкости ее стенок и задавался вопросом, как ему вообще из нее выбраться.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 36

Вернувшись в свой номер в отеле «Хоккинс», Дилл принял душ и переоделся в хлопчатобумажную куртку и серые брюки, пока Анна Мод Синдж слушала запись на Sony. Запись почти закончилась, когда Дилл надел куртку, подошел к письменному столу и начал раскладывать по карманам монеты, ключи, авиабилеты и бумажник. Последним предметом был револьвер 38-го калибра. Он снова сунул его в правый задний карман. Она смотрела, но ничего не комментировала и продолжала слушать последние слова на пленке, которые звучали в наушниках. Когда слова закончились, она нажала кнопку остановки, затем кнопку перемотки назад и сказала: «Это динамит».

"Я знаю."

— У тебя есть копия?

"Нет."

«Вам следует сделать копии».

— Я позволю Спайви сделать это.

— Ты отдаешь это ему?

"Я так думаю."

Она медленно кивнула. — Тогда ты сделал довольно важный выбор, не так ли?

"Есть я?"

"Конечно. Вам пришлось выбирать между другом и правительством, и вы выбрали своего друга».

«Это не очень большой выбор», — сказал Дилл. «Вряд ли это вообще какой-то выбор».

Он взял телефон и набрал информацию. Когда наконец вышел оператор – после того как записанный голос сначала посоветовал ему свериться со справочником – Дилл спросил домашний номер Джона Стракера, начальника детективной службы. Информационный оператор через несколько секунд сообщил ему, что такого номера в списке нет. Дилл повесил трубку.

«Не в списке?» - сказал Синге.

Он кивнул.

"Дай мне попробовать." Она достала из сумочки адресную книгу, полистала ее, нашла номер и набрала его. Когда на звонок ответили, она спросила: «Майк?» и когда Майк сказал «да», она сказала: «Это Анна Мод». Они поговорили несколько минут, а затем она сказала, что ей нужно связаться с Джоном Стракером дома. У Майка, очевидно, был номер под рукой, потому что она записала его на оборотной стороне гостиничного конверта, который взяла со стола. Затем она поблагодарила Майка, попрощалась и повесила трубку.

«Кто такой Майк?» — спросил Дилл.

«Майк Гири в роли AP Geary».

— Тот, с которым ты ходил в пресс-клуб.

"Верно."

«Я завидую», — сказал Дилл, взяв трубку и набрав номер, который она написала на конверте.

«Нет, ты не такой», сказала она.

Телефон прозвенел три раза, и ему ответил женский голос. Дилл предположил, что это Дора Ли Стракер, богатая жена. Дилл представился, извинился за столь поздний звонок и спросил, может ли он поговорить с ее мужем. Она сказала, что было приятно получить известие от Дилла в любое время и что Джонни ответит на звонок в кабинете.

Стракер уклончиво ответил «Да».

«Как бы вы хотели поймать Клайда Брэттла?»

— Брэттл, да?

«Браттл».

Стракер вздохнул. Это был самый могильный вздох Штрукера, который когда-либо слышал Дилл. «Из Канзас-Сити?» Стракер ответил так, словно надеялся, что Дилл скажет: «Нет, этот конкретный Брэттл из Сакраменто, Буффало или Де-Мойна».

«Из Канзас-Сити», — сказал Дилл. «Первоначально».

"Где?" — сказал Стракер.

Дилл дал ему номер квартиры и адрес Анны Мод Синдж.

"Когда?"

— Ровно десять.

— Десять, да?

"Десять."

«Я подумаю об этом», — сказал Стракер и повесил трубку. Это была не совсем та реакция, которую ожидал Дилл. По правде говоря, подумал он, Штрукеру следовало бы ухватиться за это. Если, конечно, ему не нужно было уточнить у кого-то еще. Дилл снова набрал номер Стракера. Было занято. Он прервал соединение и набрал номер Джейка Спайви. Там тоже было занято. Дилл медленно положил трубку. Они могли разговаривать друг с другом, сказал он себе, или с любым из миллиона других людей.

«Ты выглядишь забавно», — сказал Синдж.

«Я?»

— Ты выглядишь так, будто он сказал «нет».

— Он сказал, что подумает об этом.

«Это не то, что должен говорить полицейский. Он должен сказать: « Стой Брэттл, пока я не доберусь до места и не выпускай его из поля зрения», или что-то в этом роде.

— Если только он… — Дилл позволил этой мысли умереть, потому что она была лишь наполовину и чрезвычайно уродлива, даже гротескна.

— Если только он что? — потребовал Синге.

«Он уже знал, что Брэттл будет там».

Ее глаза широко раскрылись, и Дилл снова заметил, какие они красивые. «Обеспокоенность делает их еще темнее», — подумал он. Почти настоящая фиолетовая.

— Если он знал о Брэттле до того, как ты позвонил, — сказала она, — это значит, что кого-то собираются наказать. Вы, вероятно."

— Возможно, — сказал Дилл. "Возможно, нет."

Тогда-то и началась новая битва. Анна Мод Синдж настояла на том, чтобы пойти с Диллом. Он отказался. Она утверждала, что это ее чертова квартира и она может приехать туда в любое время, когда ей заблагорассудится. Дилл ответил, что она, черт возьми, уверена, что не пойдет с ним. Она пригрозила позвонить сенатору и рассказать ему о записи. Дилл предложил ей телефон. Она взяла трубку, набрала 0 и спросила номер сенатора Рамиреса. Дилл выхватил у нее телефон и бросил его. Через несколько мгновений они пришли к компромиссу: она пойдет, но внутрь не пойдет. Вместо этого она будет ждать в машине Дилла и наблюдать, кто входит и выходит. Она сказала, что, по ее мнению, это звучит чертовски глупо. Дилл сказал, что если он не выйдет через час, это будет не чертовски глупо, а чертовски обидно. Она хотела знать, что ей придется делать, если он не выйдет через час. Он сказал ей, что ей следует кому-нибудь позвонить, но когда она спросила кому, он ответил, что не знает. Кто-то. Они оставили все как есть.

Дождь все еще шел, когда они остановились через дорогу от «Ван Бюрен Тауэрс» на арендованном Диллом «Форде». Он внезапно осознал, что всегда думал о многоквартирном доме сначала как о Доме престарелых, а затем сознательно переводил это в собственное название. Дождь был постоянным и неумолимым и, как все постоянное и неумолимое, скучным. Дилл нашел парковочное место прямо напротив входа в многоквартирный дом, но Анна Мод Синдж сказала: «Вы не можете поставить эту штуку туда».

«Смотри», — сказал Дилл, который гордился своей способностью загонять большие машины в невозможные места. Он припарковал «Форд» быстро и даже с некоторым размахом. Когда все было готово, с обоих концов машины осталось всего около шести дюймов свободного пространства. Синге остался не впечатлен. — А что, если мне придется срочно уйти отсюда? она спросила.

— Думаю, ты не сможешь, — сказал он.

Она посмотрела на часы. «Девять двадцать пять».

"Я, пожалуй, пойду."

— У тебя есть дождевик?

"Нет."

— Тебе следует иметь плащ.

— Ну, я нет.

Она нахмурилась. — Я не хочу, чтобы ты туда входил.

"Почему нет?"

— Ой, ради бога, угадайте.

Он улыбнулся, обнял ее и нежно притянул к себе. Она пошла добровольно. Они целовались долгим и каким-то тревожным поцелуем, и когда он закончился, она откинулась на спинку стула и задумчиво рассматривала его.

— Я не знаю, Дилл, — сказала она.

"Что?"

«Может быть, я все-таки твой сладкий».

Неся плеер-диктофон Sony в сумке из-под мороженого King Brothers, Дилл перебежал улицу под дождем и направился к башням Ван Бюрен. В вестибюле он обнаружил, что промок, но не намок. Он поднялся на одиноком лифте на пятый этаж, прошел по коридору, отпер дверь квартиры Анны Мод Синдж и вошел. Включив две лампы, он посмотрел на часы и увидел, что было 9:29. Он направился в ванную, но остановился, чтобы кратко рассмотреть отпечаток Максфилда Пэрриша. Он снова пришел к выводу, что две фигуры на фотографии — девушки.

В ванной он вытер полотенцем руки, лицо и волосы медного цвета. Он посмотрел в зеркало и увидел на губах следы помады. Он вытер его полотенцем, глядя на свое отражение. «Ты выглядишь усталым, старым, напуганным, а нос у тебя слишком большой», — сказал он себе и вернулся в гостиную.

Он снова рассматривал гравюру Максфилда Пэрриша, когда услышал стук. Он подошел к двери, открыл ее, и вошел Джейк Спайви в плаще Burberry.

«Господи, Джейк, ты похож на кого-то прямо из «Иностранной интриги».

— Нет, не знаю, — сказал Спайви. «Я похож на толстого парня в плаще, и единственное, что выглядит глупее, — это свинья в белой рубашке. Но Даффи купила его для меня, и, черт возьми, шел дождь, так что я надел эту херню.

Спайви уже расстегивал мокрый плащ и поворачивался, чтобы осмотреть гостиную. «Будь проклят, если это не похоже на тысяча девятьсот сорок или что-то в этом роде. Ее не было на этом этаже, не так ли?

"ВОЗ?"

«Тётя Луиза. Вы помните тетю Луизу из Джека Сакетта.

"Я помню."