«Только в дуплекс. Я был там довольно много раз. Я сказал ей, что мне кажется, что это выглядит немного голым, даже немного стерильным. Что оно не похоже на нее. Она сказала, что ее там было мало, потому что большую часть свободных ночей она проводила с Колдером.

– Фелисити рассказала вам о миссис Колдер?

Синге кивнул и отвернулся. «Он совершил ее».

"Ты знаешь почему?"

— Потому что она слишком много выпила.

«Это не совсем так. Он совершил ее, потому что она угрожала убить Фелисити, и не один раз, а часто.

— Фелисити никогда мне этого не говорила, — сказала Синдж почти шепотом.

Дилл взял ключ, который дал ему Колдер. Он поднял его, чтобы Синдж мог посмотреть. «Я хочу использовать это завтра после похорон. Я хочу пойти посмотреть, где на самом деле жила Фелисити. Я хочу, чтобы ты пошел со мной».

— Вам нужен свидетель.

"Верно."

"Хорошо. Отлично." Она допила остаток бренди, поставила стакан и посмотрела на часы. «Уже поздно», сказала она. — Ты хочешь остаться здесь или пойти домой?

Дилл не отвечал несколько секунд. — Думаю, я пойду домой.

Она кивнула и быстро поднялась, словно желая ускорить прощающегося гостя. Укроп тоже поднялся. Она стояла и смотрела на него с ошеломленной полуулыбкой на лице. Он взял ее на руки и поцеловал. Это был долгий жадный поцелуй, который, казалось, не собирался заканчиваться. Руки Дилла осмотрелись и обнаружили замечательное тело. Незадолго до того, как они оба достигли сексуальной территории, от которой не было возможности отступить, она оторвала свои губы и язык, отступила назад и сказала: «Что-то происходит, не так ли?»

— Ты имеешь в виду с нами?

Она покачала головой. «Это произойдет или нет. Я имею в виду что-то другое, что-то паршивое.

— Да, — сказал Дилл. "Я так думаю."

Она слегка озадаченно покачала головой, а затем пошла с ним к двери, где они снова поцеловались. На этот раз все было более определенно, чем раньше. Были заданы вопросы и даны ответы. Изложены потребности и склонности. Отмечаются легкие отклонения. Когда все закончилось, Дилл почувствовал, что они знают и даже любят друг друга гораздо лучше. Он улыбнулся ей и вместо того, чтобы пробормотать что-то нежное, спросил: — Откуда, по словам Фелисити, она взяла все деньги?

Синдж, похоже, не ожидал ничего нежного. Они как будто уже прошли все это и теперь приближались к абсолютной близости. Она нахмурилась и сказала: «За первоначальный взнос за дуплекс и все такое?»

Дилл кивнул.

"От тебя." Она добавила легкую кривую улыбку. — Она сказала, что ты разбогател.

— Жаль, что она лгала.

«Да», — сказала Анна Мод Синдж. — Однако не так ли?

OceanofPDF.com

ГЛАВА 17

Дилл припарковал седан «Форд» в подвале отеля «Хоккинс», вышел, запер его и направился к лифту. Когда он миновал вторую большую квадратную бетонную колонну, из-за нее вышел мужчина и спросил: «Как шея?»

Дилл остановился. Его правая рука почти непроизвольно двинулась к шее. «Все еще немного болит», — сказал он.

К первому присоединился еще один мужчина. Второй мужчина был худым, как нож, и ростом около шести футов. Он выглядел невысоким и хрупким рядом с первым мужчиной, которому было намного больше шести трех лет, и телосложением он напоминал штангиста, бросившего занятия, когда ему исполнилось сорок лет, что, как предположил Дилл, было три года назад, а может, и четыре. У штангиста были редеющие седые волосы, неподвижные голубые глаза и широкий счастливый рот. У похожего на нож человека были черные волосы, окрашенные в цвет угля, мертвые голубые глаза и сжатый рот, который выглядел то ли печальным, то ли злобным. «Значит», — решил Дилл.

Оба мужчины были одеты в помятые летние костюмы из коричневого поплина. Штангист был одет в синюю рубашку; тощий мужчина выбрал белый цвет. Ни один из них не носил галстука. Костюмы были застегнуты на все пуговицы и казались немного большими. Дилл предположил, что под пальто скрываются пистолеты, поскольку ни один из мужчин не выглядел так, будто бы стал возиться с курткой, когда температура поднялась выше 80 градусов. Когда Дилл ехал по Нашей Джек-стрит по пути в отель, он заметил, что на вывеске Первого национального банка в 1:17 ночи была указана температура 87 градусов.

«Говорит, что у него все еще немного болит шея», — сказал штангист.

Другой мужчина с сожалением кивнул. "Мне жаль." Некоторое время он изучал Дилла. — Нам не нужны неприятности, мистер Дилл.

— Я тоже, — сказал Дилл.

Худощавый мужчина кивнул в сторону дальнего конца гаража. «Мы там, в фургоне», — сказал он и пошел к большому синему фургону «Додж», припаркованному лицом к стене. Дилл колебался. Штангист приятно улыбнулся и расстегнул пальто. Пистолет был там. Дилл увидел его лишь мельком, но, похоже, это был короткоствольный револьвер. Штангист кивнул в сторону фургона. Дилл повернулся и пошел в ногу с худощавым мужчиной.

Когда они подошли к фургону, худощавый мужчина отодвинул боковую дверь назад, открыв сделанный по индивидуальному заказу салон. Дилл увидел небольшую раковину, пропановую плиту, холодильник и пол, устланный коричневым ворсистым ковром. Стены были обшиты чем-то деревянным, хотя Дилл подозревал, что это был какой-то зернистый пластик. В задней части фургона не было окон.

«Слева вы найдете хорошее удобное кресло», — сказал худощавый мужчина.

«Куда мы идем?» — спросил Дилл.

«Нигде».

Штангист слегка коснулся плеча Дилла и кивнул в сторону салона фургона. Дилл подошел к фургону, повернул налево и увидел сначала стул, а затем человека, сидевшего в задней части фургона за столом. На столе стояли стаканы, бутылка водки «Смирнов», термос, ведро со льдом, три бутылки тоника «Швепс» и папка на Джейка Спиви. В последний раз Дилл видел человека за столом в Генуе. В отеле Plaza на площади Корветто. В гостиной номера на пятом этаже собрались четыре человека . Номер 523, вспомнил он, удивив себя своей памятью. Там были Дилл, тогдашняя миссис Дилл, Джейк Спайви и человек, который сейчас сидел за столом, Клайд Брэттл.

Брэттл улыбнулся. — Ну, — сказал он. "Бен."

— Ну, Клайд, — сказал Дилл и указал на контурное вращающееся кресло, обтянутое очень хорошей искусственной кожей. — Это мое?

"Пожалуйста."

Дилл сел в кресло и нашел его весьма удобным. Двое мужчин вошли в фургон. Худощавый сел напротив Дилла в двухконтурное кресло. Дилл не мог видеть, где сидел штангист. На полу, может быть. Дилл обернулся и посмотрел. Тяжелоатлет сидел на шарнирном табурете, который раскачивался из кухонного гарнитура. «Это для того, чтобы сидеть, пока чистишь морковь», — подумал Дилл.

«Удивительно компактные устройства, не правда ли?» — сказал Брэттл после того, как Дилл повернул обратно.

«Замечательно».

«Это Сид напротив тебя, а позади тебя Харли».

«Харли и Сид», — сказал Дилл.

«Прошло много времени, не так ли?» Брэттл помолчал. "Семь лет?"

«Ближе к восьми. Генуя. Отель Плаза. Люкс пять двадцать три. Ваш номер.

Брэттл улыбнулся, признавая память Дилла. «Я верю, что ты прав. А как поживает очаровательная миссис Дилл?

«С ней все в порядке, и мы разведены».

"Действительно. Я не знал, а если и знал, то, наверное, забыл». Он нахмурился. Это придавало ему вид задумчивый, торжественный, почти искренний. — Я читал о твоей сестре, Бен. Брэттл сделал паузу достаточно долго. "Мне жаль."

Дилл кивнул.

— Похороны завтра, насколько я понимаю.

"Да."

— Я предполагаю, что это настоящая причина, по которой ты здесь. Брэттл постучал по файлу Джейка Спайви указательным пальцем. — И не из-за этой фигни. Он тепло улыбнулся. — И вообще, как Джейк?

— Джейк в порядке.

«Старый Джейк». Брэттл покачал головой, все еще сияя от очевидного признания многих очаровательных качеств этого старого негодяя Джейка Спиви. Голова, которую покачал Брэттл, была красива, как бюсты давно умерших римских государственных деятелей, но не слишком красивы. Функции никогда не бывают слишком регулярными. Выражения никогда не бывают слишком далекими. Пустые глаза никогда ничего не выдают. Однажды Дилл провел долгий дождливый испанский день, изучая комнату, полную таких бюстов в Мериде. Он видел на этих давно умерших лицах то, что видел теперь на лице Клайда Брэттла: мирское, хладнокровное отстранение и крайний цинизм. Он чувствовал, что это, должно быть, было полезным мышлением еще во времена Римской империи, когда вестготы двигались вниз с востока и севера.

Теперь, в пятьдесят пять лет, Брэттл легко мог сойти за одного из изгнанных римских консулов, слишком долго прослуживших в какой-нибудь унылой далекой провинции. Тот же самый легкий изгиб губ, тот же тонкий надменный нос и те же лишенные иллюзий глаза, не имеющие определенного цвета, если только у зимнего дождя нет цвета. Короткие волосы наконец поседели — серо-небесно-серые, — но они все еще были густыми, нерасчесанными и расчесанными только пальцами, если вообще расчесывались. Голос по-прежнему оставался тем же скрипучим, протяжным голосом, из которого уже давно были удалены любые региональные следы.

— Что бы ты сказал на выпивку? — спросил Брэттл.

— Я бы сказал, хорошо.

"Хороший."

Сид, худощавый, поднялся и молча смешал две водки-тоника. Он поставил один перед Брэттлом, а другой протянул Диллу. Брэттл сделал глоток, вздохнул и улыбнулся. «Полагаю, вы слышали, что я вернулся», — сказал он.

Дилл кивнул. — Говорят, ты перешёл границу в Детройте.

— Бен, как ты хорошо знаешь, довольно утомительно так уклоняться. Он посмотрел на человека по имени Сид. "Мистер. Дилл раньше был с Джаспером, Сид.

— Ни хрена, — сказал Сид. — Кто такой Джаспер?

«Это что, а не кто», — раздался голос штангиста со своего места на табурете.

— Ты прав, Харли, — сказал Брэттл. «Это было что. Белый дом Форда организовал его вскоре после довольно мрачного прощания с Никсоном. Как ты думаешь, сколько он отложил в тот день, Бен? Лучшая часть пятой?»

«Я не знаю», сказал Дилл. «Я не знаю, насколько хорошо он справится с этим».

— Так почему же они назвали его Джаспером? — спросил Сид.

«Насколько я понимаю, — сказал Брэттл, — и Бен может поправить меня, если я ошибаюсь, что, когда шли переговоры о помиловании г-на Никсона, г-н Форд был потрясен, узнав, что, по его словам, «какие-то заявления Джаспера» сбежал с тремя гребаными миллионами долларов. Из всех тех денег, которые тогда крутились вокруг. Комитет по переизбранию президента. ПОЛЗУТЫЕ деньги.

— Конечно, — сказал Сид. "Я помню это. Мне всегда было интересно, кто получил выгоду от этой сделки».

— Итак, они подставили Джаспера, — продолжил Брэттл, — и пригласили нескольких людей, посторонних людей, незапятнанных людей, таких как Бен здесь, и отправили их на поиски пропавшей добычи. Все чрезвычайно не розово. Даже Лэнгли не знал об этом. Или ФБР. На самом деле, оба занимали довольно высокие места в списке подозреваемых, верно, Бен?

"Верно."

«Итак, Бен и еще несколько патриотов провели годы правления администрации Форда, скитаясь по Европе в поисках Джасперса, сбежавшего с тремя гребаными миллионами долларов. Ты провел почти год в Лондоне, не так ли, Бен, а затем почти два года в Барселоне?

"Об этом."

"Итак, что случилось?" — спросил Харли с камбуза фургона. «Я так и не услышал, что произошло».

"Ничего не произошло. Хотя ты был близок к этому, не так ли, Бен?

"Очень близко."

«Мне нравится думать, что мы с Джейком чем-то помогли».

— Ты помог, Клайд.

— Но недостаточно. Брэттл вздохнул. – К тому времени они уже были мертвы – я имею в виду Джасперов. Насколько я помню, их было трое. Он посмотрел на Дилла в поисках подтверждения.

— Три, — согласился Дилл.

«Двое мужчин и женщина. Грязная комбинация, если подумать. Обречены на провал».

«Так кто же в конце концов получил деньги — три миллиона?» — спросил Сид.

Дилл посмотрел на него. «Люди, которые их убили».

— Ох, — сказал Сид с выражением полного понимания. «Да, ну, конечно. Я вижу." Он кивнул, как будто все это имело смысл.

«И Бен провел три великолепных года или около того в Европе». Брэттл посмотрел на Дилла и улыбнулся. «Это были хорошие годы, не так ли, Бен?»

— Как ты говоришь, Клайд, они были великолепны.

Брэттл был одет в белую рубашку-поло, отчего его глубокий загар казался еще глубже. На кармане рубашки не было опознавательного знака. Дилл подозревал, что Брэттл с радостью заплатил бы за рубашку по индивидуальной цене, если бы на ней не было товарного знака. Теперь он полез в карман рубашки, достал золотую швейцарскую газовую зажигалку, взял со стола пачку сигарет «Голуаз» и предложил их Диллу, но тот отказался, покачав головой. Брэттл закурил одну сигарету, с благодарностью затянулся и выдохнул дым. «Пятая сигарета за день», — подумал Дилл. Возможно, его шестой.

«Как долго вы работаете в подкомитете — три года?» — спросил Брэттл.

"Об этом."

«В качестве консультанта».

"Верно."

«Заплатить что-нибудь?»

"Достаточно."

«Спартанские привычки, простые потребности, верно?»

"Абсолютно."

«Я полагаю, у вас с молодым сенатором Рамиресом хорошие рабочие отношения».

«На основе теплого взаимного уважения».

Брэттл улыбнулся ответу Дилла и его сарказму. «А еще есть адвокат меньшинства, молодой мистер Долан. Тимоти, не так ли?

"Тимоти."

«Обучен иезуитами и старыми политиками Бостона. Кто мог бы пожелать более основательного и практичного образования? Полагаю, он человек с амбициями, молодой Тим?

«Он профессиональный бостонский демократ, Клайд».

— Тогда это само собой разумеется. Брэттл сделал еще один глоток и еще раз глубоко затянулся сигаретой, чему Дилл позавидовал. — Как вы, несомненно, догадываетесь, Бен, у меня есть предложение к сенатору — и к молодому Долану, конечно, тоже.