Специальный агент Тай посмотрел на специального агента Ярн. «Я делаю это все время, а ты?»

— Конечно, — сказал Ярн. "Каждую ночь."

Хээре вернул им чемоданы с удостоверениями личности и велел им войти. Блондинку звали Ярн, имя Джона Д. Тайга было Ричард. У него не было среднего инициала. Их волосы не были ни короткими, ни длинными. Пряжа носила костюм и галстук, Тай — серый пиджак в елочку, темно-серые брюки и без галстука. Хээре заметила, что оба носят лоферы на резиновом каблуке. Пряжа была ростом чуть больше шести футов, Тайге — чуть ниже. Ни красивый, ни уродливый. Только глаза у них были похожи: спокойные, бдительные и любопытные. Крайне любопытен. Все четыре глаза, два карих и два голубых, теперь осматривали огромную комнату Хээре.

«Только одна большая комната, да?» - сказал Пряжа.

"Вот и все."

"Интересный."

«Разные», — сказал Тайге.

— Садись, — сказал Хаэре.

Пряжа сел на кожаный диван, который когда-то украшал вашингтонский офис сенатора Уэйна Морса от штата Орегон. Тай выбрал мягкое кресло из орехового дерева, которое стояло в кабинете Генри Агарда Уоллеса в Капитолии, когда Уоллес был вице-президентом Рузвельта. Хэре сидел в старом кресле с высокой спинкой, в котором он почти всегда сидел, стуле Батон-Руж, который, как поклялся дилер в Опелусасе, был последним стулом, на котором Хьюи Лонг когда-либо сидел до того, как его застрелили в 1935 году. Хэре коллекционировал политическую мебель. Если быть точным, мебель политических индивидуалистов. Вот уже год он торговался с человеком из Талсы по поводу медной плевательницы, к которой, как говорили, был неравнодушен почти забытый Люцерна Билл Мюррей из Оклахомы.

Пряжа достал черный блокнот и шариковую ручку. Хьюберт прыгнул на колени Тайге и закричал ему в лицо. Тайге рассеянно почесал уши Хьюберта с видом человека, знающего о кошках все. «Там много сиамцев», — сказал он.

Хээре кивнул. "Половина."

«Мы хотели бы поговорить с вами о мистере Джоне Т. Реплогле», — сказал Ярн.

"Он мертв."

"Мы знаем. Расскажите нам о нем».

— Рассказать тебе о нем?

"Да. Пожалуйста."

«Ну, сэр, — сказал Хаэре, — он был трудолюбивым, трудолюбивым гражданином, и, вероятно, самый стойкий и патриотичный сукин сын, которого я когда-либо знал. Что касается политики, то он никогда не принадлежал ни к одной политической партии. Он был демократом».

Ярн ничего из этого не записал. Тайге, все еще почесывая кошке уши, сказал: Дули? не поднимая глаз.

«Уилл Роджерс», — сказал Хэре.

"Ой."

Пряжа слегка нахмурилась. — Вы были с мистером Реплоглом, когда он умер?

"Да."

«Расскажите нам об этом».

«У вас уже должен быть отчет дорожного патруля Колорадо».

— Оно у нас есть, — сказал Тай, — но мы бы хотели, чтобы вы нам об этом рассказали, если вы не возражаете.

"Почему?"

«Вы сказали, что это было не случайно», — сказал Ярн. «Что это было намеренно. Если бы это было так, мистера Реплогла могли бы убить. Если его убили, то есть вероятность, что его гражданские права были нарушены. Если да, то Бюро заинтересовано – определенно, официально».

«Ваши инструкции исходят из Вашингтона?»

Йерн кивнул. «Из Вашингтона».

Хээре рассказал им о поездке из Браун-Палас в Айдахо-Спрингс, где он впервые заметил синий пикап «Додж». Затем он описал поездку в горы и прикинул, что, когда это произошло, они проехали примерно пятнадцать или шестнадцать миль.

«На самом деле это было четырнадцать целых три десятых мили», — сказал Тайг. «Мимо Айдахо-Спрингс».

Снова настала очередь Ярна. — О чем вы с мистером Реплоглом говорили по дороге? Если вы не возражаете, если мы спросим.

Хээр пожал плечами. «Смерть и умирание. День Благодарения. Старые времена. У него был неизлечимый рак. Простаты.

— Мы знаем, — сказал Ярн.

«Он был в унынии, в тревоге?» - сказал Тайге.

— Ну, он не совсем этого ждал.

«Я имею в виду, думал ли он, что кто-то пытался его убить?»

"Нет."

Снова настала очередь Ярна. «Он упомянул Сингапур?»

— Он сказал, что был там недавно.

«Вы когда-нибудь знали Дрю Мида?»

"Давным давно."

"Мистер. Реплогл тоже знал его.

"Это верно."

— Мистер Реплогл говорил вам, что видел мистера Мида в Сингапуре?

— Он упомянул об этом.

— Что он сказал? Точно, если можно.

«Он сказал, что мистер Мид похож на кого-то из Сомерсета Моэма».

«Дерево Казуарина?» — спросил Тайге.

«Он не был настолько конкретен».

— О чем они говорили?

"Деньги."

Пряжа выглядела заинтересованной. «Можете ли вы рассказать нам немного больше подробностей?»

"Конечно. У Мида их не было, и он хотел, чтобы Джек Реплогл одолжил ему немного.

— Он?

"Вероятно. Мистер Реплогл был не только чрезвычайно трудолюбивым и патриотичным гражданином, но и очень мягким человеком».

— Значит, он одолжил или дал Миду немного денег? - сказал Тайге.

«Я этого не говорил. Я сказал, наверное.

Наступило короткое молчание. Тайге еще раз почесал уши Хьюберта. Пряжа что-то записала в свой черный блокнот. Закончив, он посмотрел на Хэре и спросил: «Можете ли вы вспомнить что-нибудь еще из того, что обсуждали мистер Реплогл и мистер Мид?»

Хэре лгала, как само собой разумеющееся. "Нет."

Ирн кивнул, словно именно этого ответа он и ожидал. «Расскажите нам немного о себе, господин Хэре, чем вы занимаетесь».

"Ты серьезно?"

И снова Йарн кивнул.

«Что ж, — сказал Хэре, — я пытаюсь формировать события, которые меняют и освещают нашу жизнь».

"Политика."

«Политика», — согласился Хэре.

«Но вы не политик?»

«Я скорее призрачная фигура, которая движется за кулисами, безликий манипулятор, цепляющийся за рычаги власти. Если хотите большего, то на меня есть толстенькое досье ФБР толщиной почти в четыре дюйма, датированное почти тридцатилетней давностью, когда я был ребенком.

— Мы знаем, — сказал Ярн. — Весь вечер это пришло по телексу.

— Пока, киска, — сказал Тайге, осторожно свалив Хьюберта на пол, поднялся и еще раз с любопытством взглянул на огромную комнату Хээре. «Много денег в политике?»

— Нет, если ты наполовину честен.

Все еще оглядываясь по сторонам, Тай кивнул, как будто то, что он увидел, говорило о полной честности, а также о сомнительном вкусе. Пряжа теперь тоже встала, и они оба двинулись к двери, поблагодарив Хэре за сотрудничество. Когда они подошли к двери, Ярн обернулся.

— О мистере Миде, — сказал он.

"Что насчет него?"

— Кажется, он исчез.

— Исчез, — сказал Тайге.

— Полагаю, в обычный воздух, — сказал Хэре.

Йерн кивнул. "Где еще?"

— Ну, — сказал Хэре и почему-то посмотрел на свои забинтованные руки. Тайге заметил.

«Они все еще болят?» он спросил.

«Нет, — сказал Хэре, — не очень».

После того, как они ушли, Дрейпер Хэйр стоял у двери, все еще глядя на свои забинтованные руки. Затем он повернулся, подошел к телефону, посмотрел на часы, взял трубку и набрал номер Болдуина Витча, избранного губернатора.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 7

На следующее утро они встретились за завтраком в 7:30 втроем: Дрейпер Хэйр, Болдуин Витч и его жена, бывшая Луиза Гидри из Кроули, штат Луизиана, где в 1967 году в возрасте восемнадцати лет она была коронована королевой ежегодного рисовый фестиваль. Два года спустя в Беркли она была одним из зачинщиков марша в Народном парке. После окончания учебы в 1972 году она отправилась работать в Сакраменто к Болдуину Витчу, недавно избранному сенатору штата. Позже в том же году они поженились. Осенью 1973 года у нее и Дрейпера Хэра начался их долгий, безнадежный и часто ожесточенный роман.

Луиза Витч потягивала чай, а ее муж - черный кофе в кабинке деликатесного ресторана Кенни на бульваре Уилшир в Санта-Монике. Напротив них Дрейпер Хэре вытер последнюю из двух своих яичниц куском ржаного тоста. В двух кабинках от нас сидела пара полицейских штата, которые были телохранителями избранного губернатора. Обоим было под тридцать, и никто из них никогда не пил ничего крепче апельсинового сока.

Дрейперу Хэру нравились рабочие завтраки, потому что он обнаружил, что большинство людей по утрам находятся не в лучшей форме. Иногда это оказывалось небольшим полезным преимуществом. Ему также нравился «Кенни» за возможность подслушивания. Хэре особенно любил психопатическую болтовню, и там было большая часть этого у Кенни после 10 часов вечера, когда заканчиваются вечерние сеансы групповой терапии.

«Тогда они хотят этого — того, что было у Реплогла», — сказал Витч.

"ВОЗ?"

«ФБР».

«Я думаю, они уже получили то, что было у него», — сказал Хэре. «Я подозреваю, что они пытаются снова закрыть крышку и убедиться, что никто больше не узнает».

Луиза Витч посмотрела на мужа. — Дрейпер прав.

Витч кивнул. "Возможно."

«Вопрос в том, — сказал Хэре, — что вы хотите с этим делать?»

Витчи продолжали смотреть друг на друга. Они были необычной политической парой, часто думал Хэре, даже замечательной. Луиза Витч сохранила весь свой образ королевы красоты: по-прежнему голубоглазая, черноволосая красавица Каджун с оттенком дикой природы. Сам Витч был высоким, худощавым, угловатым блондином с расчетливыми серыми глазами, обезоруживающей криво ухмылкой и идеальной политической личностью, которая всю свою жизнь завязывала разговоры с незнакомцами на автобусных остановках. Она была умнее из них двоих, считал Хэре, но Витч был хитрее. Их амбиции были равными в том смысле, что они были безграничны. Она часто размышляла, но он ложился спать с оптимизмом и просыпался, чувствуя себя еще лучше. У нее были непоколебимые убеждения, тогда как ее мужу приходилось обходиться простыми принципами. Они были коллегами, даже друзьями, но редко любовниками. Секс с Болдуином Витчем время от времени приходил в голову. Для Луизы Витч это было основной причиной жизни, поэтому она так давно прыгнула в постель Дрейпера Хэра.

Хэре ни разу даже не удосужился попросить Луизу Витч уйти от мужа. Дело было не в том, что Хэре ее не любила. Он сделал это отчаянно. Иногда, когда они были разлучены примерно на месяц, он входил в комнату, где она находилась, и с ним происходило что-то странное. Что-то подростковое. Он временно потерял дар речи. У него было незначительное сердцебиение. Он вспотел. Он подозревал, что даже покраснел, хотя никто никогда ничего не говорил. Но все Дрейпер Хэре должен был предложить Луизе Витч любовь, политику и комнату над магазином. Если Луизе Витч придется жить над магазином, он понимал, что она сразу же сделает это в Белом доме.

Витчи все еще смотрели друг на друга, занятые каким-то бессловесным общением, когда Луиза Витч наконец повернулась к Хэре и сказала: «Хорошо. Давай сделаем это."

Хээре кивнул. "Все в порядке."

"Ты справишься с этим?" — спросил Витч.

Хээре медленно покачал головой. «Я не знаю как».

"Кто будет?"

«Обученный следователь, может быть, умный репортер, кто-то в этом роде».

Витч нахмурился, очевидно, прокручивая в уме список неприемлемых кандидатов. «Но мы не хотим этим делиться, не так ли?»

"Нет."

— Кто-нибудь на примете?

— Не на первый взгляд, — сказал Хэре.

Луиза Витч повернулась к мужу. «Дайте мне немного мелочи».

— Кому ты собираешься позвонить? — сказал он, копаясь в кармане брюк.

«Крейги Грей. Если поблизости есть кто-то вроде нас, она узнает. Крейги знает все.

Витч встал, чтобы выпустить жену. — Только не сообщай ей о…

Луиза Витч прервала его. «Лысый. Я когда-нибудь?»

«Нет», — сказал он. "Конечно, нет. Никогда."

Двое мужчин наблюдали, как Луиза Витч направлялась к телефону-автомату, что один автор статей однажды назвал «ритмичным скольжением». Они обернулись, чтобы посмотреть друг на друга, и Хейр снова задался вопросом, знал ли Болдуин Витч, что ему наставляют рога. И, как всегда, Хэре дал один и тот же ответ: возможно, но его это не особо волнует, лишь бы это было сдержанно. Лучше я, чем кто-то другой.

— Как он себя чувствовал? - сказал Витч. «Реплогл».

«Думаю, нужно сказать, что он с радостью подал в отставку. Боль дошла до него».

— Вы двое прошли долгий путь, не так ли?

«С тех пор, как я был ребенком. Они с моим стариком были хорошими друзьями. Когда в пятьдесят втором году его преследовали за то, что он был красным, Джек был едва ли не единственным, кто с ним остался. Он был таким. Я имею в виду Джека.

«Знаете, — сказал Витч, — я никогда не мог понять всей этой ностальгии по пятидесятым. Разговор о низком и нечестном десятилетии».

«Я думаю, что в основном это был Гейбл».

«Кларк Гейбл?»

— Верно, — сказал Хаэре. «Если закрыть глаза, когда говорил Эйзенхауэр, он говорил точно так же, как Кларк Гейбл. Должно быть, это очень обнадежило большинство людей».

Они оба подняли глаза, когда Луиза Витч вернулась к столу с довольной улыбкой. Витч встал, чтобы впустить ее. Она скользнула в кабинку, посмотрела на обоих мужчин, сказала: «Морган Цитрон» и стала ждать их реакции.

Хээре был первым. « Чикаго Дейли Ньюс» . Давным давно."

«Не так уж долго», — сказал Витч. «Одиннадцать лет. Может быть, десять.

— Сколько ему сейчас лет — пятьдесят? — спросил Хээре.

Луиза Витч покачала головой. — Крейги говорит, что около сорока, если так.

«Я думал, что он старше», — сказал Хэре.

Болдуин Витч задумчиво посмотрел на потолок. «Было что-то, — медленно произнес он, — что-то о Пулитцере, не так ли?»

«Его номинировали, — сказала Луиза Витч, — и все думали, что он ее получит, но потом передумали или что-то в этом роде».

"Почему?" - сказал Витч.