“Ну, Свинья, я думаю, тебе придется покупать их в Штатах ... и тебе лучше попросить своего модного арт-директора нарисовать мне несколько симпатичных пуговиц. Я не хочу никаких крошечных пуговиц, чтобы их разглядеть, приходится щуриться. Я хочу себе несколько агрессивных пуговиц, которые просто бросаются в глаза, с надписью "Я иду Ако".…. Ему это не нравится, Пит.”

“Скажи ему, что это придумал Лидер”.

“Старый шеф Акомоло сам это придумал. Ну что ж, Свинья, мне это нравится, Питу это нравится, и шефу Акомоло это нравится. Так что мне наплевать, нравится тебе это или нет. Я тоже хочу, чтобы на этой кнопке был символ вечеринки — грабли и мотыга .... Что ж, если вы не можете достать их в Англии, я скажу вам, что делать. Попросите арт-директора вылететь следующим самолетом в Нью-Йорк. Когда он доберется до Нью-Йорка, скажи ему, чтобы он позвонил одному из братьев в Рочестер и перевел им два миллиона. Затем переведи миллион в Питтсбург и еще два миллиона в Лос-Анджелес. "Летающие тигры" начнут перемещаться с запада на восток, сначала забирая материалы из Лос-Анджелеса, потому что они обычно печатают быстрее. Теперь я хочу, чтобы эти пуговицы были здесь к концу следующей недели — по крайней мере, частичную поставку. И скажи своему арт-директору, чтобы он передал каждому из этих джасперов, что Клинт Шартелл никогда больше не купит у них пуговицы, пока они не надерут свои задницы. Слышишь, Свинья? Теперь как насчет складных футляров для кредитных карточек? Хорошо. Ты позаботишься об этом .... Да ведь все гладко, как смазка, свинья. Мы ходим по домам, Пит пишет речи, и все так же счастливы .... Ты когда-нибудь проверял тех парней из Ренесслера, которые действуют на севере? Хорошо. Тогда мы должны получить это сегодня. У одного из них какое имя? Подожди’11, говорю я Питу. Нет— все в порядке. Мы свяжемся, если нам что-нибудь понадобится. Прощай, свинья. ” Он повесил трубку. Телефон зазвонил почти сразу.

Шартель подобрал ее. “Все прошло очень гладко, мистер Охара. Я, конечно, ценю ваши усилия .... Я бы сказал, что ты лучший оператор на большие расстояния, которого я встречал .... Еще раз спасибо. ”

Он вздохнул и повесил трубку. Затем усмехнулся. “Даффи проверил оппозицию, которая затеяла со старым Альхаджи, сэр. Ну, ты знаешь, четверо парней из Ренесслера.”

“И?”

“Я не знаю. Это просто заставляет меня чувствовать себя немного старым”.

“Что?”

“Одного из них зовут Франшот Тон Кэлхун”.

OceanofPDF.com

Глава

17

После обеда, состоявшего из жареной печени, жареного картофеля, брюссельской капусты и какого-то пудинга, который мы с Шартелем презирали, я собрал официальные документы доктора Диокаду, взял письмо 22 и удалился в дальнюю спальню, ту, что имела внешний вход. Я снова быстро перечитал газеты. Затем прокрутил в уме основные моменты, ища зацепку — новостной самородок, с которого репортер начал бы свой рассказ. Когда я нашел это, я написал двухстраничный рассказ в стиле AP. Это послужило наброском, а также послужит выпуском новостей при первом произнесении речи полностью.

Я подкрутил еще один мысленный винтик и вспомнил речевые паттерны Акомоло, его фразировки, его любимые согласные. Он сказал, что "п" — это хорошо, поэтому я решил использовать много букв —п" - "народный", "прогрессивный", "практичный", "первичный", "целеустремленный" и "первостепенный". Я отказался от "первостепенного". Никто не узнает, что это значит. Вместо этого используй людей. Когда шеф Акомоло заговорил, он слегка сделал паузу на букве "п", придав ей мягкий, шлепающий звук, который вовсе не был непривлекательным.

Он также любил короткие предложения. Или, по крайней мере, он говорил ими. Поэтому я напишу его речь короткими предложениями. Я решил варьировать их от девяти до двадцати слов. Ни одно из них не будет длиннее. Поскольку он говорил в довольно педантичной манере, ему пришлось бы использовать активные глаголы — слова, которые сказали бы больше, чем провидец.

Я еще немного подкрутил мысленный винт, настроив шефа Акомоло, и начал писать. Я стабильно писал два часа, а затем остановился и вернулся на кухню выпить кофе. На обратном пути я заметил записку от Шартелле, которая гласила: “Поехал в город сорвать пару корешков травы. Вернусь к 4:30 или к 5”.

Я вернулся в дальнюю комнату, отхлебнул кофе и снова принялся стучать на пишущей машинке. Речь текла легко, и я слышал, как Акомоло произносил ее, пока я писал. Это всегда помогает. Я написал двадцать страниц за пять часов. Еще полчаса потратил на редактирование. На этом все. Речь была закончена. Я поднял ее и отнес в гостиную. Шартель вернулся, растянувшись в кресле, с высоким бокалом в руке.

“Как дела у grass roots?” Я спросил.

“Просто терпимо, Пит”.

“Что ты пьешь?”

“Чай со льдом. Я зашел в наш единственный супермаркет и купил упаковку растворимого чая ”. Он предупреждающе поднял руку. “Не волнуйся, парень, я был верен фирме; я купил правильную марку. Потом я купила немного свежей мяты у мамушки-торговки, прокралась обратно на кухню, пока старина Сэмюэль был в своей послеобеденной сиесте, и налила нам по кувшину. Хочешь стакан?”

“Я принесу”, - сказал я. “Куда ты ее положил?”

“Сядь, парень, и отдохни. Я услышал стук пишущей машинки и ни за что на свете не побеспокоил бы тебя”. Шартель сходил на кухню и вернулся со стаканом чая. “Неплохо, если добавить свежую мяту”, - сказал он. “Теперь, когда придет старина Сэмюэль с обычным чаем, мы просто притворимся, что выпьем немного”.

“Вот что мне в тебе нравится, Шартель”, - сказал я. “Ты твердый, как гвоздь”.

Я попробовал чай. “Неплохо. Вот, хочешь прочитать это?” Я протянул ему пресс-релиз и текст речи.

“С нетерпением ждал этого”, - сказал он.

Шартель читал быстрее любого человека, которого я когда-либо видел, и я встречал таких, кто мог отстукивать 3500 слов в минуту. Я написал двадцать страниц. Если бы все это было прочитано в обычном темпе, потребовалось бы пятьдесят минут. Поскольку он говорил медленно, шефу Акомоло потребовалось бы больше времени. Шартелле прочитал это за три минуты. Когда он закончил, то восхищенно покачал головой.

“Ты отличный автор речей, Пити. Да я прямо слышал, как старый шеф там, наверху, просто шлепает своей буквой "п" так красиво, как тебе заблагорассудится. И зацепка тоже хороша. Это должно дать ему некоторый пробег.”

“Что вы думаете о сельскохозяйственном разделе?” Лукаво спросил я. Никто не умел читать так быстро.

“План прямого субсидирования представлен гораздо яснее, чем у Дока Диокаду в его белой книге. Вы изложили это так ясно и доходчиво, что любой может понять это, если он понимает английский. Это чертовски хорошая речь, Пит. Одна из лучших речей, с которыми я сталкивался за долгое время.”

“Спасибо. Где ты научился так быстро читать?”

“Когда я жила со своим папой, он довольно внимательно следил за рынком, когда у него было что предложить. И он был подписан на все газеты — я имею в виду на все: The Wall Street Journal, The Journal of Commerce, Barron's, New York Times, Chicago Tribune, и на все фермерские журналы, потому что он тоже очень внимательно изучал будущее. Что ж, моя работа заключалась в том, чтобы прочитать их для него и вырезать все, что может представлять интерес. Теперь я просто недостаточно быстро читал для всего этого. Так в Doc Savage была эта реклама? Как читать быстрее и качественнее за десять простых уроков? ” Снова появились те повышающиеся интонации. Я кивнул.

“Ну, я отправил запрос на этот курс примерно в то же время, когда отправил запрос на "Динамическое напряжение" старого Чарльза Атласа. У меня получилось так, что я мог просматривать "Таймс" за десять минут — это то, на чем я раньше практиковался — и читать почти каждое слово.”

“Как у тебя с пониманием?”

“Сначала было плохо, но становилось все лучше и лучше. Я бы сказал, теперь все довольно честно ”.

“Как ты это делаешь?”

“Да ведь в этом нет ничего особенного. Вы просто начинаете с чтения по диагонали вниз по странице слева направо, и довольно скоро вы понимаете все с первого взгляда. Иногда это бывает полезно, когда все, что у тебя есть, - это минутка, чтобы украдкой взглянуть на планы кампании оппозиции, пока их спускают в лифте из штаб-квартиры на пятнадцатом этаже в комнату для мимеографирования на четвертом.”

“Я представляю”.

Для начала движения XK-E переключился на вторую передачу, и Дженаро с ревом затормозил перед дверью со своим обычным чутьем и пренебрежением к гравию. Тем утром я видел, как Оджо пробегал по гравию своей новой газонокосилкой. Он пятнадцать минут осматривал лезвия и целый час стоял на четвереньках в поисках новых камней.

Дженаро выглядел так, словно только что сошел с восемнадцатого этажа в Пеббл-Бич. На нем была ветровка со специально вырезанными рукавами, позволяющими свободно размахивать клюшкой, бледно-зеленый свитер с круглым вырезом из чего-то, похожего на мягкий хлопок, широкие брюки, туфли для гольфа cordovan, а на голове у него была непромокаемая шляпа в тон ткани его куртки. Набор клюшек, примостившихся на левом сиденье Jaguar, верх которого, как обычно, был опущен.

Дженаро взбежал по ступенькам и скинул свои ботинки с шипами, прежде чем войти в дом. Он выглядел счастливым. “Я только что сделал тридцать два выстрела на девяти лунках, песочно-зеленый и все такое”.

“Звучит заманчиво”, - сказал я.

“Клубный рекорд - тридцать один. Я побью его на днях”.

“Ты выглядишь сексуально, Джимми”, - сказал Шартель. “Сними куртку и позволь мне повесить ее для тебя”.

“Спасибо”. Шартель взял куртку и повесил ее на спинку одного из стульев в столовой.

“Снова вовремя для чаепития?”

“Я слышу, как он возится на кухне”, - сказал Шартель. “Я думаю, это ты”.

“Если бы вы могли отговорить его от холодного пива, я был бы рад сообщить вам об этом”.

Сэмюэль принес чай, и Шартель с запиской с извинениями попросил его принести шефу Дженаро бутылку холодного пива. Сэмюэль сказал “Да, сэр”, но его сердце не лежало к этому.

После большого глотка пива Дженаро вздохнул, рыгнул и вытер рот тыльной стороной ладони. “Диокаду будет через минуту. Ему, как обычно, нужно было забрать кое-какие бумаги. Но я мог бы с таким же успехом рассказать тебе, как далеко я продвинулся. Он полез в задний карман и достал маленькую записную книжку.

“Сначала - фанаты. Я провел час с министром экономического развития и его постоянным секретарем. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы рассказать им о своей идее, и сорок пять минут, чтобы убедить священника, что все они не могут быть произведены в его деревне. Планы и спецификации уже составлены, и у них есть команда полевых специалистов, разъезжающая веером по всей стране. Мы получим наш первый крупный заказ к концу следующей недели. Хорошо?”

“Хорошо”, - сказал Шартель.

“Двойная раздача. Я провел прошлую ночь в штаб-квартире партии и подготовил раздачу всего - вееров и пуговиц. Это сложно, и, если вы не хотите, чтобы я вдавался в подробности, я не буду. Я просто гарантирую вам, что она будет работать — и большую часть времени быстро. В одних местах мы перевозим их на грузовиках, в других - летаем самолетами. У нас есть "Дакота" — ну, вы знаете, один из старых C-47 — наготове, и он доставит груз в любое место, куда мы захотим, а также перевезет нескольких сторонников вечеринки, если нам понадобится клак. Все в порядке?”

“Хорошо”.

“Третий пункт: вертолеты. Я распорядился, чтобы два из них прибыли сюда в воскресенье ближе к вечеру. Чертова нефтяная компания думает, что у нее будут права на добычу полезных ископаемых по всей стране, когда Лидер отправится в центр. Я обещал им все, кроме денег, и это их не интересовало. Два пилота — южноафриканец и американец. Я полагаю, южноафриканец может пойти с Декко, который достаточно силен, чтобы заставить его дважды подумать перед любыми хитрыми уловками.”

“Хорошо”, - сказал Шартелль. “Что за вертолеты?”

Дженаро снова сверился со своими записями. “Большие. Два старых Sikorsky S-55. Серьезная работа. Они возьмут на борт восемь человек плюс пилота. Должно быть два пилота, но мы не смогли воспользоваться им. У меня есть список заправочных станций нефтяной компании. Они собираются позволить нам ими воспользоваться. Но нам придется заплатить за бензин. Я согласился.”

“Чертовски хорошо”, - сказал Шартелль. Теперь он начал широко улыбаться.

“А ты думал, я чем занимался — трахался на поле для гольфа?”

“Продолжай, Джимми, у тебя отлично получается”.

“Газета. Я поговорил с парнем, который раньше работал в Санта-Фе, Нью-Мексико, и он горит этим — за определенную цену. Мы договорились на пятидесяти фунтах в неделю, что примерно на сорок больше, чем он когда-либо зарабатывал в своей жизни, но не для того, чтобы услышать, как он рассказывает об этом.”

“Когда ты оказываешься в затруднительном положении, они чувствуют это по запаху”, - сказал Шартель.

“Этот парень мог бы, но он также полон энтузиазма. Я дал ему карт-бланш на набор персонала, организацию печати, а я займусь распространением через штаб-квартиру. Мы отдадим его, верно?”

“Верно”, - сказал Шартель.

“Хорошо. Как я уже сказал, парень полон энтузиазма. Я не знаю точно, о чем он говорит, но я не подал виду, поскольку я министр информации. Я записал это и подумал, что проверю у Пита, здесь. Он хочет выпустить восьмистраничный таблоид с пятью колонками, используя горизонтальный грим, с заглавными буквами слева направо, без правил ведения столбцов, без правил отсечения, много искусства и воздуха, и он хочет использовать тяжелый сжатый темп и средний темп для голов, 00 на 11 римских для типа телосложения, с переходами 11 на 12, все в такте 11½ пика. Я думаю.”

Шартель посмотрел на меня. “Что ты думаешь, Пит?”

“Он знает, что делает. Это будет очень мило. Может быть, он еще и писать умеет ”.