О, да, как будто такое возможно.

Впервые в жизни у меня есть свобода — свобода делать всё, что я хочу, задавать любые вопросы, которые захочу, и изучать всё, что захочу. Я могу пойти против той самой реальности, которая привела меня в этот мир, если захочу.

Дрожь восторга пробегает у меня по спине. Это место, эти Серебряные Врата, наполнены грубой, неукротимой силой, которой так не хватало небесам, несмотря на все их небесное величие. Небеса — порядок, свет и удушающая, душераздирающая предсказуемость. Это место… хаос, тень и волнующая неизвестность.

Мы проходим через гигантские двери, украшенные древними символами, которые мне ничего не говорят, но мне не терпится узнать. Они мерцают слабым тёмным светом, когда я переступаю порог, признавая, что среди них появился новый игрок. Вестибюль огромен и напоминает собор, но вместо витражей с изображениями святых здесь есть тёмные ниши и арки, ведущие бог знает куда. Плавающие шары спектрально-голубого цвета освещают пространство, отбрасывая длинные танцующие тени, которые, как живые, извиваются на полированном чёрном мраморном полу. Студенты, разнообразное сборище существ с глазами, которые светятся не только отражённым светом, движутся по залу, их разговоры прекращаются, когда они замечают Блэкриджа, а затем и меня, идущего за ним по пятам, как только что пойманный экземпляр. Их взгляды задерживаются на мне, полные любопытства, опаски, а у некоторых и хищного интереса, от которого волоски на моих руках встают дыбом. Хорошо. Пусть глазеют. Пусть задумаются, что за новое чудовище появилось среди них.

— Мистеру Кассиэлю потребуется комната в здании Высшего Класса, — объявляет Блэкридж женщине с суровым лицом и глазами рептилии, которая материализуется из одной из тёмных ниш. Она бросает на меня взгляд, от которого кровь стынет в жилах, затем коротко кивает и скользит вверх по лестнице. Высшего Класса? Итак, я начинаю не с самого низа списка чудовищ. Любопытно.

Блэкридж ведет меня вверх по широкой лестнице, которая, кажется, уходит в бесконечность, следуя за рептилией. На стенах висят портреты существ со слишком большим количеством зубов, или с недостаточным количеством глаз, или с крыльями, сделанными из тени и кости. Они смотрят, как я прохожу, их нарисованные глаза следят за каждым моим шагом. Никто из них особо не выглядит ангельски.

— Твоё падение, — говорит Блэкридж, и его голос эхом отдаётся в похожем на пещеру лестничном колодце, — было впечатляющим?

Я смотрю на него. Он что, издевается надо мной?

— Оно было незабываемым, — обгоревшие перья и сломанные кости, как правило, остаются с тобой надолго.

— Большинство падений таковы, — бормочет он, почти про себя. — Но немногие приземляются так точно. Возможно, судьба? Или просто космическая шутка. Эта академия преуспевает и в том, и в другом.

Он останавливается перед тяжёлой, окованной железом дверью, над которой почти взволнованно маячит рептилия.

— Эта будет твоей. Постарайся не поджечь её. Предыдущий обитатель был склонен к пиромании, — на его лице появляется ещё одна леденящая душу улыбка. — У тебя есть какие-нибудь способности, мистер Кассиэль? Кроме небесного сияния?

Способности. Раньше у меня никогда не было никаких способностей, но это было на небесах. Кто знает, на что ангел способен здесь?

— Думаю, мы скоро узнаем, — мягко говорю я.

Он прищуривает глаза, решая, скромничаю я или говорю правду.

— Добро пожаловать, официально, в Серебряные Врата, мистер Кассиэль. Желаю тебе найти то, что ищешь.

С этими словами он исчез, растворившись в тенях, как будто был рождён из них. Я открываю дверь. Комната большая, роскошная, с окном, выходящим на тот же двор, где я видел это энергичное создание. Он всё ещё там, смотрит на здание на противоположной стороне.

Моя комната — роскошный кабинет в Готическом стиле. Тёмное резное дерево, тяжёлые бархатные шторы цвета запекшейся крови и массивный камин, который с ревом оживает, когда я прохожу внутрь. Совсем не похоже на стерильную красоту небесных царств. Здесь нет ни мерцающего золота, ни нетронутой белизны. Это место окутано тенями и тайнами.

Найти то, что ищу.

Что я ищу? Свободу. Знания, которые небеса сочли слишком опасными. Место, где быть слегка чудовищным существом — это не смертный приговор, а обязательное условие.

Что ж, здесь это, по-видимому, само собой разумеющееся. Воздух здесь насыщен потенциалом, ароматом старой магии и новых начинаний. Мои крылья, всё ещё слегка ноющие после падения и их трансформации, чувствуют себя как дома в гнетущем величии этой комнаты.

Рай был прекрасен, но то была позолоченная клетка. Серебряные Врата, несмотря на всю свою угрозу, дарит ощущение свободы. Я провожу рукой по прохладному, тёмному дереву письменного стола. Блэкридж сказал, что я отлично впишусь. Возможно, он прав. Может быть, чудовище всегда была здесь, просто ждала подходящего момента, чтобы сжечь ангельский фасад. А это место? Это место, кажется, полно дров.

Глава 6. ИЗОЛЬДА

Внезапно пробирающий озноб пробуждает меня от беспокойного сна. Я смотрю на сводчатый потолок и вспоминаю, где нахожусь. Мой желудок урчит от голода, напоминая, что я уже несколько часов не пила кровь. Моё дыхание превращается в облачко пара, и это говорит о том, насколько холодно в комнате. Нахмурившись, я сажусь и плотнее натягиваю пиджак Си-Джея на грудь. Мои соски напряглись от холода и ноют. Пульсация между моих бёдер имеет прямое отношение к моему сну, в котором Си-Джей дёргал меня за волосы, сидя на мне сзади, и я снова застонала, видя, как моё дыхание отражается в воздухе. Вылезая из постели, я подхожу к платяному шкафу, где на одной из нижних полок заметила большое тёмно-синее одеяло. Я вытаскиваю его и бросаю на кровать, снимаю пиджак Си-Джея и кладу рядом с собой, как грустная женщина со своим ненастоящим бойфрендом, прежде чем снова забраться в постель и натянуть одеяло до подбородка. Тепло почти сразу же проникает в мои кости, и я понимаю, что это зачарованное одеяло.

С тихим вздохом я глубже укутываюсь в теплый кокон, когда из-за окна доносится медленный, зловещий писк.

Сглотнув, я оглядываюсь и вижу, что окно запотело, но не это заставляет мою кровь вскипать.

Неведомое, невидимое существо рисует буквы на запотевшем окне.

УМРЁШЬ

Буква «ё» вытягивается в кривую линию, когда я смотрю на угрожающие слова.

Моё сердце стучит так громко, что эхо разносится во внезапной ледяной тишине комнаты. «Умрёшь».

Слова висят там, резкие и леденящие душу, на запотевшем стекле, обещание, нацарапанное невидимой рукой.

Страх, ледяной и ясный, проникает сквозь тёплое одеяло. Я крепче сжимаю ткань, костяшки пальцев побелели. Кто? Почему? Это из-за Красной Луны? Из-за тех существ, которые проникли в стены замка? Или это просто какой-то ненормальный приём в Серебряных Вратах?

Мой взгляд мечется по комнате, выискивая тени, но там ничего нет. Только движущиеся созвездия на стенах, и я не замечаю угрозы, материализующейся у моего окна. Магического тепла одеяла внезапно становится недостаточно для борьбы с этим новым, более зловещим холодом.

Я заставляю себя дышать, соображать. Паника не поможет. Это не моя башня. Я не могу просто спрятаться. Теперь я свободна, и, очевидно, то же самое происходит с теми, кто хочет моей смерти.

Медленно, не спеша, я откидываю одеяло в сторону, мои босые ноги касаются холодного каменного пола. Туман на окне уже рассеивается, буквы расплываются и исчезают, но послание отпечаталось в моём сознании.

Во мне живет искра неповиновения. Двадцать один год меня оберегали. Но в тот момент, когда я выхожу из игры, происходит такое. Возможно, безопасность всегда была иллюзией. Может быть, единственный способ выжить — это встретиться лицом к лицу с любыми ужасами, которые это место и моё прошлое вот-вот обрушат на меня.

Умрёшь

— Нет, если я смогу с этим справиться, — шепчу я исчезающему сообщению, мой голос твёрже, чем я себя чувствую. Теперь речь идёт не только о выживании среди живых существ и в этом мире. Речь идёт о том, чтобы выяснить, почему. И кто.

Подняв трясущуюся руку, я смахиваю остатки угрозы. Волосы у меня на затылке встают дыбом, и я поворачиваюсь так быстро, что моя рука всё ещё поднята. Я могла бы поклясться, что кто-то пристально смотрит на меня, но там никого нет. Чувствуя, что мне становится не по себе, я быстро надеваю футболку оверсайз и пару джоггеров, после чего забираюсь обратно в постель и натягиваю тёплое одеяло до подбородка. В этой комнате есть что-то, что хочет моей смерти, что-то, чего я не вижу. Это не лучшее начало. Завтра я первым делом отправлюсь в библиотеку, чтобы найти заклинание обнаружения и посмотреть, кто надо мной издевается.

А пока я использую свою защитную магию, чтобы создать небольшой щит вокруг своей кровати, чтобы, по крайней мере, спать, не опасаясь, что меня убьют.

Слишком плохой сон теперь превратился в далёкое воспоминание.

Щит слабо мерцает, бледно-голубой пузырь на фоне наступающей темноты, но он ощущается как тонкая повязка на зияющей ране. В какой-то степени он защитит от физических атак, но как насчёт невидимых врагов, нацарапавших угрозу смерти на моём окне? Мой разум лихорадочно прокручивает призрачные буквы: «УМРЁШЬ». Вот вам и мягкий переход к жизни в академии.

Завтра. Библиотека. Заклинание обнаружения имеет первостепенное значение. Мне нужно узнать, с чем я столкнулась. Одно дело — быть запертой от безымянных, безликих опасностей; и совсем другое — когда они дышат вам в затылок, записывая свои намерения в вашем дыхании.

Ирония не ускользнула от меня. Я стремилась к свободе, к переживаниям за пределами своих каменных стен, и в первую же ночь мне угрожают смертью. Добро пожаловать в реальный мир, Изольда.

Я смотрю на движущиеся созвездия на потолке, и они больше не кажутся мне причудливыми. Они больше похожи на далёкие, безразличные глаза, наблюдающие за моей участью. Первоначальное возбуждение от пребывания в Серебряных Вратах, от близости к Си-Джею, теперь приправлено металлическим привкусом страха. Но под этим всё ещё тлеет искра неповиновения. Если они хотят моей смерти, им придётся сначала поймать меня, и я не сдамся, не выяснив почему. Я — большая тайна семьи Морворен, и так или иначе, теперь я узнаю почему. Почему вампиршу-близнеца нужно беречь как зеницу ока? Почему таких как я больше нет? Или они есть, но их тоже прячут их семьи?

Первые проблески рассвета проникают в окно, прогоняя самые глубокие тени. Приближается рассвет, когда мир становится скорее тёмно-серым, чем чёрным, и вместе с ним я делаю первые шаги в мир, который уже с рождения объявил меня своей добычей. Несмотря на то, что я очень устала, мне нужно поесть. Мне нужно выяснить, где находится столовая, мне нужно найти библиотеку, и мне нужно выучить это заклинание, прежде чем я пойду на занятия, как студентка курсов, предназначенных для тех, кто моложе меня. По крайней мере, я должна преуспеть. Это ещё одна яркая искра в унизительном понижении рейтинга.

Мой магический щит рассеивается, слабое голубое мерцание исчезает, как будто оно тоже истощилось. Со вздохом, который кажется тяжелее, чем следовало бы, я откидываю зачарованное одеяло, воспоминание о его тепле становится мимолетным утешением. Холод каменного пола обжигает мои босые ступни, напоминая о холоде, царившем в моей комнате прошлой ночью. Огонь в камине разгорается с рёвом, когда я встаю и двигаюсь, что является хорошим знаком. На улице чертовски холодно, и мои соски могут привлечь чье-нибудь внимание. Я ныряю под горячий душ, чтобы согреться, прежде чем быстро привести себя в порядок и неохотно выйти, чтобы одеться.

Выбираю пару чёрных джинсов, которые быстро надеваю, и белую рубашку с довольно глубоким вырезом спереди, прежде чем начать застёгивать пуговицы. Я надеваю кружевной бюстгальтер на грудь, затем надеваю рубашку и застёгиваю пуговицы. Я восхищаюсь своим отражением в зеркале в полный рост, прежде чем отвернуться к окну. Я замираю. Стекло теперь прозрачное, за ним нет и следа призрачного послания, только тёмная, раскинувшаяся территория Серебряных Врат. Этот вид, с его вековыми деревьями и окутанными туманом лужайками, должен быть прекрасен, но всё, что я вижу, — потенциальные укрытия для невидимых врагов.

В животе у меня снова урчит — более обыденное, но не менее насущное требование. Кровь. Затем библиотека. Затем, каким-то образом, мне придётся перемещаться по классам, заполненным настоящими существами, в том числе монстрами, и притворяться, что на меня не ведётся активная охота.

Или издевательства.

Эта мысль вызывает такой же озноб, как и у преследуемой части тела.

Взяв с кровати пиджак Си-Джея, я надеваю его, и к чёрту последствия. Его запах всё ещё ощущается на ткани, великолепный аромат комфорта и опасности другого рода. Я верну его. Скоро. Но сейчас он мой.

Схватив расписание занятий и сумку с книгами, стоящую у парты, я беру себя в руки и открываю дверь. Выхожу в коридор, там тише, чем я ожидала, но несколько учеников слоняются по нему. Тишина, однако, не кажется мирной. Это настороженность. Каждое мерцание настенного светильника, каждый отдалённый звук шагов пронзают меня насквозь. Это оно. Мой первый настоящий день на свободе. Это свобода, которая может просто убить меня.

Коридор длинный и тёмный, каменные стены поглощают звуки, когда проходишь мимо. Мимо проходят несколько студентов, их взгляды скользят по мне, задерживаясь на мне слишком долго, на мой взгляд. Я чувствую их невысказанные вопросы, их оценки. Я жертва? Хищник? Просто ещё одна заблудшая душа в этом готическом лабиринте? Я плотнее запахиваю пиджак — это щит позаимствованной уверенности и аромат, который одновременно успокаивает и заряжает энергией.

Моя задача ясна. Сначала столовая, затем библиотека. Мне нужно заклинание обнаружения, как следующий вдох. От мысли о том, что кто-то, что-то невидимое нацелилось на меня, у меня мурашки бегут по коже. Но под страхом скрывается холодный гнев. Я была не просто заперта; я была спрятана, и теперь, когда я на свободе, хищники кружат вокруг меня.