Я беру её лицо в ладони, большими пальцами провожу по её скулам.

— Изольда…

— Не смей меня отговаривать, — перебивает она. — За меня уже достаточно людей принимали решения. Это моё дело.

Яростная решимость в её голосе пробуждает во мне что-то первобытное, что-то глубокое, что-то, что признаёт её моей на всех важных уровнях.

Я не жду, пока она снова даст своё согласие. С тихим рычанием я накрываю её тело своим и срываю с неё полотенце. Она всё ещё вся в крови, но от этого всё становится ещё слаще.

— Моя, — говорю я, прежде чем поцеловать её с такой страстью, что она отвечает, проводя руками по моей спине.

Она впивается ногтями в мою кожу, вызывая рычание из глубины моей груди. Её ноги обвиваются вокруг моей талии, притягивая меня ближе. Стоит мне только подумать, и я оказываюсь голым. Ещё больше магии моей матери перешло ко мне.

Она задыхается, и я покрываю поцелуями её шею, ощущая на коже вкус запёкшейся крови. Мои клыки жаждут вонзиться в неё, заявить на неё права самым первобытным образом, но я сдерживаюсь. Этот момент посвящён ей, я хочу дать ей то, что она выбрала. Отметки на моём теле вспыхивают золотистым светом, отбрасывая мерцающие тени по комнате, когда я опускаюсь ниже, обводя языком изгиб её груди.

Изольда прижимается ко мне, с её губ срывается гортанный стон, когда я завладеваю одним соском, терзая его зубами. Её руки дёргают меня за волосы, требуя большего, пока я терзаю её. Воздух наполняется запахом её возбуждения и медным привкусом крови, от которого у меня кружится голова.

Опускаясь, я прокладываю дорожку вниз по её животу ртом и языком, пока не достигаю её киски. Я широко раздвигаю её, желая увидеть это невинное влагалище, которое скоро будет разорвано моим. Я останавливаюсь, наслаждаясь этим необузданным, первобытным зрелищем, прежде чем погрузиться в неё и поглотить.

Крик вырывается из её горла, когда мой язык ласкает её клитор, грубо кружа, прежде чем опуститься ниже. Её бёдра прижимаются к моему лицу, но я прижимаю её к себе, наслаждаясь ею, как изголодавшийся мужчина. Её вкус опьяняет, сводя меня с ума. Я мог бы поглощать её вечно, слушая её крики и чувствуя, как содрогается её тело, когда её настигает кульминационный момент.

— Си-Джей, — шепчет она. — Пожалуйста…

— Прежде чем я сделаю это, прежде чем лишу тебя девственности, знай, Изольда. Это навсегда. Я происхожу из очень короткого рода собственнических и одержимых мужчин, которые готовы сжечь мир дотла ради своей женщины и любого другого мира, который угрожает ей. Я буду защищать тебя до последнего вздоха, если до этого дойдёт. Тебе никогда не придётся беспокоиться о моих чувствах, потому что я для тебя открытая книга. Если захочешь что-нибудь узнать, просто спроси. Я сделаю тебя своей, сделаю своей женой, когда ты будешь готова сказать «да». Я назову тебе свою фамилию, зная, что ты будешь кричать от моего имени целую вечность, когда я буду доставлять тебе удовольствие, любить тебя, трахать и требовать тебя всеми возможными способами. Ты будешь моей душой и телом, пока мы оба существуем, — её глаза расширяются от глубины моих слов, от откровенности, которой я никогда не делился ни с кем. Но я ещё не закончил. — Я буду на твоей стороне против Коллекционеров, против любого, кто угрожает тебе. Я позволю тебе поддерживать твои отношения с ангелком, но как только я это сделаю, пути назад не будет. Ты моя, а я твой. Навсегда. Ты понимаешь, на что соглашаешься?

— Да, — выдыхает она ровным голосом, несмотря на всю серьёзность того, что я только что рассказал. — Я понимаю. И я хочу этого. Я хочу тебя, Си-Джей. Всего тебя, кем бы ты ни был.

Последняя нить моей сдержанности лопается.

Я направляю свой член к её киске, скользя головкой по её скользкому клитору, чувствуя, как она разгорячена.

— Посмотри на меня, Изольда. Я хочу видеть твои глаза, когда сделаю тебя своей.

Она встречается со мной взглядом, в этих сверкающих голубых глубинах борются доверие и желание. Я медленно вхожу в неё, чувствуя, как её тело сопротивляется, а затем уступает.

Она задыхается, её когти впиваются мне в спину, когда я врываюсь в неё, и её вампирша выходит поиграть.

— Дыши, — шепчу я ей на ухо, оставаясь совершенно неподвижным, пока её тело приспосабливается. — Просто дыши, моя сладкая.

Когда она кивает, я двигаюсь, проникая глубже в неё, пока она хнычет от моего вторжения.

Я мягко толкаюсь, и она вскрикивает, её тело напрягается, когда боль смешивается с удовольствием. Я стою совершенно неподвижно, позволяя ей привыкнуть к вторжению, борясь с первобытным желанием грубо заявить на неё права.

— Ты идеальна, — шепчу я ей в шею, проводя клыками по её разгоряченной коже. — Ты чертовски идеальна, Изольда.

Её дыхание постепенно замедляется, и она в порядке эксперимента двигается подо мной. Это лёгкое движение выводит меня из-под контроля.

— Ещё, — выдыхает она хриплым от желания голосом.

Я слегка отстраняюсь, затем снова вхожу, на этот раз глубже. Она стонет и выгибает спину.

— Моя, — рычу я ей в горло. — Скажи это, Изольда. Скажи мне, что ты моя.

— Твоя, — выдыхает она, когда я задаю ритм, медленный и глубокий. — Я твоя, Си-Джей.

Эти слова разрушают остатки моей сдержанности. Я погружаюсь глубже, быстрее, заявляя на неё права с каждым толчком, когда она отвечает мне ударом за ударом. Её когти впиваются в мою спину, причиняя восхитительную боль. Я кусаю её, погружая клыки в её плоть с низким стоном абсолютного экстаза.

Её кровь наполняет мой рот, густая и пьянящая, неся с собой ароматы, которых я никогда раньше не пробовал.

Изольда кричит, её тело бьётся в конвульсиях вокруг меня, когда её охватывает ещё один оргазм, на этот раз дикий от ощущения, что её трахают и насыщают одновременно. Ощущение того, как она сжимается вокруг моего члена, когда её кровь течёт по моему горлу, доводит меня до безумия.

— Чёрт, Изольда, — рычу я ей в горло, вгоняясь в неё бёдрами с нарастающим отчаянием. Каркас кровати стонет под нами, древнее дерево протестует против нашего дикого соития.

Её руки сжимаются в моих волосах, она запрокидывает мою голову назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Я тоже хочу попробовать тебя на вкус, — выдыхает она, полностью обнажая клыки.

Не колеблясь, я подставляю ей горло. В тот момент, когда её клыки пронзают мою кожу, мир вокруг нас взрывается. Драконьи отметки на моём теле вспыхивают, как огонь, и я чувствую, что между нами что-то меняется. Это не просто секс, это не просто кормление. Это формирование кровных уз, древняя магия распознаёт свою пару.

Моя кульминация поражает, как удар молнии, разрывая каждый нерв, когда я напрягаюсь и с яростным рычанием изливаюсь в неё. Изольда вскрикивает мне в горло, её тело высасывает из меня всё до капли, когда на неё обрушивается очередной оргазм.

За мою короткую жизнь у меня было несколько незабываемых ночей, ночей, которые я никогда не забуду, но эта… она прямо здесь будет воспоминанием, которое я буду хранить вечно, когда она будет рядом со мной.

Глава 34. ИЗОЛЬДА

Он всё ещё внутри меня. Мой первый опыт секса с сексуальным лучшим другом моего брата всё ещё продолжается, и Си-Джей стонет, пока я пью из него. Татуировки на его коже обжигающе горячие, и когда он переворачивает нас так, что я сажусь на него верхом, моя киска немного болит, но мне всё равно. Я хочу больше. Я освобождаю его от укуса и смотрю на него сверху вниз, его кровь капает с моих губ.

— Двигай бёдрами, моя сладкая, — шепчет он. — Оседлай меня.

Он твёрдый, как скала, внутри меня, и я осторожно прижимаюсь к нему, задыхаясь от новых ощущений, которые приносит эта поза. Его руки сжимают мои бёдра, направляя мои движения, пока я нахожу ритм, который заставляет нас обоих стонать.

— Вот так, Иззи, — подбадривает он, не сводя с меня янтарных глаз.

Я провожу кончиками пальцев по отметкам на его груди и шее, очарованная их теплом. Кажется, каждое прикосновение усиливает его реакцию, он крепче сжимает мои бёдра.

— Кто ты? — шепчу я, в то время как моё тело прижимается к его телу с растущей уверенностью.

— Твой, — рычит он, приподнимаясь навстречу моим движениям. — Это всё, что сейчас имеет значение.

Напряжение между нами нарастает, нарастающее давление, которое снова разобьёт меня вдребезги. Я наклоняюсь вперёд, упираясь руками ему в грудь, и изменение угла наклона заставляет меня вскрикнуть.

— Си-Джей! — кричу я, чувствуя, что приближаюсь к очередному пику.

— Вот оно, моя сладкая. Выкрикни моё имя.

Его глубокий голос вызывает во мне трепет, и моя киска прижимается к нему. Я испытываю боль, но удовольствие смывает всё это.

Он берёт меня за руки и переплетает наши пальцы, пока я скачу на нём, испытывая оргазм.

Затем он переворачивает нас и снова входит в меня. Он проникает глубоко, издавая восхитительный стон, и стонет, снова извергаясь в меня. Я обхватываю его ногами, чтобы прижать к себе.

— Изольда, — бормочет он, а затем издает дикий стон. — Чёрт, я снова кончаю, — хрипит он. — Чёрт. Такого раньше никогда не случалось… чёрт, Иззи. Чёрт.

Широко раскрыв глаза, я наблюдаю, как выражение его лица меняется на выражение неподдельного блаженства.

— Иззи, — стонет он, его член дико дёргается внутри меня, когда он испытывает множественный оргазм. — Боги, ты так чертовски хороша. Я никогда не испытывал ничего подобного.

Его слова придают мне сил. Я знаю, что он не девственник. Он, наверное, переспал с большим количеством женщин, чем я сменила своего нижнего белья, но я знаю, что он не лжёт. Я знаю, потому что дала ему то, чего у него никогда раньше не было.

Он замирает, погружённый в меня, но затем быстро вынимает свой член, заставляя меня отчаянно желать его. Он опускается и раздвигает мои ноги. Он проводит пальцем по моей киске с озорной улыбкой.

— Разорвана и испорчена. Вся, чёрт возьми, моя, — его рот прижимается ко мне, и я задыхаюсь, когда он использует свой язык, чтобы зачерпнуть смесь, которая хлещет из меня.

Он отрывает свой рот и ползёт по мне, прижимаясь своими губами к моим, в то время как его рука обхватывает моё горло. Я раскрываюсь, и он вталкивает семя мне в рот своим языком.

— Попробуй нас на вкус, моя сладкая, — шепчет он мне в губы. — Глотай, как хорошая девочка, чёрт возьми.

Я подчиняюсь. Мне ничего не остается, как дать ему то, что он хочет. Я проглатываю, и его глаза темнеют.

— Такая чертовски грязная, Иззи.

Я обхватываю ладонями его лицо, и он ослабляет хватку на моей шее.

— Только ради тебя.

Его губы изгибаются в полуулыбке, а затем он встаёт с кровати.

— Куда ты идёшь? — разочарованно спрашиваю я.

— Нам нужно привести тебя в порядок, а затем выяснить, кто поставил на тебе клеймо.

Я смотрю на символ, совершенно забыв о нём.

Он направляется в ванную, и я слышу, как включается душ. Я вздрагиваю, надеясь, что на этот раз это просто вода. Я не слышу, чтобы он ругался или выключал воду, так что, полагаю, всё в порядке. Я встаю с кровати и ковыляю к нему, наслаждаясь приятной болью, и протягиваю руку. Он стоит спиной ко мне, пробуя воду, и я соскабливаю её с его спины, прижимая губы, чтобы слизать с них кровь, прежде чем она закроется.

— Ты действительно имел в виду то, что сказал? — бормочу я.

Он отворачивает голову в сторону.

— Каждое слово.

Я обнимаю его, и он кладёт руку мне на запястье.

— Когда придёт время, я приму твою фамилию как свою собственную и буду гордиться тем, что она принадлежит мне.

Он поворачивается в моих объятиях и смотрит на меня сверху вниз, его рука снова сжимается на моём горле.

— Ты показываешь мне честь, произнося эти слова, — говорит он, и его голос полон эмоций, которые я редко слышал от него. — Фамилия Аквила имеет вес там, откуда я родом.

— Откуда ты родом? — спрашиваю я, заглядывая в его янтарные глаза.

Его челюсть слегка сжимается.

— Об этом поговорим в другой раз. Сейчас нам нужно сосредоточиться на этом, — он проводит большим пальцем по выцветшему знаку на моей груди. — Кто-то намеренно пометил тебя. Кто-то, кто знал о способности Уильяма обретать телесность при определённых условиях.

Он ведёт меня в душ, тёплая вода приносит благословенное облегчение после потока крови, хлынувшего ранее. Я прислоняюсь к нему, пока он нежно смывает остатки нашей страсти, его прикосновения благоговейны, несмотря на тьму, скрывающуюся под его кожей.

— Список подозреваемых невелик, — бормочу я, закрывая глаза, когда его руки перебирают мои волосы. — Это должен быть кто-то, кто имеет доступ как к древней магии, так и к знаниям о природе Уильяма и о том факте, что я могу его видеть.

— И кто-то, кто был достаточно близко, чтобы прикасаться к тебе с тех пор, как ты приехала, — мрачно добавляет Си-Джей. — Это значительно сужает круг поисков.

Одна мысль поражает меня с тошнотворной ясностью.

— Бенц, Рейн, тот подонок.

Руки Си-Джея массируют мне кожу головы, и я застонала от удовольствия.

— Я разорву их всех в клочья.

Я улыбаюсь, закрывая глаза. Когда он перестает делать то, что делал, я хмурюсь и снова открываю глаза. Выражение его лица становится мрачным, почти испуганным.

— Это не угроза, Изольда. Я сдерживался, потому что не хотел, чтобы ты увидела монстра, который скрывается под поверхностью. Я не хотел, чтобы ты отворачивалась от меня. Но когда Кассиэль убил Бенца, ты не сбежала. Ты не отвернулась от него. Это всё меняет, Изольда.

Я склоняюсь к его прикосновению, изучая конфликт, отражающийся на его лице.

— Какой монстр, Си-Джей? Думаешь, я ещё не знаю, что ты опасен?

Он весело смеётся.

— Ты даже не представляешь, что значит «опасен», когда дело касается меня, моя сладкая.

— Может быть, не потому что у тебя всё ещё есть секреты от меня. Но это нормально. Я знаю, что на это есть веская причина. Я понимаю необходимость секретов, поверь мне. Я верю, что ты расскажешь мне, когда будешь готов.