— С тобой так хорошо, — выдыхает она, её пальцы запутываются в моих волосах, дёргают, заставляя меня почувствовать острую боль.

Я просовываю пальцы глубже, чувствуя, как она сжимается вокруг меня. Наслаждение ошеломляет, приливная волна угрожает разрушить мою хрупкую связь с этой непостижимой телесностью. Я снова жив, хотя бы на этот мимолетный миг, растворяясь в её тепле и влажности.

Душ, вода — канал, временный мост между моим миром и её миром, и в этот момент меня не волнует, как и почему. Меня волнуют только ощущения от неё, её вкус, то, как она выкрикивает моё имя, когда её захлёстывает оргазм.

— Уильям, — мурлычет она, заставляя мой член становиться твёрдым.

— Чёрт, Изольда, — застонал я, когда её рука прижимается ко мне, а затем исчезает.

В одно мгновение мой мир рушится вокруг меня, когда она продвигается вперёд с потрясённым выражением на лице.

— Нет!

Связь обрывается. Я снова становлюсь бесплотным, ощущение её кожи, тепла её тела исчезает. Вода, которая несколько мгновений назад казалась тёплыми объятиями, теперь ничто по сравнению с моим призрачным обликом.

— Что случилось? — сердито спрашиваю я, мой голос срывается от потери и замешательства.

Изольда качает головой, её глаза расширяются от ужаса и зарождающегося понимания.

— Вода, это ловушка…

— Ловушка? Для чего?

— Для меня, — шепчет она, прижимая руку к груди, где под кожей светится слабый, почти невидимый знак. — Ты. Выйди. Это отнимает у тебя жизненную силу, усиливает нашу связь за твой счёт.

Я в ужасе смотрю на символ. Это сложный, переплетённый узор из линий и изгибов, который я не узнаю, но его злобный замысел очевиден безошибочно.

— Он когда-нибудь появлялся раньше?

Она качает головой, спотыкаясь о стенку душа.

— Убирайся, Уильям, пока это не поглотило тебя.

Я выскакиваю из душа, и она падает на пол. Я тоже чувствую себя опустошённым.

Тот, кто расставил ловушку, знал, что под воздействием потока я стал более плотным, и использовал это, чтобы высосать мою жизненную силу. Но кто и почему?

— Уильям, — произносит она едва слышным шёпотом. — Что это значит?

— Это значит, — выдавливаю я, ярость бурлит в моих призрачных венах, — что кто-то играет в очень опасную игру с нами обоими, и он об этом пожалеет.

— Твой убийца? — шепчет она.

Я не отвечаю ей. Я не могу. Я пытаюсь сохранить злую магию, которая раньше текла по моим венам. Однажды я напугал её, когда потерял контроль, и не хочу делать это снова.

Но уже слишком поздно.

Вода превращается в реки крови, и она кричит, выпрыгивая из воды, когда она обжигает её кожу, оставляя волдыри, когда злая воля сталкивается с её невинностью.

Отвернувшись от неё, я несусь по воздуху, через дверь спальни, в которой когда-то был заперт, и выхожу в ночь, оставляя за собой полосу разрушений, которая разбрасывает учеников и персонал, когда я слышу, как Изольда зовёт меня.

Глава 33. СИ-ДЖЕЙ

Моё отражение в зеркале в полный рост дробится и множится по мере того, как я теряю контроль. Тени вокруг меня удлиняются, реагируя на смятение, бушующее во мне, как лесной пожар. Драконья часть меня неспокойна, чешуя колышется под моей кожей волнами, которые я едва могу подавить.

События в тайной комнате Блэкриджа выбили меня из колеи больше, чем я хотел бы признать. Коллекционеры. Живые гримуары. Ужас Изольды, когда она поняла, что они хотели с ней сделать. На неё охотятся. Я понимаю эту часть больше, чем кто-либо другой.

Мой взгляд снова возвращается к зеркалу. Приложив минимум усилий, я мог бы изменить фокус и повернуть его так, чтобы оно показало мне комнату Изольды. Я мог бы проверить, в безопасности ли она, и убедиться, что призрачный ублюдок не воспользовался её уязвимостью.

Мои пальцы скользят по богато украшенной серебряной оправе, и от соприкосновения с ней исходит сила. Всего лишь шёпот воли, и я смогу увидеть её. Присматривать за ней. Защищать её.

Но я не могу. Пока что она закрыла на это глаза, но мы поговорим об этом, когда она будет готова противостоять моему вторжению в её личную жизнь.

Я падаю на кровать, уставившись в потолок. Дракон уже так близко к поверхности, что хочет всплыть, расправить крылья в этом царстве, где драконы — скорее миф, чем реальность. Давление за грудиной нарастает, боль, которая никогда полностью не утихает.

Какого чёрта я вообще здесь делаю?

Не здесь, в Серебряных вратах, а конкретно. Я знаю, почему я в этой странной академии монстров. Мои родители дали мне это совершенно ясно понять, когда протолкнули меня через межпространственный портал, едва успев собрать вещи.

Грёбаные Охотники. Я ненавижу их всеми фибрами души. Они схватили и пытали мою мать некоторое время назад, ещё до моего рождения. Убили её подопечную у неё на глазах, заставили её страдать так, что меня тошнит, и всё это время смеялись и шутили.

Иногда я ненавижу свою сестру за то, что она заставляет меня читать о жизни нашей матери.

За тысячу с лишним лет в мире было слишком много боли, слишком много мучений. Слишком много всего. Худший страх моих родителей воплотился в жизнь, они возродились. Наполовину вампиры, наполовину драконы. Я не первый в своём роде, вернувшийся в своё королевство, моя мать, в конце концов, одна из них, но они явно не усвоили урок, что никогда больше не прикасаться к Аквиле. Мой отец разорвал их на части, отправил в подполье на десятилетия.

И всё же.

Вот они, и мои родители не хотели рисковать. И вот я здесь. В мире, где никогда не бывает солнца, холодно, промозгло, не так роскошно, как я привык, и где полно существ, которые только и хотят, что драться.

Я сажусь прямо, разминаю плечи, чтобы снять напряжение от попыток не двигаться и не выдать себя. Это было бы в первый раз, и я слышал, что это неприятно, пока не привыкнешь. Кости ломаются, кожа трескается, мышцы растягиваются и восстанавливаются.

Одно удовольствие.

Или, во всяком случае, наоборот.

Но я раскрываю свои карты Изольде. Она, вероятно, не подозревает, кто я такой. У неё не было бы оснований думать, что я дракон, когда для неё это существо из книги.

Но она слишком проницательна, чтобы не заметить несоответствий. Телепортация. Манипуляции с зеркалом. Моменты, когда мои глаза становятся янтарём, когда дракон появляется на поверхности. Она систематизирует эти аномалии, выстраивая картину, которая не совсем соответствует представлениям о вампирах.

И что произойдёт, когда она соберет всё это воедино? Когда она поймёт, что я не просто ещё один высокомерный вампир, а нечто совершенно из другого измерения?

Где-то на этом пути Изольда Морворен стала важна для меня, и это всё усложняет. Я буду вынужден рассказать ей, и что тогда?

Охотники, которые выгнали меня из моего дома, тоже нашли бы её очаровательной. Вампирша-близнец, обладающая уникальной защитной магией. Они препарировали бы её, чтобы понять её силу, с таким же рвением, с каким Коллекционеры сдирали бы с неё кожу ради своих гримуаров.

Меня окружают коллекционеры редких существ.

Моё отражение в зеркале покрывается рябью, реагируя на моё волнение. Мне нужно взять себя в руки, прежде чем я разобью вдребезги все отражающие поверхности в комнате.

Спать. Мне нужно поспать. Завтра я смогу решить, что делать с Изольдой, с Коллекционерами и с моим собственным всё более шатким положением в Серебряных Вратах.

Я снимаю рубашку, обнажая замысловатые татуировки, которые покрывают мой торс, грудь, руки и шею. Большинству наблюдателей они кажутся декоративными, но на самом деле это отметки королевского дракона. Я не родился с ними, но они появились, когда я стал старше, показывая мою драконью природу.

Отметки слегка шевелятся, реагируя на моё беспокойство.

Я закрываю глаза и заставляю своё дыхание замедлиться, выполняя движения тела в технике тайцзи. Моя мама научила меня этому много лет назад, и я нахожу это полезным в такие моменты.

Как только напряжение начинает покидать моё тело, меня пронзает острый приступ страха. Что-то внешнее, чуждое, но в то же время очень знакомое.

Изольда.

Мои глаза резко открываются, все чувства внезапно обостряются. Страх усиливается, словно маяк, зовущий меня через всю академию. Неосознанно я сосредотачиваюсь на этом ощущении и телепортируюсь, мир вокруг меня расплывается и меняется.

Я материализуюсь в ванной Изольды, и на меня тут же обрушивается ошеломляющий запах крови. Не её, а чего-то испорченного, развращённого.

Металлический привкус несёт в себе нотки незнакомой магии и злобы.

Изольда стоит обнажённая в ванной, а из душевой лейки струится кровь. Тёмно-красная жидкость кажется живой, она шипит и испаряется там, где покрывает её кожу, оставляя на ней глубокие рубцы. Её глаза расширены от ужаса, рот открыт в беззвучном крике.

Я двигаюсь, не задумываясь, и тянусь к ней. Она прижимается ко мне, её кожа скользкая и обжигающе горячая. Кровь, приливающая к моим рукам, обжигает, как кислота, но я не обращаю внимания на боль, сосредотачиваясь только на ней, поворачивая её в своих объятиях и поглаживая затылок. Она прижимается щекой к моей обнажённой груди, и от её прикосновения оживают драконьи отметки.

— Уильям, — выдыхает она хриплым голосом.

— Где он? — требую я ответа, осматривая комнату в поисках призрака.

— Ушёл, — выдыхает она. — Он потерял контроль, когда понял, что произошло. Символ… — она слабо указывает на свою грудь. Под ключицами у неё светится сложный символ.

— Что это?

— Я не знаю, — она качает головой. — Мы с Уильямом были в душе, и внезапно он снова смог прикоснуться ко мне. Вода была пропитана водной магией, которая разрушала барьеры между жизнью и смертью. Но это была ловушка. Она истощала его, каким-то образом используя нашу связь.

Я изучаю символ более внимательно. Узор замысловатый, он определённо не из тех, что появляются естественным образом. Кто-то нанёс его на неё, и совсем недавно.

— Это не случайно, — бормочу я, обводя воздух над светящейся меткой, не прикасаясь к ней. — Кто-то отметил тебя.

— Когда? — шепчет она, прижимаясь ко мне всем телом.

— Это могло произойти в любое время с тех пор, как ты приехала. Прикосновение, лёгкое касание твоей кожи, даже прикосновение к заколдованному предмету, — я сжимаю челюсти, обдумывая возможные варианты. — Вопрос в том, кто имел к тебе доступ.

Кровь продолжает литься из душа, растекаясь лужицами по полу вокруг нас. Этот запах будоражит мою вампирскую натуру.

— Нам нужно увести тебя отсюда, — говорю я, легко поднимая её. Её влажная кожа скользит по моей груди, и я чувствую, как мои отметки реагируют на её близость, согреваясь под её прикосновениями.

Я несу её в спальню, хватаю полотенце, чтобы обернуть вокруг неё. Как только мы выходим из ванной, кровь перестаёт течь. Внезапная тишина звучит едва ли не хуже, чем шум потока.

— Это должно было сработать, когда Уильям станет материальным, — говорит она, теперь её голос звучит увереннее. — Кто-то хотел осушить его через меня.

— Или осушить тебя через него, — мрачно возражаю я. — Символ может работать в обоих направлениях.

Она опускает взгляд на отметину на своей груди, которая выцвела до тускло-серого цвета.

— Я об этом не подумала, — её взгляд встречается с моим. — Чёрт.

— Да. Где он сейчас?

— Он был в ярости. Он ушёл.

— Я должен найти его.

— Нет, останься со мной, — шепчет она, опуская меня на кровать. — Останься со мной, пожалуйста.

Нет ни одного события или существа, которое могло бы помешать мне заползти к ней в постель и заключить её в свои объятия.

Она прижимается ко мне, кладёт голову мне на грудь. Драконьи отметки реагируют на её присутствие так, как я никогда раньше не замечал, как будто они что-то в ней распознают.

— Твои татуировки двигаются, — шепчет она, выводя кончиком пальца один из замысловатых узоров на моих рёбрах.

Я напрягаюсь.

— Изольда…

— Это не просто татуировки, не так ли? — её голос мягкий, скорее любопытный, чем обвиняющий. — Они как-то образом живы. Связаны с той стороной тебя, которую ты держишь в секрете.

Я смотрю ей в глаза.

— Сейчас это не важно.

Отметки под её пальцем вспыхивает золотым светом, и она, задыхаясь, отдёргивает руку. Но вместо страха я вижу в её глазах удивление. Её губы приоткрываются, и она проводит рукой по моей груди, по рельефным мышцам пресса и быстро расстегивает пуговицу на моих брюках.

— Изольда.

— Сейчас, Си-Джей. Я хочу этого сейчас.

— Почему?

Она моргает.

— Почему?

— Почему сейчас? Почему со мной? — мне нужно знать, даже если ответы убьют меня.

— Я хочу тебя. Это неизбежно. Судьба каким-то образом неразрывно связывает нас. Жаль, что у меня нет ответов на все твои вопросы, но пока этого достаточно.

— Как только я лишу тебя девственности, Изольда, я не смогу вернуть её обратно. Ты уверена, что хочешь, чтобы это был я, а не кто-то из них? — я неопределённо указываю на окно.

Её рука застывает на моей груди, и она смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами.

— Я хочу, чтобы это был ты, потому что, когда я с тобой, я чувствую себя живой, как никогда раньше. Потому что с тобой я чувствую себя сильной и защищённой одновременно. Потому что, даже когда ты ведёшь себя как высокомерный засранец, ты видишь во мне нечто большее, чем просто редкое создание, которое нужно коллекционировать.

Её слова задели меня за живое. Драконьи отметки пульсируют под её прикосновениями, отзываясь на искренность в её голосе.

— И потому, — продолжает она, понизив голос до шёпота, — когда я думала о том, что умру сегодня, о том, что стану одной из тех живых гримуаров, то больше всего меня пугала не боль и не сознание, навеки запертое в ловушке. Это была мысль о том, что я никогда не испытаю ничего подобного. Никогда не смогу выбрать, кому я отдамся. Никогда не смогу получить такой опыт с тобой.