Джулия смотрела на арбузы, испещрённые красными и зелёными пятнами — почти оскорбительная пародия на рождественские цвета, — и гадала, что же с ними пошло не так. Это были не просто красные нити с прожилками, пробивавшиеся сквозь зелёные пятна, это были случайные пучки перьев, которые Джулия приняла за остатки какой-то особенно свирепой соседской кошки, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это мёртвые птицы — целые, обескровленные и очень, очень мёртвые.

Присев на корточки рядом с ними, чтобы рассмотреть их поближе, Джулия вздрогнула. Затем она увидела мёртвую кошку, которая лежала, сморщенная и обескровленная, в самом центре арбузной грядки за ними, и снова неуверенно встала. Кто прошлой ночью убивал кошек и птиц на её заднем дворе? Почему их было так много? Почему они оказались прямо посреди арбузной грядки?

И неужели эта арбузная лоза только что пошевелилась?

Джулия поспешно отступила на пару шагов и вернулась в дом, оглядываясь по пути через плечо.

Ну, тогда всё ясно. Ей нужно было больше спать, как только закончились экзамены: у неё началась паранойя и галлюцинации. Представьте, она думала, что арбузные лозы тянутся к ней только потому, что её напугали мёртвые существа в саду.

И всё же Джулия не могла удержаться от того, чтобы время от времени не выглядывать в окно, пока шло утро, и к восьми часам она пыталась убедить себя, что арбузы не выросли в размерах и что лозы не приблизились к дому.

Но к девяти часам арбузы были уже ближе к дому, и они стали крупнее. Если Джулия не ошибалась, там также было больше трупов, хотя она ей так и не удалось выглянуть в окно нужное время, чтобы посмотреть, из-за чего это произошло.

Джулия заварила себе чашку чая и села у заднего окна, чтобы с подозрением поглядывать на сад, хотя и не была уверена, что действительно хочет его видеть, если что-то начнёт происходить.

Она была совершенно уверена, что этим утром ничего плохого не произошло. А вот прошлая ночь была странной. Прошлой ночью соседи были странными и, если бы Джулия решила возложить вину на что-то или кого-то чисто инстинктивно, она бы обвинила соседей. Соседи всегда были немного странным, но это никогда не поддавалось количественной оценке — если только не считать странностями трёх немолодых мужчин, живущих с девушкой студенческого возраста.

Если она думала об этом слишком долго, это становилось всё более странным. Или, возможно, её разум просто хотел запомнить больше странных вещей, чем она могла себе представить. Но Джулия училась на третьем курсе сестринского дела, и у неё слишком давно не было времени думать ни о чём, кроме учёбы, что было и удобно, и утешительно. У неё была странная, не совсем понятная мысль, что если она будет слишком много думать о Вещах, что происходят По Соседству, то жизнь станет опасной, и она не сможет точно определить это количественно.

Она смутно помнила, что видела, как люди приходили и уходили, но она жила в этом доме всего полгода: когда она подписывала контракт, агент по недвижимости упомянул, что у её дома сменилось много арендаторов, но Джулию это не особо волновало. Вереница жильцов, вероятно, была больше связана с тем, что кухня разваливалась на части, а карнизы провисали, чем с чем-либо по соседству.

На самом деле, если бы Джулия подумала об этом объективно, она бы вообще не увидела никаких реальных причин обвинять соседей. Но что-то же произошло прошлой ночью, не так ли? Она обхватила пальцами кружку с горячим шоколадом и откинулась на спинку стула, глаза её остекленели.

Прошлой ночью. Прошлой ночью Джулия поливала сад в душных сумерках, с мыслями о том, чтобы было хоть немного прохладнее, когда что-то ударило в забор с другой стороны с такой силой, что дерево треснуло и прогнулось внутрь. Звук был отвратительный, а струившаяся из-под забора жидкость, отливавшая красным в лучах заходящего солнца, была слишком густой, чтобы Джулия сразу подумала о воде.

Она замерла, затем направилась через лужайку, ошеломлённая мыслью о том, что её сейчас вызовут разбираться с кем-то, кто каким-то образом пересёк двор и врезался в её забор. Когда она приблизилась к забору, внезапный прохладный, не по сезону, ветерок пробрал её до костей, и Джулия вздрогнула, гадая, слышит ли она стоны или это просто завывание ветра у неё в ушах. Когда она подошла ближе, что-то заскребло по забору, и появилось молодое, смутно знакомое женское лицо. У неё были тёмные волосы, огромные серые глаза на худощавом лице и пара квадратных плеч, которые только начинали выглядеть элегантными, а не угловатыми.

Соседка — студентка университета, поняла Джулия с преждевременным чувством облегчения.

— Извиняй за это! — воскликнула девушка, небрежно-дружелюбно перекидывая руки через забор. — Мы тут валяли дурака, и кто-то начал швырять в нас чем попало.

— Это был несчастный случай, — произнёс холодный голос, и над деревянным забором появилось ещё одно лицо. Вероятно, это был ещё один студент, на этот раз мужчина и кореец, судя по внешности. Он был красив, и, хотя его голос звучал не совсем правильно, Джулия не смогла сдержать улыбки, глядя на него. Он бросил на девушку обвиняющий взгляд и добавил: — Ты должна была позволить мне разобраться с этим дома.

— Я только что пропылесосила, — решительно заявила она ему. Джулии показалось, что за последние несколько часов она уже много раз говорила что-то подобное. Она спросила Джулию, указывая на неё пальцем: — Ой, ты не могла бы бросить нам этот маленький медальон?

Джулия заколебалась. Посмотрела на всё ещё растекающуюся лужицу того, что должно было быть кровью, стекающую к её белым кроссовкам. Начала протягивать руку за тем, что, как она предположила, девушка имела в виду под медальоном — серебристым кельтским узелком на серебряной цепочке, который, очевидно, был переброшен через забор в какой-то момент времени и теперь находился всего в нескольких дюймах от лужи крови, — и снова заколебалась.

— Это… похоже на кровь, — сказала она, указывая подбородком на лужицу. — У вас там всё в порядке?

Студентка университета посмотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— Не, это не кровь. Точно не кровь. Видишь ли, если бы это была кровь, то здесь должен был быть мёртвый человек. Было бы слишком много крови.

— Слишком много крови, — сказал студент-кореец, стоявший рядом с ней, его глаза были тёплыми и карими, а голос всё ещё не совсем в порядке. У Джулии было смутное ощущение, что он, возможно, произнёс не совсем те слова, которые она слышала, но она была совершенно уверена, что они были правдой.

Она не совсем поняла, что ещё он сказал, но зевнула, потому что вечер внезапно показался ей утомительным, а она слишком долго занималась сегодня.

— В смысле, такого количества крови хватило бы на двух ва… человек, — добавила девушка.

Джулия и так это знала. Она была слишком сонной, чтобы удивиться, откуда это известно соседке, и чем больше она смотрела на это, тем больше ей казалось, что это просто ржавая вода, а не кровь. К тому времени, когда она смогла заставить себя присесть на корточки, окунуть в неё палец и снова вытащить, она увидела, что это действительно ржавая вода, ржавчина, отделяющаяся от воды, была видна в последних лучах заходящего солнца.

— Точно, — сказала она, поднимая медальон как раз перед тем, как его поглотила растекающаяся лужица воды. — Это не может быть кровью. Это безумие. О, да, кстати, я Джулия.

— Пэт.

— Прости, что?

Девушка улыбнулась ей.

— Меня зовут Пэт.

— О, сокращение от Патриция, — уклончиво ответила Джулия, перебрасывает медальон через забор.

Пэт потянулась за ним, но студент-кореец протянул руку и взял его вместо неё.

— В общем, сокращение от чего-то, — сказала она, снова облокачиваясь на забор. — Спасибки, извиняй за шум.

Джулия обнаружила, что уже почти забыла о шуме. Что это было, крик? Тело ударилось о забор? Но нет, этого тоже не могло быть, потому что жидкость была ржавой водой, а не кровью.

— Всё в порядке, — сказала она. — Что всё-таки произошло?

— У нас нарисовался неожиданный гость, — сказала Пэт. — Он уже ушёл.

Джулии совсем не понравилось, как она это сказала, но всё было в порядке, потому что жидкость, которая всё ещё стекала по её саду прямо на арбузную грядку, была всего лишь ржавой водой. Беспокоиться не о чем.

Вместо того чтобы задать надоедливый вопрос о том, откуда берётся вода, Джулия спросила:

— Ты учишься где-то здесь? Я учусь на третьем курсе сестринского дела: экзамены через два дня.

Пэт, казалось, задумалась на мгновение, прежде чем сказала:

— В смысле, да, полагаю, ты могла бы сказать, что я учусь.

— Экзамены?

Корейский студент сказал что-то тихое и предостерегающее, затем повернулся и пошёл обратно в дом.

— Прости, что? — спросила Джулия.

— Он говорит, что сегодня полнолуние, так что тебе следует быть осторожной.

— Почему осторожной?

— Понятия не имею! — весело ответила Пэт, оглядываясь через плечо на другого студента. — Иногда он несёт полную дичь. Он объясняет больше, чем двое других, но в данный момент он старается быть загадочным и хладнокровным, так что кто знает, когда он раскроется настолько, чтобы объясниться. До встречи, удачи на экзаменах!

«Что знала Пэт?» гадала Джулия, очнувшись от дремотных воспоминаний о вчерашнем вечере и обнаружив, что её чай остыл. Что ещё более важно, арбузные лозы определённо росли ближе к дому, и те же самые кольца красных прожилок, которые она видела на поверхности самих арбузов, были обвиты вокруг самих лоз.

Лозы, которые, как теперь с ужасом увидела Джулия, сорвали соседскую кошку с верхушки забора, где она охотилась на птиц, и утащили её обратно на арбузную грядку. Она издала невнятный, растерянный протест и вскочила на ноги, выронив чашку с холодным чаем из рук, когда она бросилась на кухню с одной мыслью в голове.

Газовая зажигалка лежала в верхнем ящике стола, там же, где и всегда, и зажглась, когда она дрожащим пальцем нажала на спуск. Идеально. Джулия повернулась и побежала к задней двери, на бегу схватив канистру с бензином для газонокосилки, в другой руке у неё была газовая зажигалка. Она буквально выскочила за дверь и, миновав несколько зарослей виноградной лозы, которые обвивали неосторожные ноги, устремилась к арбузной грядке, но соседская кошка была уже мертва — жалкий, мокрый клочок шерсти в дополнение к тем, что уже были в саду.

Джулия уставилась на эту картину со смесью тошноты и ярости и брызнула бензином из канистры по всему участку. Было уже слишком поздно, вернее, само собой: на её глазах лозы обвились вокруг кошки, пачкая почву сада кровью. Что ещё более важно, эти арбузные заросли уже начали приближаться к ней. Джулия плеснула на грядку ещё одну вонючую струю бензина и, оставляя за собой след, быстро направилась обратно к дому, охваченная яростью.

Тропинка была немного извилистой в тех местах, где ей приходилось бегать трусцой и перепрыгивать через лозы, но она тянулась всего в футе от лестницы во внутренний дворик, и когда она закончила, Джулия бросила всё ещё наполовину полную канистру обратно в сторону арбузной грядки. Она пролетела по воздуху и разбилась вдребезги в нескольких дюймах от сада.

«Достаточно близко», — подумала Джулия и на удивление уверенно протянула руку с зажигалкой. Она услышала щелчок, когда нажала на спуск, хотя, казалось, не помнила, чтобы действительно нажимала на него, и на мгновение воцарилась тишина, прежде чем всё вокруг, на расстоянии трёх футов и дальше, ухнуло! и взорвалось, превратившись в столб пламени, горячего и жадного до кислорода так, что, казалось, у неё перехватило дыхание.

Она развернулась и снова побежала к дому, захлопнув за собой дверь как раз в тот момент, когда взрыв лозы, листьев и летящего арбуза одновременно пронёсся мимо окон кухни и солнечной комнаты; гигантские лозы, чудовищно больше, чем были мгновение назад, оплетали весь дом.

Нет! Как из-за пожара лозы стали ещё больше? Как?

Нервы Джулии не выдержали. Она побежала к входной двери, отчаянно надеясь, что успеет выскочить на дорогу до того, как лозы доберутся и до неё. Она ввалилась в дверь и чуть не столкнулась с двумя людьми во внутреннем дворике перед домом, когда арбузные лозы потянулись к дороге, спугнув маленького терьера, который обнюхивал почтовый ящик Джулии.

Вскрикнув, она остановилась, затем издала ещё один бессловесный крик, когда лоза попыталась обвиться вокруг талии девушки из соседнего дома. Пэт. Что здесь делала Пэт?

И почему у неё был чайник?

Джулия недолго терялась в догадках: Пэт запустила чайником в ближайший арбуз, который, как ни странно, лежал прямо у лестницы, а корейский студент ловко ударил по размокшему арбузу деревянной метлой.

Арбуз разлетелся красными кусочками, и лоза втянулась, острая и настойчивая.

— Одолжишь чашку сахара? — затаив дыхание, спросила Пэт, когда арбузные лозы обвились вокруг неё, образуя решетку вокруг внутреннего дворика.

— Если думаешь, что я поверю, что тебе просто хочется сахара, когда арбузные лозы пытаются утащить людей с улиц и с моего внутреннего дворика… — в отчаянии воскликнула Джулия.

— Справедливо, — сказала Пет. — Ну, тогда тебе лучше пригласить нас войти. Кстати, это Джин Ён.

— Пригласить вас… пригласить войти? — Джулия уставилась на неё. У очень проворного человека всё ещё оставался небольшой шанс выскочить на улицу до того, как арбузы закроют весь двор, и она не хотела его упускать.

— Ну, если ты оставишь нас здесь, нас выжмуи досуха, и я не думаю, что ты захочешь остаться наедине с вампирским арбузом, не?

У Джулии отвисла челюсть. К тому времени, как она взяла себя в руки, Пет уже протискивалась мимо неё, хотя Джин Ён дождался её слабого

«Тогда входите», прежде чем переступить порог. В качестве шутки она спросила:

— Что, я полагаю, ты тоже вампир?

— Даа, — сказал он с совершенно удовлетворённым видом.

— Что ты знаешь о вампирах? — обвиняющим тоном спросила Пэт.