И всё же, в целях безопасности, я позволила воспоминанию проиграться ещё немного.

— Это старик! — раздался чей-то бодро-неприятный голос. Эзри, ухмыляясь, с крикетной битой на плече, приблизилась.

В этом звуке послышалось знакомое эхо, и мне потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, что я слышала, как Эзри говорила то же самое — или что-то очень похожее — всего несколько дней назад по закрытой сети, которую мы использовали, чтобы поддерживать связь во время охоты на сирен. Призрак в сети — вот, о чём мы подумали, и мы были правы.

Мой желудок сжался. Это действительно произошло той ночью.

Я пропустила следующие несколько слов и даже некоторые движения, охваченная ужасом от этой мысли и от того, насколько знакомыми были их лица. С моей стороны было нечестно находить утешение в том, что я видела их лица глазами их убийцы, но это было единственное, что я могла сделать.

— Не думаю, что он здесь для того, чтобы разговаривать, Эзри, — сказала Эбигейл, её взгляд был внимательным и жёстким, и тогда я поняла, что скоро мне придётся забыть об этом воспоминании, если я не хочу видеть ничего, чего не хотела бы видеть.

— Ты, как всегда, на редкость проницательна, — сказал Атилас, и я почувствовала вибрацию в его голосе, как будто я сама это сказала.

Я бы закрыла глаза, если бы могла, но мои глаза были чужими. У меня было несколько мгновений слепой, ужасной тошноты, и когда я пришла в себя от этой слепоты и мгновенной паники, первое, что я снова услышала, был Атилас.

— Боюсь, ты действительно ничего не можешь мне предложить, — сказал он, и когда он это сказал, я почувствовала, как моё собственное тело двигается так, словно оно принадлежало ему. Два меча выскользнули из его ножен одновременно, быстро и плавно обнажаясь, а его походка удлинилась и стала лёгкой.

Я позволила себе плавно подняться и выплыть, тихо запечатывая воспоминания за собой, оставляя его там, в его собственной памяти, снова и снова погружённого в одну и ту же ночь. Я не хотела видеть, что будет после этого. Я уже слышала голоса своих умерших друзей-людей, пойманных в петлю, которая воспроизводила их последние слова снова и снова, и я не хотела ждать и видеть визуальное представление этого. Не думала, что смогу это вынести.

Я не торопилась покидать разум Атиласа, чувствуя, как неуклонно растущее тепло вокруг моей левой руки направляет меня к выходу, опасаясь оставить какой-либо след, по которому Атилас мог бы последовать за мной. Но всё было тихо, когда я очнулась в физическом мире, памяти Атиласа и метафизики Атиласа были одним и тем же до тех пор, пока я не решила оставить его там.

Когда я снова открыла глаза, Атилас, которого я увидела, вполне мог быть тем, каким он был несколько недель назад: задумчивым, погружённым в свои мысли и слегка печальным. Он выглядел так, словно в любую минуту мог поднять глаза и заметить, что я наблюдаю за ним, но я знала, что это не так.

Мне не нужно было говорить тише, но я поймала себя на том, что делаю это инстинктивно, как будто Атилас мог проснуться, если мы будем слишком шуметь. Я сказала:

— Теперь мы можем идти, — и направилась к двери.

Кончики моих пальцев ощутили лёгкое сопротивление — Джин Ён, который не мог видеть, что я только что сделала, вцепился в мои пальцы и потянул меня назад с пытливым взглядом.

Я остановилась достаточно надолго, чтобы объяснить:

— Я погрузила его в воспоминания. Он не придёт в себя, пока кто-нибудь из нас не прикоснётся к нему, а комнату уже окутала какая-то магия Между. Думаю, Зеро успел это сделать до того, как король призвал его.

— Этого будет достаточно? — спросил он, позволяя увлечь себя к двери.

— Понятия не имею, — ответила я, скорее по привычке, чем по убеждению. Я была уверена настолько, насколько могла, когда речь заходила о чём-то, что я делала, используя инструменты Между. — Но придётся обойтись и этим, потому что у меня нет ничего другого. Даже если он поймёт, что попал в ловушку собственной памяти, и проснётся, не думаю, что он сможет выбраться из комнаты без того, чтобы кто-нибудь из нас его не выпустил — не думаю, что какой-нибудь фейри, которому он может понадобиться, сможет его вытащить.

— Было бы лучше, если бы он умер, — мрачно сказала Джин Ён, выходя из комнаты вслед за мной.

— Это круто, — сказала я, удивлённо рассмеявшись. — Ты только что советовал мне не убивать его.

Джин Ён пожал одним плечом и поравнялась со мной на лестнице.

— Это другое.

— Что, он мёртв, и я та, кто это сделал?

— Даа, — задумчиво процедил Джин Ён сквозь острые зубы. Он сказал это тоже по-английски, что было удивительно. — Я и так монстр: даже если я убью его, я смогу жить счастливо. Думаю, ты не сможешь.

Он прошёл вперёд, а я остановилась на лестнице, чтобы поразмышлять о странном тёплом чувстве, которое так внезапно охватило меня. Затем, когда он повернулся ко мне с вопросительным взглядом, я наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Спасибки, — сказала я.

Наверное, мне следовало ожидать, что он быстро шагнёт вперёд и прижмёт меня к перилам, чтобы поцеловать как следует, но это всё равно застало меня врасплох. Он обнял меня прежде, чем я успела к этому подготовиться, но поцелуй был достаточно нежным, чтобы я могла отстраниться, если бы захотела.

Я не отстранилась. Вместо этого я немного отклонила голову назад и прижалась к нему, и, хотя я не помнила, как протянула руку, через мгновение моя левая рука оказалась на правой стороне воротника Джин Ёна.

Он прижимался всё крепче, всё теснее, и внезапно это стало невыносимо. Слишком частое биение сердца отдавалось в моих ушах. Слишком часто у меня перехватывало дыхание, и я чувствовала смущение и тепло. Я оттолкнула Джин Ёна, и он позволил мне сделать это с неохотой, но тепло осталось только на кончиках моих пальцев, которые он всё ещё держал.

— Ты первая начала, — сказал он, и его голос звучал так же неуверенно, как я себя чувствовала.

Я попыталась сказать: «Это справедливо», но, похоже, у меня не хватило духу сделать это. Затем откуда-то из-за моих лодыжек раздался громкий голос:

— Леди! Ложек больше не осталось.

— Блин! — воскликнула я, подпрыгивая. Старый сумасшедший дядька вцепился в перила позади меня, высунув голову так далеко, как только мог, и глядя на меня слегка безумными глазами. Я возмутилась: — Тебе обязательно делать это втихаря прямо у меня за спиной? Погодь-ка, с самого начала ты же сам стащил все ложки! Если их не осталось, это твоя вина!

— Нам не обязательно сейчас говорить о ложках, — проворчал Дэниел из гостиной.

Мне пришлось сдержаться от раздражённого ответа, потому что Джин Ён уже продолжал спускаться по лестнице, хотя и задержался внизу. Я бы предпочла, чтобы у меня была минута или две подольше, чтобы сказать ему что-нибудь, даже если я не знала, что именно я хотела сказать. Вместо этого мне пришлось спуститься в гостиную и присоединиться ко всем остальным, потому что Лес любил цепляться за перила и болтать о ложках.

К тому времени, как я дошла до своего места в гостиной, Лес тянул меня за рукав и всё ещё протестовал против отсутствия ложек. Можно сказать, что с недавних пор наша гостиная — зал военного совета. Обычно я бы пошла и угостила всех кофе, но из всех, для кого я обычно покупала кофе, один был серийным убийцей, а другой теперь был похищен магией, чтобы сражаться или умереть. Третий уже сосал пакетик с кровью — и он взял его сам, пока Лес всё ещё жаловался на ложки.

Я бы всё равно попыталась сварить кофе, но к тому времени этим занялся один из ликантропов. Возможно, Дэниел велел ему это сделать — он ждал в гостиной, скрестив руки на груди, и я знала, что ему ещё есть что сказать.

Не успела я сесть, как кто-то постучал в дверь. К счастью для меня, это была наружная дверь, а не дверь бельевого шкафа. В последнее время я не слишком доверяла дверям бельевого шкафа. Это могла быть Паломена, наш друг и союзник, или это мог быть другой член Королевских Силовиков, который уж точно во многих отношениях не был ни другом, ни союзником.

Я пошла открыть дверь, пока туда не добрался один из ликантропов, и обнаружила Детектива Туату, стоящего снаружи.

— Что не так? — это было первое, о чем он спросил меня, пристально вглядываясь в моё лицо, когда вошёл в дом.

— Весёленькое дельце, — коротко ответила я, когда Северный ветер яростным порывом ворвалась в дверь позади него.

— Где Сара? — требовательно спросила она.

Вероятно, она почувствовала отсутствие Сары в доме, как только прошла через ворота во двор.

— Её забрал Король, — сказала я. — Вот в чём прикол. Её и всех остальных эрлингов в доме, кроме меня. Но у нас всё ещё есть Предвестник.

Туату слегка посерел.

— Мы сказали её родителям, что она в безопасности!

— Была ещё минут двадцать назад.

Северный, с её нежным, живым лицом, настороженным, спросила:

— У Сары проблемы? У них у всех проблемы?

— Так считает Атилас.

На этот раз Туату полностью поседел.

— Этот псих у тебя здесь?

Я не удержалась и сказала:

— Здесь два психа, — но от этого у меня слегка задрожал подбородок.

Джин Ён, выглядевший довольным собой, промурлыкал: «Ne» Туату и обнял меня за талию, всё ещё посасывая свой пакетик с кровью.

Взгляд Туату скользнул вниз, к моей руке, затем к моему лицу.

— А ему можно так делать?

От этого у меня перестал дрожать подбородок; я улыбнулась, и в груди стало тепло.

— Допустим, — сказала я. — Я сказала ему, что буду с ним встречаться, и это я поцеловала его, так что…

— Ты свихнулась, — сказал Туату, но морщинка между его бровями исчезла. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я тоже, — сказала я. — Тебе лучше пройти в гостиную и присесть. Нам нужно о многом поговорить.

— Я чувствую себя неуютно в одном доме с этим жутким любителем чая, — сказал Туату. — Пожалуйста, скажи мне, что ты, по крайней мере, заперла его в какой-нибудь фейрийской версии железа?

— Фейрийская версия железа — это железо, — сказал ему Дэниел. — Пэт проделала кое-что хитрое наверху — я не думаю, что он сможет выбраться. Она заперла его в хозяйской спальне.

Туату уставился на меня.

— Ты заперла его в комнате своих родителей?

— Мы не собираемся позволять ему распоряжаться этим местом, — сказала я, пожимая плечами. Кто-то сунул мне в руки чашку кофе, и я взяла её. Поскольку никто, казалось, не собирался идти в гостиную самостоятельно, я направилась туда сама; остальные последовали за мной из прихожей и кухни и собрались вокруг кофейного столика.

— Да, но…

— Знаю, — ответила я Туату. — Он убил моих родителей. Но сейчас всё равно для него это лучшее место.

— Ты уверена, что он не сможет выбраться?

— Ага, — сказала я, на этот раз без колебаний соглашаясь.

Возможно, мне было трудно вспомнить прошлое, то, как я жила до встречи с психами, но Атилас не смог бы вырваться из клетки своих воспоминаний, если бы оказался там. Вот почему он хранил их такими разрозненными и фрагментарными. Без сомнения, у них было желание избежать наказания, если Лорд Сэро-старший найдёт там что-нибудь, чего ему не следовало бы находить, но я также не сомневалась, что Атилас, попав в ловушку своих собственных воспоминаний, не сможет сбежать.

— Хорошо, — сказал детектив, усаживаясь. — Тогда какой у нас план?

— Я не позволю убить Сару, — сказала Северный, с шумом останавливаясь за сиденьем Туату, но на самом деле не переставая двигаться. — Добавьте это в свой план.

— Я не позволю, чтобы кого-то убили, — сказала я ей. — Больше ни одного человека.

— Если ты планируешь попасть туда, чтобы помочь им сражаться против короля, я согласен, — сказал Дэниел. — До тех пор я останусь здесь.

— Не-а, — сказала я. Это была сложная часть — или, по крайней мере, сложнее всего было заставить всех согласиться. — Нам придётся довериться Зеро, чтобы он обеспечил их безопасность, пока мы не сможем их вытащить. Это не то, что я планирую.

Дэниел уставился на меня, его карие глаза блестели, а подбородок упрямо вздёрнулся.

— Ты доверяешь Зеро сделать это? Без обид, Пэт, но ему на самом деле наплевать на всех людей, кроме тебя. Я не собираюсь доверять ему в том, что касается сохранения жизни Морганы.

— Во-первых, Моргана уже мертва. Во-вторых, Зеро действительно заботится о других людях, кроме меня, — просто это как-то выбило его из колеи, и он учится делать это снова.

Несмотря на это, я могла понять нежелание Дэниела: если бы не разговор, который состоялся у меня с Зеро несколько дней назад, я бы и сама забеспокоилась. В смысле, я всё ещё немного волновалась, потому что был очень маленький шанс, что Зеро мог решить упростить процесс и попытаться убить короля вместо того, чтобы защищать других в качестве своей первоочередной задачи. Это имело бы смысл как для той его части, которая хотела помочь, так и для той, которая просто хотела заняться делом — убийство нынешнего короля устранило бы любую опасность, которую он представлял, даже если бы это дало ему шанс убить больше эрлингов за это время.

Но несколько ночей назад я видела Зеро, которого всё ещё терзало чувство вины из-за смерти друга-человека, которого он видел мёртвым, потому что этот друг не мог ему доверять, и у меня было чувство, что эта версия Зеро — этот Зеро, который постепенно менялся с тех пор, как я его узнала, — решит остаться, защищая других эрлингов. Наших друзей.

И я должна была доверять ему, потому что больше ничего не могла сделать.

Дэниелу я сказала:

— Доверься Зеро. Или, если ты ему не доверяешь, доверься мне. Он позаботится о других… особенно в этой ситуации, он позаботится о них. Не думаю, что он сможет что-то с собой поделать.

— Что ты планируешь? — спросил он меня, не давая никаких обещаний.

Я его не виню. Я бы, наверное, тоже так не поступила на его месте.

— Я собираюсь прекратить Вызов, — сказала я. — Но мне нужно больше информации, прежде чем я смогу понять, как это сделать.