— Дай-ка я угадаю, — сказал Дэниел. — Там была запись о рождении Тэмми Лин.

Туату кивнул.

— Оказывается, сын был отправлен в школу-интернат под девичьей фамилией матери, но на деньги Линдена Томпсона. Нигде, кроме банка, нет записей о Линдене Томпсоне.

Что-то яркое и значимое промелькнуло у меня в голове, и я рассеянно спросила:

— Значит, однажды он появился, открыл счёт, а потом просто снова исчез?

— Похоже на то. Его деньги были использованы для финансирования нескольких различных предприятий в окрестностях Хобарта, но нет никаких свидетельств о том, что он действительно чем-то владел — или о том, что он родился, жил или умер.

— Похоже, это наш чувак, — сказала я.

— Кем бы он ни был, в своё время он даже владел подпольным рестораном, — добавил Туату. — «Разум и Рифма», как он его назвал — снаружи это был поэтический клуб, а внутри — бар. Во всяком случае, его деньги это заметили.

— Странно, — сказала я. — У нас здесь не было сухого закона.

— Не думаю, что это было что-то вроде подпольного заведения, — многозначительно заметил Туату.

— Ой! Ладно, — сказала я, переваривая новую информацию. — Это был бар запредельных.

— Это было единственное место, где за одним столиком можно встретить ликантропа, за другим — вампира, а в баре — компанию фейри, — кивнула Северный. — Иногда даже человека или двух. Я помню такие места. Теперь их днём с огнём не сыщешь.

— Погодьте-ка! — сказала я, захваченная внезапной мыслью, которая быстро присоединилась к нескольким другим, сплетаясь в поток идей, которые внезапно обрели смысл. Я прыснула со смеху и пробормотала себе под нос: — Чёртовы фейри: вечно думают, что они такие офигительно умные, а все остальные такие чертовски глупые!

Глаза Джин Ёна заблестели.

— А, — сказал он. — Ты кое-что поняла. Ты нашла, кого пнуть?

— Ага, — сказала я. — Знаете что? Я всегда говорила, что фейри считают себя такими умными, но я тоже кое-что забыла. В нём должно быть что-то человеческое — в смысле, в короле. В нём должно быть что-то человеческое, прежде всего. И он действительно старый — достаточно старый, чтобы либо знать какие-то по-настоящему старые истории, либо быть тем, кто их начал.

— Ты узнала его имя? — сказал Джин Ён глубоким от удовлетворения голосом.

— Я поняла, как его зовут, — сказала я, и смех застрял у меня в горле. — Он человек старой закалки — даже то, как он назвал своего сына, было старомодным. Все его имена в Хобарте связаны с одним и тем же именем: Лукас Лин — Линден Томпсон, ради всего святого! — и все они отсылают к старым стихам и рассказам. Даже бар — Рифмач!

Северный презрительно фыркнула.

— Та старая история? Она была о нём?

— Нет, но я думаю, что его родители, возможно, черпали вдохновение в реальной жизни, — сказала я. — И кажется, что история, вероятно, сильно отличается, когда рассказываешь её в За. Ему нужно было где-то раздобыть необходимую частичку человеческого, и я почти уверена, что он носил это имя с собой, чтобы напоминать себе о необходимости хранить свою человеческую составляющую в тайне и в безопасности.

Дэниел переглянулся со своими ликантропами, а затем с Северным, которая в ответ пожала плечами.

— Не похоже, что ему пришлось бы беспокоиться о том, что кто-то в За узнает историю и угадает его имя, — сказал он. — Только неполноценные, вроде нас, имеют шанс узнать обе стороны истории, и большинство из нас на самом деле не ходят в человеческие школы. Это слишком опасно для людей — и для нас, если нас поймают.

— Школа была мне не нужна, — сказала Северный, снова пожимая плечами.

Однако я заметила, что её взгляд стал немного отстранённым, и поняла, что у Туату тоже. Было время, когда Северный ходила в школу как обычный ребёнок, и ей это нравилось — и она бросила её, чтобы человеческое дитя, которого она заменила, могло вернуться к прежней жизни.

— Я всё ещё не понимаю, о чём ты говоришь, — сказал Дилан, или Даррен. — А я ходил в школу до того, как превратился.

— Ты, наверное, дёргал маленьких девочек за косички, — сказала я, ухмыляясь. Я ткнула Джин Ёна в бок и сказала: — Полагаю, ты собираешься сказать мне, что в Корее нет рассказов о Томасе-Рифмаче и Тэме Лине (герои шотландских историй, которые связаны с мотивом человеческого пребывания в королевстве фей или эльфов — прим. пер.)?

— У нас другие истории о запредельных, — сказал он.

Я добавила:

— Вот блин, даже имя его ребёнка — производное! Тэмми, ты сказал, Туату, не? Он был таким дерзким, думая, что никто не поймёт, о чём он!

— Я действительно так сказал, — сказал Туату. — Ради всего святого, Рут, просто назови нам имя!

— Томас, — сказала я с тихим удовлетворением. — Его зовут Томас.

Глава 7

Полагаю, мы могли бы прямо сейчас отправиться на арену, но даже Дэниел не возражал, когда я предложила приступить завтра. Сегодня вечером мне ещё нужно было кое-что сделать, чтобы у нас был наилучший шанс выбраться с арены живыми, и у меня была слабая надежда, что ко мне придёт ещё одно видение бодрого, защищающего Зеро, со всеми его подопечными, живыми и здоровыми.

Не говоря уже о том, что наша эффективность будет намного лучше, если выспимся как следует. Сон не имеет большого значения для фейри или зомби, но для людей он имеет чертовски большое значение — не говоря уже о том факте, что вы не захотите находиться рядом с сонными ликантропами, будь то в бою или в гостиной.

Имейте в виду, это при условии, что нам вообще удастся заснуть.

Мы все собирались лечь спать пораньше — конечно, планировали и встать пораньше, — но, похоже, у всех нас была одна и та же проблема с засыпанием. Джин Ёну не нужен был сон, поэтому неудивительно, что он часами пялился в потолок, но я слушала, как другие ворочаются, пыхтят и, в конечном итоге, храпят в течение нескольких часов, не имея возможности сделать ничего, кроме как безрезультатно закрыть глаза.

Северный, которая никогда не любила спать или что-то ещё, ушла из дома, чтобы дать всем остальным возможность выспаться — по крайней мере, так она сказала. Я заметила, как её взгляд со странной смесью тоски и нежности задержался на Туату, когда она проходила мимо него, направляясь к выходу. Он растянулся на диване, рядом с ним свернулись калачиком два ликантропа, и, хотя в тот момент он не храпел, он был недалёк от этого.

— И они беспокоятся о нас, — пробормотала я Джин Ёну, который повернулся на бок, обнял меня за плечи другой рукой и уткнулся лицом мне в шею. — Не кусай меня, пока я пытаюсь уснуть.

— Ani, — сказал он. — Вместо этого я укушу тебя завтра.

Я почти не спала, но на следующий день всё равно встала рано и решила принять долгий душ до восхода солнца. Дело было не столько в том, что мне был нужен душ, сколько в том, что мне нужно было время подумать — или, может быть, не думать — постоять спокойно и постараться не паниковать. Мне бы хотелось пойти и поискать кольцо, о котором я рассказывала Джин Ёну, но я очень не хотела этого делать, пока Атилас всё ещё находился в комнате.

Когда я отправилась в душ, домочадцы ещё не проснулись, а Северный ещё не вернулась, поэтому я отправила Туату наверх с чашкой чая для Атиласа и подставила плечи под струю воды, чтобы избавиться от беспокойства.

Я вышла из дома со слегка влажными волосами и несколькими кусочками попурри (смесь высушенных, естественно ароматизированных растений — прим. пер.) на плечах моей рубашки, которые банши бросили в меня, когда я выходила, и увидела спешащую мне навстречу бледную Челси.

— Он пропал! — сказала она резким от страха голосом. — Босс только что поднялся посмотреть, почему Туату не спускается, и обнаружил его сидящим у стены.

— Вот же блин, — тихо сказала я. Я и представить себе не могла, насколько беззащитной и испуганной буду себя чувствовать, услышав эту новость. Несмотря на то, что я знала, что для Атиласа было бы самым мудрым и разумным решением исчезнуть, чтобы его больше никогда не видели, меня всё равно пугало, что он разгуливает на свободе. Я спросила: — С Туату всё в порядке?

— Просто сонный, судя по всему, — сказала она. — Кажется, он приходит в себя, но тебе, наверное, лучше подняться и взглянуть на него.

Я последовала за ней наверх, и меня уколола совесть, когда я увидела, как серый Туату отошёл, прислонившись к стене, с затуманенным взором и немного замедленным дыханием.

— Извиняй, — сказала я ему, сжимая его руку в своих. — Мне не следовало посылать тебя наверх одного.

— Прости, — отрывисто произнёс он. — Не смог… помешать ему использовать меня. Но я сказал ему… это было в последний раз.

— Твой должок, — сказала я, кивая. — Хорошая работа.

— Ничего подобного! — огрызнулся он, и, к моему облегчению, от этого его краска стала немного гуще. — Я отпустил его!

— Ага, но ты не умер, и ты больше ничем ему не обязан, — сказала я. — Как он это сделал?

— Он уже очнулся и сказал, что у тебя, вероятно, есть комната и удерживающие приспособления для всех нас, чтобы никто из нас не причинил себе вреда. Наручники были расстёгнуты ключом от моих собственных наручников.

— Ага, — сказала я, глубоко вдыхая через нос. — Подумала, что кто-нибудь дотронется до него или что он попытается использовать свои наручники как оружие. Это моя вина, он не должен была даже толком очнуться. Вот, попробуй встать. Думаю, нам нужно немного разогнать твою кровь — думаю, он применил немного магии, как только с него сняли наручники, чтобы ты оставался на месте достаточно долго, чтобы он мог уйти.

— Иди к Северному, — предложила Челси. — Она разгонит его кровь.

Туату, выглядевший очень усталым, сказал, вставая:

— Со мной всё будет в порядке. Просто дай мне чай, и мы посмотрим, что можно сделать, чтобы это исправить.

— Нет времени пытаться это исправить, — сказала я. — Вы все идите вниз, я хочу получше осмотреть комнату.

Джин Ён, очевидно, не считал себя частью этой компании, и полагаю, что я тоже не должна была думать о нём так, потому что он не пошёл, а я не говорила ему идти. Он просто стоял, прислонившись плечами к стене, пока я рылась в пыли под кроватью и наконец положила руку на гладкое, округлое кольцо с цитрином.

— Попалось, — сказала я и вылезла из-под кровати, чтобы рассмотреть его повнимательнее.

Как только я увидела его в утреннем свете, я точно поняла, где на самом деле в последний раз видела его. Я не смогла высвободить это воспоминание, потому что воспоминание, в котором я его видела, не было моим собственным воспоминанием — это было воспоминание Атиласа о той ночи, когда он убил моих родителей.

— Блин, — сказала я немного хрипло. Джин Ён удивлённо поднял бровь, и я объяснила: — Оно мамино. Я видела его на её пальце в одном из воспоминаний Атиласа.

— А-а, — сказал он. Он не выглядел удивлённым, и, полагаю, я тоже не удивился. — Откуда оно у старика?

— Без понятия, — ответила я и положила его в карман для монет на джинсах. Может быть, мне повезло. Может быть, однажды у меня появится шанс спросить Атиласа, почему он снял его с пальца моей матери. — Кажется, у него была на то причина. Давай спустимся вниз и позавтракаем.

— Мне не нужен завтрак, — сказал он с упрёком, но последовал за мной вниз, на кухню, где нас уже ждали семь оборотней и холодный, обеспокоенный детектив.

— Что мы теперь будем делать? — спросил Туату, как только увидел нас.

— Позавтракаем, а потом перенесем короля с его арены на нашу, — сказала я, стараясь, чтобы это прозвучало успокаивающе.

— Если мы будем действовать достаточно быстро, то даже то, что старик сбежал, не будет иметь значения, не так ли? — спросила Шантель. — Мы будем заперты на арене, что бы ни случилось — никто не войдёт и никто не выйдет, таков уговор, не так ли?

— Ага, — сказала я, направляясь на кухню, чтобы вскипятить воду. — Даже если бы он знал, что мы планируем, и попытался кому-нибудь сообщить, это не принесло бы ему пользы. Я тоже не знаю, кому он мог бы сообщить; отец Зеро мёртв.

Дэниел бросил на меня короткий равнодушный взгляд и сел на скамейку.

— Ты же не думаешь, что он знал обо всём, что происходило?

— Мог знать, — сказала я. Инстинкт подсказывал, что это более чем возможно; зная Атиласа, он бы каким-то образом догадался, как подслушать, что происходит в доме, несмотря на то что был заперт в комнате. — На данный момент это не имеет большого значения.

— Ты же не думаешь, что он пытается помочь королю?

— Возможно, — сказала я. — Но даже если это и так, как он расскажет королю что-нибудь о нас?

— Они не будут отчитываться, — согласился Джин Ён. — Пока нет. Такова их природа; они не будут отчитываться до тех пор, пока не наступит время, когда они должны будут отчитаться, и перед тем человеком, перед которым они должны отчитываться.

— Мне начинает нравится бюрократия в мире фейри, — сказала я. — Во всяком случае, когда это работает в нашу пользу. Всё в порядке, все здесь? Нам нужно принять несколько решений.

Джин Ён сказал:

— Северный ветер ушла, а сумасшедшего здесь нет.

— Да, я заметила, — сказала я. Я также заметила, что в моём ящике для столовых приборов не осталось вилок, когда я открыла его, чтобы достать что-нибудь, чем можно размешать кофе, так что Лес, вероятно, побывал там и занимался тем, чем он обычно занимался — чем бы это ни было. Он появлялся снова, когда был готов — он мог даже появиться на арене, если ему это нравилось, — так что я не слишком беспокоилась о нём.

Конечно, было бы неплохо иметь и вилки, но их можно было заменить. Точно так же, как все ложки, которые стащил Лес, пока мы были на Испытаниях.

— Что нам нужно решить? — спросил Туату, тяжело опускаясь за стол.

Он выглядел слишком усталым, что вызывало беспокойство. Возможно, он просто боролся с чувством вины — или Атилас мог сделать с ним что-то такое, о чем станет известно позднее.

Я боролась со своим чувством вины и не очень хотела говорить об этом, поэтому просто сказала: