— Ну, — нерешительно произнёс Пять. — Я не откажусь, но только потому, что не хочу навлекать неприятности на хозяйку.

— Ты был не прочь навлечь на меня неприятности, — сказала я, ухмыляясь. — Ладно, ладно, не надо отщипывать мой торт! Беру свои слова обратно. Вот, отщипни вместо моего торт Джин Ёна, это всё равно его второй кусок.

***

Я провела ту ночь с Джин Ёном, мы оба растянулись на полу в гостиной наверху, и никто из нас не спал. В доме стало намного тише без Дэниела и остальных, и мне не очень-то нравилось оставлять Атиласа одного наверху, даже если это ничем не отличалось от того, чтобы оставлять его одного в доме с одним из оборотней в качестве охраны.

Джин Ён, казалось, не возражал против тишины и не был расположен к разговорам. Не знаю, о чём он думал, но была почти уверена, что какое-то время он бормотал себе под нос что-то математическое, а что касается меня — я пока не решалась поделиться своими мыслями. Они всё ещё были слишком несформировавшимися и опасными, и мне нужно было подольше обдумать их, прежде чем я почувствую себя в безопасности, произнеся их вслух.

Так что, пока Джин Ён бормотал что-то по математике и время от времени рассеянно целовал линию волос у меня над левым ухом, я обдумывала свои мысли и пыталась придать им более разумную, полезную форму. Проблема была в том, что, хотя я и могла найти способ придать им полезную форму, я не была уверена, что форма когда-нибудь будет приемлемой. Я также не была уверена, что смогу жить с такой формой.

Задолго до того, как появились эти приемлемые формы, я начала видеть что-то другое. Не думаю, что это был именно сон; я не бодрствовала, но и не думаю, что спала. Возможно, это было видение из моего ночного кошмара, вот только в нём не было ни Атиласа, ни дома — вообще ничего, по сути.

Но я услышала чьё-то дыхание и, возможно, тихий плач, прежде чем темнота рассеялась и очертания начали обретать какой-то смысл. Я увидела, как на чьём-то лице блеснули слёзы, и узнала Сару как раз в тот момент, когда она вытирала лицо тыльной стороной ладони. После этого удара остался более тёмный след — кровь, я была почти уверена.

Ральф приглушённо произнёс: «Я могу сам о себе позаботиться», и я напрягла зрение, чтобы разглядеть его резкое, неприятное лицо, потому что, судя по голосу, он тоже был готов расплакаться.

— Я же говорила, — сказала Сара. — Теперь ты мой брат, и я не позволю водяным жукам-переросткам съесть тебя. Это всего лишь царапина, идиот.

— Перевяжи, — коротко произнёс голос Зеро, и я, наконец, поняла значение огромной массы тени, которая теперь начала светиться белым светом, когда я поняла.

Было приятно видеть его лицо, даже если я не совсем понимала, что происходит на самом деле. На воротнике у него было немного крови и грязи, но, несмотря на это, он выглядел так, словно был в хорошей форме, и я почувствовала, как сердце у меня немного сжалось. Я не ожидала увидеть его мёртвым, когда собиралась увидеть в следующий раз, но ожидала, что будет бой на арене, и было приятно видеть его относительно целым.

Он сказал:

— Перевязывай быстро: мы уйдём через пять минут, независимо от того, вымоетесь вы или нет, и, если останется кровавый след, не будет иметь значения, как далеко мы убежим.

— Поняла, — сказала Моргана. Она стояла спиной ко мне; сплошная движущаяся тень и глубокая темнота, которые двигались слишком сильно, чтобы быть просто волосами. — Я видела, как это делается, по телевизору. Просто скажи мне, если слишком туго, потому что они сказали, что это тоже может вызвать проблемы. Не хочу, чтобы у тебя отвалилась рука — извини, забудь об этом. Всё в порядке. Выглядит отлично. Определённо не отвалится.

— Сколько времени им потребуется, чтобы найти нас? — спросила Сара, не сводя глаз с Зеро и решительно протягивая руку Моргане.

— Если они найдут след, то через несколько минут. Если нет, у нас есть хороший шанс оставаться в укрытии столько, сколько потребуется королю, чтобы придумать новый способ заставить нас выйти из укрытия. Зомби, хочешь перейти вперёд? Я ожидаю новых неприятностей с тыла.

— Нет, — ответила Моргана, глядя на него через плечо. Я мельком заметила глубокие тени, которые залегли на нижней половине её лица, а в глазах горела ещё более глубокая тьма. — Я голодна: тыл мой.

— Думаю, ты имеешь в виду, что мозг принадлежит тебе, — пробормотала Сара. — Хорошо, вот и всё. Я готова идти. Давайте выдвигаться.

Мне не следовало улыбаться, когда я проснулась. Я не должна была быть в порядке, услышав, что они спасаются бегством. Но кажется всё, что я могла запомнить, это то, что я слышала все голоса и видела все лица, которые были в моём доме ещё несколько дней назад.

Все они были живы, даже если им не хватало нескольких частей. И Зеро всё ещё был рядом, чтобы сохранить их живыми.

Я просто должна была убедиться, что вытащила их оттуда, пока они ещё были в таком состоянии.

***

Не думаю, что именно нездоровое любопытство заставило меня проскользнуть в комнату Атиласа на следующее утро. Я могла бы просто спуститься вниз, чтобы приготовить кофе и завтрак для себя и Джин Ёна — теперь, когда все ликантропы находились у Веспер и, по-видимому, объедали её, а не меня, — задача упростилась, но я всё ещё слишком многого не понимала. Мне всё ещё слишком много нужно было узнать.

Ничто из того, что я хотела знать, не помогло бы мне в моих поисках имени короля, но я не могла не захотеть узнать больше о причинах предательства Атиласа. Это была часть тех мыслей, которые были полезны, но неразумны, и я хотела точно знать, насколько они могут быть полезны.

Джин Ён поймал меня у двери, но сказал только:

— Ты собираешься ещё раз поговорить со стариком.

— Ага.

— Я не буду готовить кофе.

— Ну и дела, нет! — поспешно сказала я. Джин Ён, может, и варит кофе лучше, чем ликантропы, но всё равно его нельзя назвать хорошим. — Я ненадолго. У меня есть идея, что мы можем сделать, пока ждём ответа от Маразула и Пять.

— Тогда мы купим кофе, — сказал он. — А я пойду и выпью крови.

Пока Джин Ён ходил за пакетом с кровью, я вскипятила маленький чайник, который кто-то принесла наверх, чтобы поставить рядом с лампой у стены, и заварила чай из одного из пакетиков, которые лежали в пластиковом контейнере перед ним.

Теперь ни грамма изысканного чая для Атиласа, но это был чай. Было также печенье; как и чай, оно не было таким вкусным, как то, к которому привык Атилас, но оно могло продержать его до обеда.

Я с собой взяла чай и печенье, когда вошла в комнату. Это было глупо, но я предпочла, чтобы у меня была физическая причина находиться в его комнате. Не знаю почему: не похоже, что Атиласа это могло одурачить. Может быть, потому что это давало мне иллюзию возможности уйти, как только работа, которую я якобы выполняла, будет выполнена. Мне оставалось только подождать, пока Атилас закончит завтракать, и тогда я могла уйти.

Это дало мне повод снова уйти, если понадобится. Это дало мне возможность отсчитывать время, если ситуация станет слишком ужасной, чтобы оставаться там надолго.

На этот раз Атилас очнулся почти сразу же, как только я вошла в комнату, и мне не нужно было проникать в его воспоминания.

— Ах, — сказал он, открывая глаза. — Вижу, что снова наступило утро. Как приятно.

— У меня есть для тебя завтрак, — отрывисто сказала я.

— Так, вижу. За время моего отсутствия вкусы всей семьи, похоже, пришли в упадок — это то, чему ты подвергаешь своих гостей?

— Туату всё равно, какой чай он пьёт, — сказала я. — И у нас нет под рукой чая «фейри-который-предал-нас», так что придётся обойтись этим.

— Вижу, эти утром ты настроена воинственно.

— Нет. Просто не могу заставить себя быть вежливой. Ты собираешься есть и пить или нет? Могу убрать, если ты не хочешь.

— Не стоит торопиться, — мягко сказал Атилас. — Раз уж я очнулся, то могу и перекусить. Не будешь ли ты так любезна положить печенье на подлокотник стула?

— Хорошо, но, если ты бросишь их в меня, будут неприятности.

— Я бы и не мечтал об этом. Кстати, я удивлён, что тебя не сопровождает твой ручной вампир.

— Я здесь, — раздался холодный голос от двери.

— Как это бестактно с моей стороны, — самодовольно сказал Атилас. — Очевидно, я должен взять за привычку проверять дверь, прежде чем сказать что-то дурное.

— С того места, где ты сидишь, ты можешь видеть дверной проём, — сказала я. Из зеркала на письменном столе была хорошо видна дверь, и Атилас, должно быть, смотрел прямо на неё, поскольку я находилась как раз напротив зеркала и не загораживала обзор.

— Можно предположить, что ты пришла ко мне не для того, чтобы обижаться, — сказал Атилас. — Можно поинтересоваться, зачем именно ты пришла ко мне? Ах, ты здесь для того, чтобы выжать из меня ещё больше воспоминаний?

— На этот раз я просто задаю вопросы, — сказала я.

— Как необычно, — сказал Атилас, прихлёбывая чай с едва заметной гримасой.

— Не жалуйся на чай, — сказала я ему. — Предатели и убийцы друзей получают только стандартный пакетированный чай.

— Логичный стандарт, на котором стоит настаивать. Что ты хочешь знать, Пэт? Возможно, я отвечу тебе.

— Почему ты просто не убил меня, когда избавился от моих чемпионов? — спросила я. — Тогда ты мог бы сделать это легко и непринуждённо — тебе даже не пришлось бы играть в игры с моими родителями. Я находилась там в их власти, а потом — в твоей власти.

— В этом нет ничего весёлого — сказал Атилас. Он снова стал прежним, серым, каким был незадолго до того, как попытался убить меня и ушёл. — Когда человек довольствуется одним лишь убийством, жизнь теряет свою остроту.

У меня было такое чувство, что он просто пытается меня подловить — или, может быть, он пытался выжать из меня хоть какие-то эмоции, — поэтому я только сказала:

— Не похоже, чтобы ты тоже сильно наслаждался жизнью в те дни.

— О да, но, в конце концов, удовлетворение человека зависит от качества и долговечности его работы! Не обязательно работать сейчас, чтобы оценить работу своего прошлого.

— Так вот как ты смотришь на свою прежнюю жизнь? — спросила я и с удивлением обнаружила, что первой эмоцией, которая преодолела абсолютную, бесплодную безнадёжность моей души, была жалость. — Сидя здесь, ты доволен тем, как всё обернулось?

— Не хотелось бы показаться таким тщеславным, — сказал он, но его глаза не встретились с моими. — Тем не менее, я, в целом, доволен ходом своей работы.

— Приятно слышать, — сказала я, отодвигая ящики комода. — Давай, Джин Ён, нам нужно кое-куда попасть.

— Это было относительно безболезненно, — крикнул Атилас мне вслед. — Возможно, ты смягчаешься?

— Не-а, — сказала я, останавливаясь в дверях и слегка поворачиваясь, чтобы посмотреть на него через плечо. — Просто хотела убедиться, что поступаю по-своему, а не по-твоему или по решению короля.

***

К счастью для моего душевного спокойствия, Кайл — или, может быть, это был Кевин — появился как раз перед тем, как мы с Джин Ёном собрались уходить. Не то чтобы я не приложила все усилия, чтобы заставить Атиласа снова погрузиться в свои мысли, но мне всё равно не хотелось оставлять его одного.

— Я здесь в качестве няньки этого жуткого старого любителя чая, — сказал Кайл. — Но я не собираюсь его кормить.

— Всё в порядке, мы вернёмся до обеда, — сказала я, надеясь, что это правда.

Мы мало что могли сделать, пока не узнали имя короля — если вообще когда-нибудь узнаем, что у него за имя, — и всё, что мне нужно было сделать с Джин Ёном, — разобраться с некоторыми неясностями, которые до сих пор ускользали от нас. Мы были немного заняты, пытаясь не сдохнуть, чтобы выполнить некоторые из наших предыдущих планов.

— Сегодня школьников нет, — заметила я Джин Ёну, когда мы покидали передний двор.

Школьников не было, но вокруг дома напротив и на другой стороне улицы слонялась компания, похожая на хулиганов, — они стояли, прислонившись к забору, или сидели на металлическом столбе, одетые во фланелевую одежду, кроссовки и с прищуренными глазами.

Он мрачно усмехнулся.

— Думаю, они были недовольны вчерашним.

— Думаешь, они знают, что мы специально их запутали?

— Arra.

— Ага, я так и думала.

Если я не сильно ошибалась, брауни не предпринимали абсолютно никаких попыток слиться с окружающей обстановкой. Дело было не столько в том, что они перестали притворяться школьниками, и даже не в том, что группа парней лет двадцати с небольшим, идущих по улице вместе, выглядела откровенно угрожающе: самым очевидным признаком того, что они хотели, чтобы мы знали, что за нами наблюдают, было то, как они… ну, наблюдали.

Они наблюдали за нами так, словно собирались ограбить нас за первой же попавшейся машиной или на первой же попавшейся улице. Возможно, так оно и было.

машиной или на первой же попавшейся улице. Возможно, так оно и было.

— Думаю, они хотят подраться, — сказала я. — Либо так, либо они просто хотят, чтобы мы попотели. Мы сто пудов не оторвёмся от них, снова нырнув в бар.

— Неуклюжие, — пренебрежительно пробормотал Джин Ён. — Мы пойдём выпьем кофе и заставим их подождать.

— Меня это устраивает, — сказала я. — Хочешь блинчиков?

— Да. Я заплачу.

— В смысле заплатишь или запудришь мозги, не заплатив?

— Nega arraseo halkae, — сказал он, продолжая прогуливаться, задрав нос и держа в кармане руку, которая не сжимала мою.

— Ты же знаешь, нам больше не нужно притворяться, что мы встречаемся, — отметила я, так как знала, что бесполезно пытаться серьёзно говорить о вампирстве людей, когда он в плохом настроении. — Тебе больше не нужно держать меня за руку.

— Я хочу держать тебя за руку.

— Хорошо, просто сказала.

— Я всегда буду хотеть держать тебя за руку.

Я взглянула на него и обнаружила, что он надулся.

— Чегось? Что я такого сделала?

— Ты должна была сказать, что тоже хочешь подержать меня за руку.